At the bottom of the sea

--- – Vaffanculo! – орет сидящий рядом с Микеле мужчина, залихватски опрокидывая в себя стопку рома. – Какими судьбами? – спрашивает Микеле по-итальянски. – Да концерт у меня здесь. Через.. – мужчина смотрит на часы, висящие под потолком бара, – четыре часа. Нахера я сюда приехал.. – Тот же вопрос, – усмехается Микеле и кивает бармену: – Виски, пожалуйста. – А мне еще рому. Ты откуда? – Италия. – Америка. – Далеко. – Еще бы. Целый ебучий океан.. – мужчина отворачивается от барной стойки и с хрустом разгибает и сгибает длинные ноги. – Еще и с местом не повезло..Тебя как зовут? – Микеланджело. – Вольтер. Микеле поднимает на незнакомца взгляд, пытаясь понять, шутит ли он. Тот салютует ему стаканом, в котором на дне еще остается ром. На морском дне – вот и Кракен начинает плескаться в бутылке, на которую наклеен череп и скрещенные кости, Микеле кажется – еще немного, и он влезет и унесет его с собой, на дно, хотя казалось бы – куда ему еще падать – на работу его по-прежнему не берут, рисунки никому не нужны, а после того, как вчера подростки украли из его гитарного чехла дневной заработок, который должен был пойти на оплату койки в захудалом хостеле, Микеле чувствует тупую ноющую боль в висках, которая перекликается с мыслью «На кой черт мне нужно это все?» – собственно, именно поэтому он и отправился в бар, решив для себя, что либо ему везет и ему удается развеяться, либо – либо. – Честное корсарское, – с очень серьезным лицом произносит Вольтер, и Микеланджело смеется, думая, что встреча с Вольтером – лучшее, что с ним случилось за последний год. За этот год его тридцатитрехлетия. Вольтер действительно похож на корсара – суровое лицо, черная борода, пронзительный взгляд – вылитый Титч – или как там его звали? Капитан Морган? – а еще Вольтер похож на корсара наглостью – – Ты мне очень нравишься, бэйби, – информирует он Микеле, наклоняясь прямо к его уху, – есть планы на сегодняшнюю ночь? – У тебя же концерт, – уходит от ответа Микеле. – С меня проходка и алкоголь. – Ром? – Можно и что-нибудь другое, – подмигивает Вольтер. – Тебе что больше нравится, бейби? – Вино. Или виски. Впрочем, уже неважно, – машет рукой Микеле и порывается уйти, чтобы избавиться от ощущения, что его – что его снимают. Как дешевую шлюху. Очень дешевую, надо сказать. – Я предпочитаю зомби-проституток, если ты подумал именно об этом, – с невозмутимым видом произносит Вольтер, хватая Микеле за руку и галантным движением поднося ее к губам. – Почему зомби? – спрашивает Микеле, чувствуя себя очень глупо – кажется, на них таращится бармен – и это как минимум – Впрочем, Вольтеру наплевать. – Они берут меньше. Правда, с минетами у них обычно плохо – из-за отсутствия нижней челюсти, зато.. – Зато нет зубов, – перебивает его Микеле. Вольтер поднимает брови и раскатисто смеется. – А ты начинаешь сечь фишку, бейби. Так что с планами на ночь? – Просто признайся – это все из-за моей нижней челюсти? – Нет, это все потому, что ты тоже художник – хмыкает Вольтер и допивает остатки рома. – Что? У тебя графит на пальцах остался. --- Микеле выпивает третий коктейль, когда Вольтер громогласно интересуется, есть ли среди присутствующих те, кто впервые на его концерте, и, получив в ответ несколько десятков воплей «OUI!», штук пять «YES!» и одно тихое «Si.», хохочет: – Девственники! Микеле кажется, будто он попал на вечеринку в ад – нет-нет, ему не плохо, скорее даже хорошо – еще виски! – просто по канонам дешевых ужастиков именно его должны будут принести в жертву Сатане в конце фильма – После концерта Микеле делится этим соображением с Вольтером. Тот хохочет и подмигивает ему: – Не знаю, как Сатана, но я от такой жертвы точно не откажусь. – Даже несмотря на то, что я не сохранил свою девственность для такого случая? – поднимает бровь Микеле. – Поверь мне, бейби, – ухмыляется Вольтер, прижимая его к двери гримерки, – неважно, с кем и как много ты трахался – со мной ты снова почувствуешь себя девственником. – Я запомню это обещание, – сдавленно обещает Микеле и вскрикивает, когда Вольтер с силой кусает его за шею, – Твою мать! – Пойдем прогуляемся под луной? – с невинным видом спрашивает Вольтер, отстранившись. – Тут как-то душно. – Чертов вампир, – недовольно шипит Микеле, поправляя платок на шее. --- – Будешь моим гидом, бейби, – объявляет Вольтер, когда они все-таки выбираются в центр, побродив по запутанным улочкам. – Итальянец водит американца по ночному Парижу? – смеется Микеле. – Должен тебя предупредить, что я могу заблудиться даже на Елисейских полях. – Тем лучше. Если заблудиться – можно найти новый путь. Вольтер достает из кармана сигареты и жестом предлагает одну Микеле. Тот качает головой. – Я однажды в детстве заблудился в Трентоне и, когда в очередной раз оказался в тупике, психанул и пробил дыру в заборе. – И как, оказался в знакомых местах? – Нет. Но хозяин забора впал в такую ярость, что мне спешно пришлось уносить от него ноги..а вот у них проблем с памятью не было! – То есть опасность помогает..принять решение? – задумчиво произносит Микеле. – Не опасность, а необходимость, – Вольтер вертит головой по сторонам. – Знаешь, где мы? – Без понятия. – Тогда пошли, – Вольтер выбрасывает тлеющую сигарету на мостовую и ускоряет шаг. – И какая же необходимость ведет тебя в этот раз? Вольтер резко притягивает Микеле к себе и выдыхает в приоткрытые губы: – Трахнуть тебя так, чтобы небу стало жарко. --- – Не любитель воска, – выпаливает Микеле, глядя на то, как Вольтер зажигает три свечи – черную, красную и фиолетовую – спасибо хоть не шесть и не в форме пентаграммы – с него станется, думает Микеле – но если уж он сегодня жертва, то можно позволить себе роскошь не сопротивляться. За исключением воска, конечно – обжигаться Микеле не любит. В принципе. – Это не для тебя, – Вольтер усмехается, видя недоуменный взгляд Микеле. – И не для меня тоже. – Тогда ладно, – Микеле расслабляется и падает на кровать. – Делай, что хочешь. – Совсем все? – Вольтер внезапно оказывается слишком близко, и Микеле вздрагивает, видя как темнеют его глаза – – Совсем. --- Вольтер почему-то пахнет морем – наверное, потому что сам – житель моря – Микеле снова вспоминает Кракена, но это не то, совсем не то – Вольтер тянет его на дно, окутывает своей бархатной тьмой, сквозь которую видны только огни свечей, горящие не для них – но для кого тогда? – топит его в эмоциях – и Микеле захлебывается, потому что отвык, отвык даже от простых прикосновений – что же говорить о поцелуях и сексе – – Ничего – не – бойся, – отрывисто шепчет Вольтер в такт толчкам, прикасаясь своим лбом ко лбу Микеле – – Совсееееем..ничегооооо? – Микеле срывается в стон, чувствуя, что еще немного и – – Совсем. Чтобы всплыть – надо оттолкнуться от дна. --- Проснувшись поздно – на часах уже будет больше полудня – Микеле обнаружит, что свечи сгорели до конца и погасли – а на его брошенной на стул одежде лежит записка. Больше похожая на письмо, думает Микеле, садясь обратно на кровать и разворачивая вырванный из скетчбука лист. «Я знаю, что ты с удовольствием прокатился бы со мной в Вену, бейби, но, к сожалению, у тебя дела..» Я похож на человека, у которого есть дела? Оригинальный способ отшить, ничего не скажешь. «..сегодня в 6 p.m. ты должен быть на прослушивании по адресу..» Какое. К черту. Прослушивание. «..и учти — если ты его пропустишь, я приеду, откручу твою прелестную голову и сделаю из нее подсвечник :)» Как это мило с твоей стороны. Впрочем, я уже почти согласен. «P.S. Да, я увлекаюсь и таксидермией. P.P.S. Скорее всего, сейчас около часа, так что отрывай свою очаровательную задницу от кровати, одевайся и беги. P. P. P. S. Это не шутка. P. P. P. P. S. Будь счастлив, бейби. Без всяких либо.» --- Хлопает дверь. Мужчина в черном цилиндре громко требует от бармена рому. Микеле улыбается. – Какими судьбами – опять на концерт? – В этот раз – на твой, бейби. ---