Unite per sempre

Сэт потянулся и, прижавшись плотнее к источнику тепла, улыбнулся. Солнце, прорывающееся своими лучами сквозь светлую ткань роллетов, мягко освещало комнату, делая ее еще уютнее и теплее. Стрелки на часах, висящих над кухонным столом, показывали на девять часов пятнадцать минут. За окном раздавались звуки проезжающих по дороге машин и голоса случайных пешеходов, нежащихся под утренним солнышком и бороздящим все еще мокрые после вчерашнего дождя просторы асфальтированных улиц. - О, это у тебя еще от молодости привычка тянутся к женской груди не убралась, или от юности уже выработалась ее лапать? – раздался рядом с ним ехидный женский голос. Мальчик пару раз сонно моргнул и, нехотя открыв глаза, посмотрел на нее все еще туманным после сна взглядом, поудобнее обнимая девушку и утыкаясь носом в ее грудь. - Мягонько… Лита засмеялась, легко щелкая его по лбу и отстраняясь, садясь на кровати и потягиваясь. - Просыпайся давай, чудик. У меня в два часа репетиция в консерватории, так что до двух мы должны успеть сделать все запланированное. Ты ведь хотел еще и на деревья посмотреть, верно? В таком случае, предлагаю пройтись пешком – проложим маршрут через через парк. - А? – брюнет сонно потер глаза, явно недовольный тем, что источник тепла столь самовольно ушел и, покачнувшись, сел. – Ща я. Раздуплюсь и пойду готовить кофе. Да… - Много кофе детям вредно, между прочим, - отметила девушка, довольно бодро поднимаясь с кровати, поправляя мужскую рубашку, используемую ею в качестве ночнушки. – Я в душ, а ты пока просыпайся. Выйду – сделаю тебе очень вкусное какао. Да и сама его попью с удовольствием. - У меня есть тот, что из моего мира. Вкусный. Может, попробуешь? – улыбнулся ей мальчик. – А вечером сварим какао, может, даже на молоке и с кусочком сливочного масла… оно больше для вечера подходит, не думаешь? - М? Откуда у тебя может быть кофе? – удивилась русоволосая. – Я ведь обыскивала твой комбинезон, прежде чем стирать – там не было ничего… кстати, одежду я для тебя перешила – она на стуле висит. - Он в потайном отделении, в тонких стиках был, - мальчик поднялся и, взяв со стула перенесенный из сушки комбинезон, расстегнул почти невидимую молнию, доставая оттуда небольшие удлиненные серебристые пакетики. – Я из дому взял, но так и не выпил. А этот – действительно хорош… - Попу прикрой, - посоветовала девушка, рассматривая пакетики. – А ничего, что они в стиральной машине побывали? - Ой! – покраснел мальчик, натягивая на себя рубашку. – Ничего, у них покрытие такое, что и атомную войну переживет… - он потупился. – И спасибо тебе за то, что одежду перешила, Лита… - Да без проблем, шкет, - широко улыбнулась та, потрепав его по волосам и отходя к двери в санузел. – Ну, раз ты уже поднялся – буду ждать кофе по выходу из душа. Я быстро. - Хорошо! – улыбнулся ей мальчик, отходя к вещам, беря в руки подготовленные для него джинсы и натягивая их. Затем, подойдя к туалетному столику, он слегка пригладил волосы, собирая их в хвост и недовольно осматривая собственную длинную челку, которая, впрочем, как и всегда, даже не думала лежать так, как ей было положено. Подтянув штаны и отметив, что вода в душе включилась, он прошел в зону кухни, включая электрочайник. Залив кипяток в чашки и высыпав туда содержимое, брюнет осмотрелся и, найдя искомое в виде табуретки, подтащил ее к окну, забираясь на нее и осторожно проверяя механизм форточки, которая, как ему показалось вчера, работала весьма сомнительно. Достав оттуда причину этого неудобства в виде сухого листка и выкинув его в ведро, ребенок отправился к холодильнику. - Надеюсь, у вас едят яичницу, - вздохнул мальчик, обращаясь к купающейся и явно не слышащей его хозяйке дома, и принялся за готовку. «Как же ж спать охота… - зевнув в очередной раз, отметила Лита, старательно водя по телу мочалкой, пропитанную бодрящим гелем. – Полночи убила на футболку… перешивать женское в мужское – крайне сомнительное удовольствие… пожалуй, стоит действительно кофе выдуть, а то Страдик меня не простит, если я абы как играть буду…» Через десять минут девушка все же выключила воду, вытираясь и натягивая заранее приготовленную на сегодня одежду. - Вкусно пахнет, - отметила она, заходя обратно в комнату, кутая мокрые волосы в специально предназначенное полотенце для быстрой сушки. – Похоже, рацион у наших миров схожий. - Это хорошо, разве нет? - мальчик посыпал яичницу, поджаренную на ломтиках бекона зеленым луком и, уложив сбоку нарезанный ровными дольками помидор, поставил перед девушкой ее тарелку и установил посередине блюдо с обжаренными тостами, пододвигая чашку с крепким и весьма ароматным кофе. – Только я не знаю, ты с сахаром пьешь или без, поэтому не клал его туда. Кофе этот, кстати, крепкий и не похожий на растворимый – как больше на итальянский, заварной. Тот, что готовится по классическому рецепту… я, собственно, поэтому его и беру. От тебя, кстати, пахнет приятно. Ты вчера, наверное, долго не спала, так? Ну, пока перешивала одежду и все такое… - Да ничего страшного, мне не в тягость один раз не поспать долго, - Лита задумчивым взглядом обвела стол. – Быстро же ты! И очень вкусно пахнет… правда, я не помню, чтобы у меня были все эти ингредиенты… - Это хорошо, если пахнут вкусно. А насчет продуктов… ну, у тебя были яйца. Зелень в вакуумке, кажется, прилагалась к какому-то блюду для микроволновки. Четыре ломтика бекона я в морозилке нашел, просто их придавило котлетами, или что это там такое, хлеб был немного черствый, поэтому я его подрумянил… - мальчик вопросительно на нее посмотрел. – У тебя вообще со временем плохо, да? Ты когда в последний раз свой родненький холодильник ревизировала? Потому что концерт скоро, да? - Ну, я действительно очень редко готовлю – на одну себя совершенно влом, да и полуфабрикаты вполне себе вкусные. Я потому суп вчера и сварганила, что ингредиенты нужные под руку попались… - призналась девушка, кивнув и садясь за стол, пробуя тост. – Вкусненько! Ты хорошо готовишь для своих лет. - Я просто маме помогал, еще когда в школу пошел, - улыбнулся мальчик, задумчиво помешивая свой кофе. – Старшая сестра и братья вместе с отцом на работу уходили совсем рано – они там кушали, а мы с мамой и младшей вставали примерно в одно время, поэтому, чтобы не тратить лишние минуты – готовили вдвоем, а потом уже я шел на работу, а мама – гулять с маленькой… да и вообще – так удобнее ведь, когда вместе… «Значит, у него была такая большая семья? – задумчиво отметила светловолосая, пользуясь тем, что рот у нее занят пережевыванием, а значит и ответить она может не сразу. – И как мне с ним о ней говорить? Я с подобным никогда в жизни не сталкивалась… у него глаза такие грустные, когда он говорит…» - Тогда как насчет того, чтобы впредь готовить вместе? – проглотив, улыбнулась она. – Тебе ведь так привычнее, получается? У меня график постоянно плавает, поэтому и четкого режима дня у меня нет, но я не против установить обязательство, скажем, на завтрак. Вот как сейчас. - Ну, я ведь вообще не привязан ко времени. Так что давай я буду готовить, а? Тогда тебе будет легче, не надо будет думать о том, что кушать. К тому же, мне это совсем не помешает работать, а если ты захочешь – будешь помогать. Зато с меня толк будет, раз уж тебя тут стесняю. Хоть по дому помогу. Ты не смотри, что я мальчик – я маме всегда помогал. Так что умею это все… - он моргнул. – Заодно починю тут, что не так работает… - Ты ведь все равно должен будешь вместе со мной уходить, - напомнила Лита, улыбнувшись. – Так что и ты к моему времени привязан. Но по тем же вечерам ты сможешь ужинать в кафе, пока я буду на репетиции – после вечерних у меня обычно аппетита нет. И ты вовсе меня не стесняешь, шкет. Мне даже нравится, что кто-то рядом есть, что удивительно. - Глупая, ужинать нужно, тем более что можно просто скушать что-то легкое, для души, - мальчик благодарно на нее посмотрел. – Мне было бы приятно, чтобы я смог готовить для тебя. Я вообще-то очень люблю это делать, а вместе – даже простой хлеб кажется вкуснее… - Есть такое дело, - согласилась с ним Лита, снимая с головы полотенце и расправляя уже сухие волосы, кончики которых топорщились во все стороны даже больше обычного. – А по вечерам я просто настолько выматываюсь, что желудок умудряется засыпать раньше меня. А если есть не хочется – зачем лишний раз в себя что-то запихивать? Вот днем поесть – святое дело. В общем, просто будем готовить, как получается, ладно? - Без вопросов, - улыбнулся мальчик, отодвигая от себя уже опустевшую тарелку и вопросительно глядя на девушку. – Лита, можно я тебя причешу? - Зачем? – поинтересовалась та, наклонив голову. – Не то, чтобы я против, просто это все равно бессмысленно – их ничто не берет. Жестковаты для женщины, увы. Да и забавно оно смотрится, на самом деле – меня вполне устраивает. - Нравятся, - чуть смутился мальчик. – Я хочу к ним прикоснуться. Ну, и сформировать пряди, чтоб еще красивее было… - Если так хочется – можно, - улыбнувшись, разрешила ему девушка, допивая кофе и поднимаясь, подвигая стул к туалетному столику. – Только долго не возись, ладно? Нам идти нужно. - Хорошо, - улыбнулся ребенок, подходя к ней и начиная осторожно перебирать пряди светлых волос, - шелковистые такие, приятно… - он чуть переложил часть волос, аккуратно прочесывая их тонкими пальцами и формируя прическу. – А еще – у тебя очень красивый цвет. Сейчас солнышко попадает, так волосы переливаются… действительно красиво… - Правда? Я как-то не задумывалась никогда об этом… у меня с рождения такой, так что мне привычно, - взглянув на его отражение, Лита улыбнулась. – У тебя тоже очень красивые. Мне всегда очень нравились черные волосы – даже одно время подумывала попробовать покрасить свои. Но потом прикинула, сколько денег у меня будет на это уходить… - Да? – мальчик чуть склонился к ней, распуская хвост своих густых пушистых волос и, приблизившись почти щека к щеке, приложил свои пряди к ней, задумчиво рассматривая отражение. – Не, тебе со светлыми больше идет. Нежнее смотрится. С черными – тоже хорошо, но более холодно как-то… - Зато отображает мою сущность холодной стервы, хо-хо-хо, - прищурилась русоволосая, но, не выдержав, хихикнула. – В любом случае, сейчас у меня уже нет такого желания – мне действительно нравится мой родной цвет, и я не хочу его менять. - Это правильно, - улыбнулся мальчик, отстраняясь и поправляя ее волосы. – Я вот тоже когда-то подумывал над тем, чтобы перекрасить волосы в светлый, как у мамы. Но потом мне стало стыдно перед папой – в него-то особо никто из детей не пошел, как ни странно… так и остался с такими. К тому же, это целая проблема, когда они отрастают – насмотрелся на знакомую: она в белый красила, а у самой – темно-русые были. Постоянно, как песок в голове… - Вот и я из тех же соображений, - кивнула Лита, запрокидывая голову и вопросительно смотря на него. – Закончил, маэстро? - Да, прости, пожалуйста, - мальчик виновато на нее посмотрел. – Это… ну, просто приятно было очень, вот я и… - За что ты извиняешься? – засмеявшись, потрепала его по волосам девушка, поднимаясь и быстрым движением подкрашивая ресницы тушью. – Хотя, продолжай в том же духе. Так ты становишься на обычного мальчишку похожим – такой миленький шкет. - «Шкетом» не обзывайся, - улыбнулся мальчик, отходя к раковине и споласкивая посуду, - просто я уже действительно давно не прикасался к человеку. Это – тепло и приятно, если, конечно, человек тебе нравится… - поняв, что ляпнул лишнего, мальчик невольно отвернулся, более усердно оттирая и без того чистую тарелку. Русоволосая снова хихикнула, решив не подкалывать его на эту тему. - Я, в общем-то, готова. А вот ты еще даже без футболки и неумытый. Дуй в ванную, с посудой я сама тут разберусь. - Я уже все, - улыбнулся ей ребенок, ставя тарелки, кружки, вилки и нож на место. – Я быстро, - протерев стол, он задвинул стулья к нему и, подхватив футболку, пошел в ванную. Минут через пять мальчик вышел оттуда, пребывая уже «в дельном виде», источая запах геля для душа и зубной пасты. – Прости, что ждать заставил, Лит… - Скоростной, - присвистнула девушка, натягивая коричневые сапоги на плоской подошве и заправляя в них джинсы. – Хорошо, что дождь, наконец, закончился – и на улице свежо, и прогуляться можем пешочком. У тебя как с выдержкой, нормально? Устаешь не сразу? А то я хожу много и быстро… - У меня военная подготовка, - мальчик быстро обулся и, взяв в руки пояс комбинезона, к которому была пристегнута небольшая сумка, вдел его в джинсы. Отстегнув от комбинезона верхнюю часть, ныне напоминающую кожаную куртку, он посмотрел на скрипачку. – Лит, нормально, если я это сверху одену? - Сойдет, - кивнула светловолосая. – Немного необычно, но, думаю, ни у кого вопросов не возникнет. Мало ли, может, такой фасон в моду входит, - сняв с вешалки легкое осеннее полупальто такого же цвета, что и сапоги, она быстро надела его, повязав на талии пояс и закидывая на плечо футляр. – Отлично, у нас с тобой есть четыре часа на все про все. Думаю, должны успеть – идти нам около часа, а потом там все рядышком, в том числе и консерватория. - А то, что вы играете – можно послушать? Ну, в смысле, посидеть у тебя на репетиции… - мальчик пропустил ее, открывая перед девушкой дверь и выходя следом. - Конечно, - разрешила Лита и, услышав характерный щелчок замка, подтверждающий, что дверь надежно заперта, повела его к лифту. – Только, возможно, тебе это будет нудно – репетиции совершенно не похожи на концерт. Мы можем прогонять один и тот же фрагмент множество раз, можем репетировать партии каждого голоса по отдельности, а можем вообще что-то левое играть. Бывает и такое, что дирижер может заставить играть кого-то одного, а остальные просто сидят. Лишь на генеральных репетициях произведение прогоняется от и до. - Мне не будет скучно, - заверил ее брюнет, - но я хочу нарисовать тебя со скрипкой, Лит. - Э… нарисовать? – девушка удивленно посмотрела на своего спутника. – Ты рисовать умеешь? А зачем тебе я и Страдик? - Потому что ты очень красивая, а исходя из отношения тебя к твоей скрипке – во время игры ты будешь наиболее настоящей, самой собой. Насчет рисования – так не мне судить, - мальчик достал из сумки, пристегнутой к ремню, небольшой, сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув, показал ей. – Это я пока ждал того гада нарисовал… - на небольшом, но удивительно четком и качественном изображении, которое, если бы не легкие царапины от грифеля по бокам картинки, легко можно было бы принять за черно-белую фотографию, было нарисовано какое-то полуразрушенное здание с большим количеством местами проваленных широченных высоких труб, поднимающихся в покрытое плотными клубистыми тучами небо. Земля, выжженная до состояния прерии, была обезвожена, люди, стоящие внизу, были одеты в какие-то защитные маски и держали наизготовку оружие. Рисовался набросок откуда-то сверху, судя по всему, мальчик предпочел обождать в неприметном месте с хорошим обзором. - Ничего себе! – воскликнула Лита, заходя в кабину и, нажав на первый этаж, забирая рисунок. – Это действительно ты нарисовал? Потрясающе! У тебя невероятный талант, Сэт! - Да это набросок просто, - мальчик вопросительно на нее посмотрел. – Так можно тебя нарисовать? Ты действительно очень красива… а потом, если у тебя будет время, конечно, может… ты позволишь нарисовать твой портрет, только в нормальном, а не в маленьком формате? Я действительно никогда еще не встречал такой красавицы… - Пооглядывайся по сторонам – увидишь, - заверила его русоволосая. – Вообще-то, я не очень люблю подобное внимание к себе… более чем не люблю, - ее лицо исказила жуткая гримаса, - травма детства, так сказать… кхем. В общем, я, если честно, не в восторге от этой идеи. К тому же, для портрета еще и позировать надо… - Да ты можешь просто делом своим заниматься – в интернете ведь сидишь, так? – улыбнулся ей мальчик. – Такие рисунки – живее. А что именно ты назвала «неприятным для тебя вниманием»? То, что я считаю тебя невероятно красивой? - Нет, повышенное внимание к моей персоне, - мрачно ответила Лита, выходя из лифта. – Я просто единственный ребенок в семье, поэтому, пока я была маленькой, отец за мной постоянно бегал с фотоаппаратом или видеокамерой и снимал чуть ли не каждый мой шаг каждые выходные. С тех пор я предпочитаю одиночество… - Меня мама тоже фотографировала постоянно… начиная с голозадой фотографии, сделанной сразу после родов… - мрачно заметил мальчик. – Хотя, мне кажется, что такое компрометирующее фото есть у каждого… так что тут – я в каком-то роде разделяю твою боль, скажем… - Хоть кто-то меня в этом вопросе понимает, - скорбно вздохнула девушка, открывая дверь и выходя на воздух. – С тех пор я терпеть не могу фотографироваться – у меня очень мало фото. Рисовать меня еще никто не рисовал, правда, но я не думаю, что пристальное разглядывание моего лица меня обрадует. - Ну, тогда давай договоримся, что я буду рисовать тебя так, чтобы не раздражать. А если ты почувствуешь раздражение – ты просто скажешь, и я перестану. Просто действительно красиво ведь… я это сейчас не как мужчина говорю, а как помешанный на рисовании элемент… хотя, как мужчина – тоже… - он потянулся и, достав из сумки пачку сигарет, выудил одну, подкуривая и выпуская ароматный ментоловый дым в противоположную от девушки сторону. – Кстати, как деньги снимем – надо будет сигарет еще взять… - Шкет… ты чего это сейчас делаешь? – с милой улыбочкой поинтересовалась Лита, останавливаясь. - Курю, разумеется, - мальчик непонимающе на нее посмотрел. – Так как ты не куришь, я посчитал некорректным курить в помещении. Вот и подождал… что-то не так? Хорошенько шандарахнув его по затылку, девушка со все такой же милой улыбочкой отобрала у него сигарету и пачку, с брезгливым выражением лица выкидывая их в мусорку, сразу же начавшую их перерабатывать. - Лицам до восемнадцати лет продажа сигаретных изделий запрещена. Это закон, - сообщила она. – Как и запрещено им их курить. А мною курить вообще запрещается в любом возрасте! Мальчик посмотрел на нее так, будто у девушки был довольно серьезный припадок. - Лит, ты как себя чувствуешь, м? Я, конечно, понимаю, что наши миры не сильно похожи, но все-таки… это ж всего лишь сигарета. Чего шумишь? - Эта «всего лишь сигарета» способна убить тебя, твоих потомков и окружающих тебя людей! – с грозным видом заявила та. – Хочешь, чтобы ты, твоя жена и твои дети в будущем были инвалидами? Нечего поддаваться этому продукту воровства денег у слабых волей граждан мира! - Даже так… - мальчик вздохнул, прикрывая глаза и ведя себя так, будто его вычитывает неразумное дитя. – Ладно, как тебе угодно - так и считай. Спорить – нет смысла. - Цыц, шкет, яйцо курицу не учит, - снова отвесив ему подзатыльник – легкий на этот раз – русоволосая пошла вперед, поправляя футляр. – Увижу еще раз у тебя сигарету – вылуплю ремнем, так и знай. - Несуразица… - Цыц, - повторила девушка. – А то вылуплю прямо сейчас. - Я польщен. Не каждый раз прекрасная девушка предлагает меня отшлепать прямо посреди улицы, - ехидно хмыкнул мальчик. – Вот думаю, может, согласиться? - Знаешь, мелкий извращенец, никто с моей стороны не увидит сексуального контекста, если я так сделаю, - вторила ему Лита. – В твоем возрасте мальчишек только так пороть надо, чтобы воспитать из них нормальных мужиков. - Все зависит от того, какую реакцию на твои действия я воспроизведу, - еще ехиднее подметил брюнет. – Например, если я начну чувственно стонать и говорить: «О, да, сестренка, отшлепай меня прямо тут, это чертовски заводит!», то сексуальный контекст будет налицо. Так что, не надо ко мне относиться, как к какому-то дошкольнику. Я взрослый мужчина, между прочим! - А если ты сделаешь такое – тебя заберут в ДЕТСКИЙ дом, а меня – во ВЗРОСЛУЮ тюрьму. Все еще хочешь, чтобы я тебя отшлепала на глазах у всех? - Можешь отшлепать меня дома, если сильно захочется, - покровительственно сказал мальчик, приобнимая ее и чуть бодая в плечо. – Лит, не будь злюкой. Я ведь ничего плохого не сделал. У нас это – нормально… - Шлепать детей на виду у всех? – хмыкнула светловолосая, щелкнув его по лбу. – Такое не должно быть нормальным! Чтобы двенадцатилетние дети курили! Да и вообще, что общество курящее. Это реально ужасно! Никакого уважения ни к себе, ни к окружающим! Мало того, что себя травят, так и людей вокруг травят еще сильнее! А деньги? Ты прикидываешь, сколько денег уходит на эту дрянную привычку, без которой вполне можно жить счастливо и беззаботно? - Ну, я считаю, что тут осуждение неуместно, как минимум, потому что это вопрос выбора. В конце концов, человек должен сам решать, что ему делать, а что нет. Мы же не осуждаем за любовь к какому-то определенному виду запахов, так? К тому же, это тут, у вас, я прохожу под определение «ребенок», а в своем мире – я уже молодой мужчина, который имеет образование, более чем приличную зарплату, должность и право не только на «курение», но и на то, чтобы жениться, например. Так что для меня ваша каноника не менее дика, чем для тебя – наша. Именно поэтому я и призываю тебя к тому, чтобы наши отношения строились на обоюдовыгодной толерантности, а не на тирании и вредности. В конце концов, ты мне очень нравишься, и я просто не хотел бы с тобой спорить по пустякам. - Это не пустяки! Я, может, здоровых детей в будущем хочу. А как они будут здоровы, если всякие идиоты ходят по улице и дымят в лицо ядом? Это я в целом, а не про тебя… а потом еще удивляются, почему люди стали слабее и смертность во младенчестве возросла, – буркнула Лита, но тут же удивленно моргнула. – Погоди… с правом жениться? У вас в таком возрасте жениться можно?! - Конечно можно, - вопросительно посмотрел на нее мальчик. – А почему ж нельзя-то будет? Вот, у меня есть… - он осекся, - был друг, так он вообще сразу после академии в список женатиков попал… что правда – не по своей воле. Его родители отдали его в мужья их подруге. Она его старше была лет на десять всего, но на рожу - просто ужас… я даже не преувеличиваю. Он просто локти грыз, когда узнал, что надо будет с этим кошмаром жить… особенно учитывая то, что у него роман был с ее старшей сестрой… не повезло… - Знаешь, шкет… - спустя полминуты обдумывания информации, каменным голосом произнесла девушка, - кошмарный у вас мир, вот что я скажу… жуть какая… - Почему? - Потому что дети на то и дети, что голова у них плохо варит, - пояснила русоволосая. – По себе знаю – тоже ребенком была и дел наворотила. Нельзя позволять детям твоего возраста делать все, что им заблагорассудится. И уж тем более – создавать семью. Это что получается, что двенадцатилетние девочки у вас рожать могут? У вас там взрослые с ума посходили? - Моя мама родила старшую сестру, когда ей было тринадцать. Они поженились с папой очень рано, любили друг друга с детства. У них было пятеро детей, я – четвертый. Но ни разу в жизни они не жалели, что сошлись еще в детстве. Это не от возраста зависит… - мальчик указал кивком на каких-то молодых мужчин, «тусующихся» близ забора в неопрятной «рэперской» одежде и рассказывающих друг другу о том, кто тут крут. – Вот, посмотри. Этим укуркам уже под тридцать. И что они добились в жизни? Работы? Нет. Силы? Нет. Самоуважения? Тоже нет. Даже семью не создали. Разумность и система ценностей не определяется возрастом, Лит. И, когда смотришь на таких людей, становится просто мерзко. - Соглашусь, что мерзко. Но так же ужасно, когда еще толком не сформировавшиеся дети уже заводят собственных, - Лита вздохнула, прибавляя шаг. – Ладно, мы тут к общему мнению явно не придем – разница в менталитете и воспитании сказывается. Лучше прекратим этот разговор. - Да, наверное, - улыбнулся ей мальчик, поправляя воротничок на пальто девушки, - Не сердись на меня. Я и правда привык к другому укладу и делаю и говорю все это – не со зла. Не обижаешься? - Скорее уж злюсь на ваш народ, старшему поколению которого я бы страпон всадила по самые гланды, - воинственно сжала кулак русоволосая, но тут же успокоилась, потрепав его по волосам. – Тебе ведь тоже не понятны наши традиции, так что незачем нам злиться друг на друга. Хотя, конечно, забавно выходит – я в твоих глазах должна быть старой девой, в мои-то двадцать один. - Совсем нет. В моих глазах – ты моя ровесница по привычкам, укладу жизни, социальному статусу и такому всякому. То есть – год после окончания университета. А насчет браков, разрешены - это ведь не значит, что они обязательны. Просто вполне нормально, чтобы, если девочка забеременеет, ответственность за это несла не только она, но и тот, кто ее оплодотворил. Разве нет? - Пф, наивный шкет – не знаешь ты мужчин, пусть даже сам мальчишка, - хмыкнула Лита, вздохнув. – Вот и хорошо, что не знаешь – авось нормальным вырастешь, чего я тебе искренне желаю. - У нас есть закон, что если мужчина оплодотворил женщину, но не женился на ней или не выплачивает ей положенную по закону сумму денег – половину от своей прибыли - то ему просто отрезают гениталии. Поверь, система работает… - Укрывательство еще никто не отменял. К тому же, легче от этого женщине все равно не станет. Как и ребенку. - У нас невозможно скрыть свои доходы, - пожал плечами мальчик. – Да и, если разобраться – все справедливо. Человек обязан платить за свои поступки. Это заставляет думать. Государство, безусловно, полностью обеспечивает детей, оставшихся без родителей, однако, нам достаточно и количества сирот, оставшихся из-за войны и ее последствий, чтобы еще и позволять каким-то кобелям оставлять потомство, не заботясь о нем. В конце концов, контрацепция обязана быть, как и совесть. Единственные, кто не подвластны этому закону – проститутки. Они подписывают соглашение о том, что это – их работа, проходят стерилизацию, постоянные проверки на наличие заболеваний и такое всякое… - В общем, ужас творится и здесь, и там, - вынесла вердикт Лита, уходя вместе с брюнетом от главной дороги в сторону небольшого, все еще не по-осеннему зеленого парка, центр которого пересекала узкая и неглубокая река. – Вот, в общем-то, первая остановка нашего маршрута. Ты ведь хотел увидеть природу, не так ли? Мальчик вопросительно посмотрел на деревья и реку, неверяще поворачиваясь к девушке. - Они настоящие? - Можешь даже на вкус попробовать, хотя тебе и не понравится, да и смотреться будет странно, - заверила его та, улыбнувшись. – Все настоящее. В городе таких мест мало, а вот за ним – такое повсюду. - Повсюду? – мальчик осторожно коснулся кончиками пальцев зеленого еще листа, проведя по прожилкам и двигаясь так, чтобы не повредить глянцевый верхний слой. – Как…красиво… - Угу, - кивнула Лита. – Повсюду. Реки, озера, моря, океаны. Трава, деревья, кустарники, цветы и грибы. Насекомые, рыба, дикие животные и рептилии. Природа повсюду. Сэт склонился, подбирая с земли красновато-оранжевый лист и вертя его в руках. - Это здорово, Лит. Я такое только в стары фильмах и ботанических садах видел… - глаза мальчика чуть потускнели. – Это грустно… - он подошел к девушке, вручая ей словно бы лакированный фактурный лист и улыбаясь. – Спасибо, что показала мне такое замечательное место. Я рад, что увидел его вместе с тобой. - И увидишь еще не раз, - приняла подарок русоволосая, улыбнувшись ему. – Посмотри в интернете интересующие тебя места – и мы съездим туда, как денег поднакопим. К тому же, каждая пора года по-своему уникальна и отличается от предыдущей. Разнообразие ее прекрасно. - Согласен, - улыбнулся мальчик, порывисто обнимая ее. – Лит, ты замечательная! - А я тут причем? – засмеялась девушка, обняв его в ответ. – Я природу не контролирую, как бы – все только по ее личной прихоти! - А тебе и не надо контролировать природу – ты сама по себе замечательная, - мальчик ласково погладил ее по щекам, улыбаясь в оба ряда белоснежных ровных зубов. – Я как во сне. Никогда не думал, что такие места бывают. Но еще меньше я полагал, что бывают такие светлые и добрые люди! Идем снимать деньги и угощаться чем-то вкусным! Это надо отметить! - Пф, наивный глупый шкет, - хихикнула Лита, хорошенько ероша ему волосы. – Странный такой, а все равно наивный. Пошли уже, гроза банкоматов, делать твое черное дело. - Я не наивный, я почти что зрелый мыслящий мужчина в самом рассвете сил! – провозгласил мальчик, важно кивая и беря ее за руку. – Куда идти-то?