Unite per sempre

- Придурок, - Сэт зло фыркнул, с силой впечатывая ногу в педаль газа и подрезая машину, которая минуту назад заставила его самого выскочить на встречную. Пронаблюдав за тем, как оппонент съезжает на обочину, брюнет злорадно хмыкнул. – Выкусил. Дорогая спортивная машина, в которой они ехали, представляла собой не так средство передвижения, как качественный образец военной техники, обладающий всеми необходимыми свойствами, начиная от возможностей развивать воистину огромную скорость, ориентированную на высокие способности и опыт в вождении, и заканчивая способностью трансформироваться в некоторое подобие танка – броня на ней была настолько крепка, что даже при столкновении с поездом, машину могло лишь откинуть, но никак не смять. Оружие, встроенное и хранящееся в ней, так же было следствием многолетних разработок. Возможность создавать под собой статическое поле или воздушную подушку, отличная гидравлика и пуленепробиваемые стекла – тоже вполне заслуживали уважение. Трасса резко вильнула влево, извиваясь серой змеей по довольно непримечательной местности – городские и пригородные пейзажи сменились заводской зоной, а ныне и вовсе полями, покрытыми снегом. Мужчина повернулся к своей спутнице. - Может, увеличить температуру в салоне? Не замерзла? - Вроде нет, но вот от твоего вождения у меня точно мурашки по коже бегают, - вцепившись в сидение, пробормотала Лита. – Всегда знала, что воинствующие водители – зло, но сталкиваться с ними мне не приходилось… - Ой, да ладно тебе, я ж сущий милашка, просто не люблю, когда борзеют, - мужчина ткнул в панель, расположенную перед девушкой и, открыв ее, нажал несколько кнопок. Автомат исправно опустил два стаканчика и, наполнив их ароматным горячим кофе, сверху которого виднелась приятная пенка, смолк. – Вот, попей, - парень подал ей один из стаканчиков, оставляя на руле одну руку и улыбаясь. – Тут и шоколадка есть, достань из бардачка, пожалуйста… - Смотри на дорогу, сладкоежка, - беззлобно хихикнула светловолосая, выполняя его просьбу и, предварительно вытащив, деля шоколад на кубики. – Хорошо, что дороги уже не скользкие, а то я бы с тобой в машину сесть отказалась! Мне жизнь еще дорога! - Не бойся, у меня опыт вождения позволяет немного оборзеть, - хмыкнул парень, - я первый раз за руль сел в пять – что правда, это был аэроскутер. Но один хрен, в общем-то. Волнуешься? - Мог бы и не спрашивать. Конечно, я волнуюсь, - спокойно ответила девушка, отпивая бодрящий напиток. – Все-таки для них пятнадцать лет прошло, а для меня всего четыре месяца с нашей последней встречи. И три из них прошли уже в этом времени. Для меня то, что они вместе - так же странно, как и то, что ты больше не боишься угрозы включения порно. - Я понимаю, - он взял в руки кусочек ароматного молочного шоколада и, поднеся к губам девушки, коснулся им их. – На, зажуй тоску. Лит, мой папа говорил, что если происходит нечто такое, что не сильно приятно, но ты ничего не можешь изменить – надо просто послать все нафиг и уже трезвым взглядом осмотреться в поисках положительных сторон. Они, обычно, имеют место быть. - Я знаю. Поэтому и не особо-то парюсь по этому поводу. Но от волнения все равно не убежишь, - пожала плечами русоволосая, съедая шоколад, чуть куснув при этом палец мужчины. – Так или иначе, встречу больше нет смысла откладывать, раз я поправилась, а холода отступили. - Ну, мы рядом будем, так что, если совсем невмоготу станет – просто сбежим в комнату. Не слишком храбро, но вполне себе вариант, - улыбнулся мужчина, беря еще один кусок шоколада и кладя его в рот. – Зато потом будет легче. Как тренировка – главное, пережить начало, а потом крепатура уменьшается… ммм… у тебя помада с персиковым вкусом? - Неужели ты все-таки признал Страдика, раз уже говоришь «мы»? – хмыкнула Лита, ласково проведя по лежащему рядом с ней футляру. – И да, гигиеничка у меня со вкусом персика, но это вовсе не значит, что ее нужно есть. - Н-да… вот же попал – с ходу, да и прямо на «амур дэ труа», кажется, у вас это так называется. Еще и с посторонними предметами. Да я просто вселенский везунчик! – рассмеялся парень, беря еще кусочек и снова поднося к ее губам. – Кстати, о персиках… я бы вот не отказался от порции мелкотертого пломбира с ними… только без волосатых кожурок… - Поешь – мама с папой сказали, что у них уже достаточно тепло, так что подобные угощения уже начали продавать, - кивнула девушка, снова съедая шоколад. – Сэт, у меня свои руки есть. Ты за дорогой лучше следи, чудик! - У котенка тоже есть своя мордашка, но все же дать ему молочко из пипетки или кусочек мясца из рук – приятно, - заметил парень. – Буду надеяться, что твоей маме понравятся те нитки, что я купил. Она в последнее время помешалась на вязке… я в шоке был – вот уж не ожидал, честное слово! - Поверь, это ненадолго – у нее очень быстро меняются пристрастия, хотя до этого она окуналась в них с головой, - со знанием дела хмыкнула русоволосая. – Кстати… я тут спросить одну вещь хотела… они рассказывали, почему расстались? Или что-нибудь о моем детстве? - Они только говорили, что был там один неприятный инцидент. Я попросил мне не рассказывать – захочешь, скажешь сама, - кивнул парень, - так что – не волнуйся, никто тебя не выдал… эмм… Лит… - он чуть напрягся. – Ты ведь моя жена для них. Я не имел права так говорить, но то, что было, уже не переделаешь. Поэтому, давай не будем их расстраивать – они очень рады тому, что мы вместе и не ругаемся. Подыграешь ведь? Лита внимательно посмотрела на него и, ухмыльнувшись, кивнула. - Не волнуйся, я и не думала разубеждать их в этом. И, если подумать, нам не нужно менять манеру поведения – мы и так, как женатая парочка с твоей подачки. Так что я не вижу никаких проблем. - Это разве плохо, Лит? – улыбнулся ей парень. – Зато – они рады, что мы ценим друг друга и не пытаемся ни изменить, ни расстаться. Говорят, что им нравится то, что мы не пошли по их стопам… - Ох уж мне эти двое, - пробормотала девушка, откидываясь на сидение и закрывая глаза. – Знаешь, а ведь семья наша из-за меня развалилась. Из-за моей неудачливости. Ну, и то, что оба – трудоголики, тоже маленькую роль сыграло. Так что, наверное, не стоит с ними заводить тему расставаний и измен, ладно? Сэт осторожно взял ее за руку, переплетая их пальцы. - Я и не собирался. И раньше – тоже не заводил, кстати. Не вини себя ни в чем, как не винят они. Знаешь, это, конечно, ужасно, что я солгал им о нас… о тебе. Но они… - мужчина чуть сбавил скорость, подъезжая к платформе. – Они искренне обрадовались тому, что ты нашла человека, с которым тебе комфортно. Они тебя очень любят. И… ну, они даже со мной поладили. Это приятно… - Боже, следи уже за дорогой, Сэт… *** Дом, в котором проживали Мери и Дуглас Райс, был большим, ухоженным трехэтажным строением, одной стороной примыкающим к небольшому, но чистому и собственному куску побережья, а остальными – к опять-таки собственному парку, который был огорожен кованным высоким забором, заключающим в себя пространство равное примерно двум гектарам земли. Нижний холл дома являл собой образец приморского загородного стиля: светлые стены, пол, выложенный большой плиткой, сделанной под натуральный камень, огромные окна, открывающие прекрасный вид на веранду, ведущую к морю, на которых были легкие белые занавески, два больших мягких дивана светло-песочного цвета, между которыми стоял журнальный столик с четырьмя чашками кофе и целой кучей домашней ароматной выпечки. В стене, противоположной той, что была из стекла, расположился большой камин, по бокам от которого стояли высокие напольные вазы с сухостоями и павлиньими перьями. В зале присутствовали четверо: Дуглас – пятидесятипяти-шестидесятилетний мужчина с седыми, коротко обстриженными волосами и крепким телосложением, одетый в светлые брюки и белую рубашку, Мери – невысокая пухлая женщина с блестящими карими глазами и озорной, несмотря на возраст, улыбкой, одетая в аккуратное пастельно-розовое платье, с накинутой на плечи ажурной шалью, и, собственно, их гости, точнее говоря – «дети», как тут же окрестили молодых спутников счастливые родители. Сэт простился со своим привычным строгим деловым костюмом и одел в темно-стального цвета тонкую атласную приталенную рубашку и черные облегающие джинсы, вправленные в высокие легкие сапоги. Лита же, на радость родителям, была облачена в привычные и удобные для нее одежды: потертые джинсы, клетчатую ситцевую рубашку и легкие, как и у «мужа», сапоги, которые, в отличие от его, были под стать расцветке кофты – светло-золотистыми. Молодые, сидящие напротив хозяев дома, были чуть напряжены, что вполне отчетливо читалось в слегка нервных движениях и слишком ровных спинах. - …так что, доехали мы нормально, - улыбнулся Сэт. – Что правда, автозаправок тут просто кот наплакал… ну, зато воздух просто отличный! - Ну, такую машинку – грех не подкормить, - со знанием дела отметил Дуглас. – Лита, малышка, ты покушай. Мамина стряпня ведь вкусненькая! - Пап, не обманывайся моим внешним видом – мне тридцать шесть лет, если ты вдруг забыл возраст собственной дочери, - беззлобно поддела его девушка, послушно поедая все, что подкладывала ей в тарелку мать. А та старалась. – Так что никаких «малышек» - ты же знаешь, что я не люблю сюсюканья. - Все такая же строгая, - с умилением засмеялась Мери, бегая вокруг столика со все новыми и новыми угощениями – хвала духовке моментальной выпечки. – Боже, до сих пор поверить не могу, что мы тут все вместе… вот оно – материнское счастье… еще бы внуков… - Это будет уже бабушкино счастье, - улыбнулась ей Лита, беря за руку. – Мам, сядь уже – никуда мы не сбежим, можешь не сторожить. - Она и тебе посюсюкаться с ней не дает? – Дуглас вопросительно посмотрел на Сэта. - Не-а… но я все равно сюсюкаюсь… - хмыкнул брюнет и, повернувшись к Мери, улыбнулся. – Мама, сядьте. Дайте нам на вас хоть посмотреть! - Ой, ну будет тебе, зятек, - шутливо отмахнулась от него женщина, все же усаживаясь на место подле мужа. – Сэт говорил, что ты снова собираешься играть в оркестре? - Да, - поставив чашку на блюдце, кивнула светловолосая. – Я уже полностью оправилась, и врачи говорят, что болезнь полностью побеждена, так что обострения быть больше не должно. Больше меня ничто не удерживает от того, чтобы вернуться к работе. Ну, кроме этого вредины рядом со мной. - «Вредина» просто считает, что тебе нет нужды работать, - улыбнулся брюнет, чуть приобнимая ее и касаясь губами виска девушки. – Но для себя поиграть можно – в свое удовольствие. - Это правильно, сынок. Не женское дело – работа… - кивнул Дуглас. – Ты ее лучше мамкой сделай. Детишки-то у вас страсть какие красивые получатся. Тут грех не состряпать парочку… - Пока возможности нет – я только отошла от болезни, тело еще не окрепло для нового стресса, - терпеливо возразила Лита. – Да и Сэт недавно производственную травму получил… в общем, как все наладится – тогда и подумаем. - Поскорее, а то мы с дедушкой уже заждались, да и ты уже позднородящей становишься, - облокотившись об мужа, заканючила Мери. – Вы действительно такие красивые… никак не налюбуюсь! Вну-у-у-уков хочу-у-у-у. - И я хочу-у-у! – в тон ей подтвердил Дуглас, обнимая жену и глядя на молодых. – Мы с мамой требуем поцелуйчик! А то вы, как не родные, прям! Ну что, горько?!! Сэт бросил беглый взгляд на Литу. - Боже, вы до сих пор относитесь к подобному, как к какой-то клоунаде… - буркнула девушка, с недовольством смотря на родителей. - Ничего не знаем, - в похожей манере, в какой обычно говорит дочь, съехидничала ее мать, поддерживая мужа. – Горько! Горько! Горько! Обреченно вздохнув, понимая, что проще выполнить их требование, чем потом восстанавливать нервные клетки, Лита развернулась к брюнету, притягивая его к себе и накрывая его губы своими. Мужчина вздрогнул, оторопев на мгновение, и, расслабившись, обнял ее, неуверенно отвечая на поцелуй и гладя русоволосую по щеке. Сердце заколотилось непозволительно шумно, настолько, что казалось, будто рука девушки, лежащая на его груди, переймет эту рокочущую вибрацию. Сама же девушка удивленно застыла. «А? Это что за… ощущение? – чувствуя, как бешено забилось сердце, Лита покраснела, отстраняясь и непонимающе смотря на Сэта. – Мне… приятно?» - Кхм… довольны? – взяв себя в руки, она снова развернулась к родителям, унимая едва заметную дрожь. – На бис в присутствии свидетелей не повторяем. - Ми-и-и-ило… - захлопнув в ладоши, протянула женщина, широко улыбаясь. – Хорошо, хорошо, все поняли. Не волнуйтесь, комнатку я вам приготовила достаточно далеко от нашей, стесняться и сдерживаться не придется, - она задорно подмигнула паре. - Кхем, - Сэт осторожно взял русоволосую за руку. – Ну, спасибо. Давайте мы вам поможем прибрать тут, да и спать пойдем – все-таки, уже половина первого ночи, - улыбнулся брюнет. – Не в обиде? - Ну что ты, сынок, - кивнул ему Дуглас. – Все хорошо, мы понимаем – ты ведь целый день за рулем, да и доча – тоже устала... А через месяцок к нам приедете? У нас с мамой юбилей… - Непременно, - брюнет поднялся и, погладив Литу по волосам, принялся собирать тарелки на принесенный Мери заранее поднос. – Будем рады. Да, я ведь привез то, что вы просили – нитки и наборы для вязания для вас, мама, я еще прикупил пару десятков журналов со схемами и такое всякое. И для вас, папа, купил рыболовные снасти. И спиннинг, кстати. Надеюсь, понравится… - Боже, Сэт, ты прелесть, - женщина так же поднялась, потрепав его по щекам и подходя к дочери, - Лита, нарожай от него мужскую футбольную команду, чтобы наплодить таких замечательных мужчин и зятьков. - Ага, разбежалась и нарожала, - кивнула ей девушка, - пап, вещи в машине остались – поможешь забрать? - А мы с зятьком пока на кухне посекретничаем о нашем, женском, - подмигнула ему Мери. - Угу. Тогда, видимо, это ему от меня детей рожать, с моим характером… - Да не дай бог… Брюнет рассмеялся. - Да ладно вам. Идемте, мама, я пока посуду вымою, а вы – расскажете мне, как вы тут… - Эх, - Дуглас проводил их взглядом и, поднявшись, подошел к дочери, приобнимая ее за плечи и направляясь к выходу. – Хорошего ты мальчишку нашла, милая. Вот уж не думал, что будет у меня не зятек, а сынишка… мы с мамой так ждали его приезда – постоянно от тебя весточки приносил, стряпню твою, подарки. Ох, еще забыл – передавал, конечно, через него, да все-таки хочу тебе лично сказать. Спасибо, что с домом нам этим помогли, старость около моря – самое то, о чем можно мечтать в нашем возрасте. Да и малышей вам потом будет, куда привезти. Лита, ты не сердись на нас с мамой за то, что собачились тогда. Глупо было. Ой, что-то я заболтался. Где тут вещи, говоришь? - Я на вас и не сердилась никогда. Все ведь из-за моей ошибки произошло. Нечего было шляться, где не просят, - улыбнулась ему светловолосая, так же приобнимая. - Я очень скучала по вам с мамой все это время и действительно рада, что вы все-таки смогли помириться. Хотя для меня это было неожиданностью, - засмеявшись, она вытащила ключи из кармана, открывая багажник. – Вот, подарки вам в этой сумке, а в этой – наши с Сэтом вещи. - Нет, маленькая, - мужчина подхватил вещи и, прикрыв багажник, похлопал по машине. – Красавица… - он перевел взгляд на дочку. – Ты не права, что себя винишь. Детям свойственно так себя вести, хоть ситуация и страшная. Но мы не должны были вести себя так. Расходиться. Скандалить… получилось, что вместо того, чтобы поддержать тебя – мы только усугубили все… - он вздохнул. – А его родители? Другие, да? Он не рассказывал о них ничего, по сути. Они нормально к тебе относятся, малышка? - Они умерли незадолго до того, как мы познакомились, - покачала головой Лита. – Но я знаю, что они были очень хорошими людьми. Это и по Сэту видно – воспитали замечательного сына. Для него это тяжелая тема, так что он редко говорит об этом. - Ох, ну мы с мамой предполагали, что он – сирота. Так сильно цепляется за семью, нас «мамой» и «папой» называет, да и в тебе души не чает – даже странно. Вот уж не думал, что в наше время есть те, кто могут настолько серьезно относиться к своим обещаниям… повезло тебе. И, знаешь, мы с мамой очень рады, что вы вместе. Он ведь тебе тоже очень дорог – это мы сегодня явно увидели… вот и берегите друг друга. Мы-то не вечные, Лита… - Знаю, пап, - приобняв мужчину, кивнула ему девушка, - знаю. - Поставь поднос на столик – посуду я сама помою, - указывая на нужное место, улыбнулась женщина, открывая воду и принимаясь за мытье. – Спасибо огромное, что все-таки смог ее привести, Сэт. Ты просто не представляешь, насколько мы тебе благодарны за нашу дочурку. - Не за что благодарить, мама, - черноволосый искренне улыбнулся ей. – И это я должен вас благодарить за то, что вы дали этому миру такую прекрасную дочь… - он отодвинул стул, делая приглашающий жест. – Присядьте, я вымою. Вы ведь целый вечер пчелкой вокруг нас летали, надо отдохнуть. - Ну-ну, будет тебе – мне такая работа только в радость, - отмахнулась Мери, складывая посуду в раковину. – Знаешь, она так сияет… это почти незаметно, но уж я, как мать, знаю. Вот уж не думала, что увижу снова это сияние после всего того, что случилось. Отвратительные из нас родители вышли, - она виновато улыбнулась, - большое спасибо, что исправил нашу ошибку. Теперь я полностью за нее спокойна. Повезло малышке с мужем – я искренне боялась, что она никогда не сможет победить свою боязнь. - Боязнь? – Сэт подошел к окну и, открыв его, сел на подоконник, подкуривая – Мери не была против такой «вольности». – Вы о чем? - Она не рассказывала? – женщина понимающе вздохнула. – Это похоже на нее. Она всегда была тихой и не особо любила обсуждать себя. Ты разве не интересовался, почему она каждый год к психологу ходит? - Нет. Я не считаю, что у меня есть право спросить, даже если мне это интересно. Пускай лучше сама решит – хочет она что-то рассказать, или нет, - улыбнулся парень. – Поэтому я просто стараюсь быть лояльным и говорю ей то, что чувствую, пусть она и называет это «ненужным сюсюканьем». Но, если ей хоть на толику легче становится от моего общества – я безумно рад. Мери, я очень люблю вашу доченьку. - Поверь, это видно, - улыбнувшись, кивнула ему женщина. – Знаешь, у тебя хорошая позиция, только Лита никогда ничего не рассказывает сама, но всегда развернуто отвечает, если ее спросить. В этом наша вина – мы с папой постоянно были заняты работой и редко бывали дома. Благодаря тому, что мы работали в одной организации – мы часто пересекались в офисе, поэтому нас все устраивало, и мы не считали, что редко видимся с семьей. В этом и была наша ошибка. Лита – она девочка понимающая, даже слишком. Поэтому никогда не высказывалась против того, чтобы мы задерживались сверхурочно, никогда не просила вернуться домой пораньше. Она росла слишком самостоятельной. Всегда все сама. Потому-то и случилось… то, что случилось. А потом еще и мы как с цепи сорвались – как деловые люди, мы оба искали виноватых в произошедшем. И винили друг друга. Скандалили постоянно, ссорились… тогда в ней и пропал былой огонек, хотя внешне ничего не изменилось… она перестала верить… ой, - Мери виновато улыбнулась ему, - ты извини, что-то я тут разболталась совсем. Теперь все в порядке, это я точно могу сказать по ее глазам. - Мне не за что вас прощать, - улыбнулся мужчина, подходя к ней и гладя женщину по руке. – Мама, ни в чем себя не вините. Люди – все – совершают ошибки. Это заложено в нас. Но если человек понимает, что он может ошибаться, то он уже хороший. Да и не в том дело. Лита счастлива за вас, за то, что вы с отцом вместе. А я не стану юлить и просто попрошу ее о том, чтобы она рассказала, когда почувствует в этом надобность. В конце концов, каково бы ни было прошлое, любить - это значит принимать не только человека, но и то, что его создало: ситуации, происшествия, времена. Плохое и хорошее. Спасибо вам за то, что вы откровенны со мной. Я приложу все силы для того, чтобы, несмотря на прошлое, обеспечить ее светлым будущим. А еще – мы теперь будем почаще приезжать. Лита, какой бы отрешенной ни казалась, очень сильно любит вас. Мери улыбнулась, накрывая его ладонь второй своей. - Ты очень хороший мальчик, Сэт. И, - ее улыбка стала более игривой, - вот теперь я еще сильнее хочу внуков! Только не подпускай к ним свою женушку, а то вместо чудесной футбольной команды мы получим офис налоговой инспекции! Это же кошмар для всех миров! - Было бы неплохо, - раздался со стороны двери ехидный голос Литы. – Эти миры давно пора научить правильно рассчитывать деньги и меньше ими раскидываться! Брюнет прыснул. - Экономист. Возвращение… - он взглянул на Мери и, ласково поцеловав ее в щеку, улыбнулся: - Спокойной ночи, мама. Спасибо вам за такой теплый прием. Пойду-ка я красть свое сокровище и ложиться спать… - он подошел к Лите и, взяв ее за руку, улыбнулся. – Давай заберем сумку и наверх, м? - А, не шумите сильно – у папы все еще очень чуткий слух, - с милой улыбкой напутствовала им вслед женщина, помахав тарелкой. - Не воруй чужой хлеб! Это моя привилегия – такое выражение лица делать! - Яйцо курицу не учит! - Вот блин… Сэт не выдержал и рассмеялся. - Вы словно две капли воды – похожи донельзя! – он подхватил сумку, лежащую на кресле и, пожелав спокойной ночи Дугласу, взял Литу за руку, направляясь в приготовленную для них. – Все хорошо? - Более чем, - кивнула девушка, тихо добавляя: - они сильно постарели… - Да, но все равно еще вполне молодые – то, что они вместе, делает их моложе своих лет, - поднявшись по лестнице, мужчина открыл дверь, пропуская русоволосую внутрь просторной уютной комнаты. – Твоя мама очень на тебя похожа характером. А папа – лицом. Лит, они очень винят себя за прошлое. И очень счастливы тому, что ты – тут сейчас, с ними. - Мама опять каких-нибудь глупостей наговорила, да? Боже, - Лита обреченно вздохнула, разуваясь и разваливаясь на кровати, - как всегда, болтает без умолку. Извини, если она тебя утомила. Ты ей нравишься, вот она и треплет языком. - Она мне тоже нравится. И нравится то, что она со мной разговаривает так, как говорят со своим, а не с чужим… - черноволосый тоже подошел к кровати, стаскивая с себя рубашку и потирая шею, - ты устала от поездки? - Не слишком, я ведь не за рулем была, - покачала головой девушка, перекатываясь на живот и освобождая ему место. Под руку попался пульт от телевизора, который она тут же использовала по назначению. – На всякий случай. А то мало ли, приспичит еще кому подслушивать. Так сможем нормально разговаривать. - Ага, только порно не включай, а то – испугаюсь и полезу целоваться, - хмыкнул парень скидывая сапоги и ремень и, улегшись рядом с ней, закинул руки за голову, упирая взгляд в потолок. – Это все-таки чертовски приятно… Лита немного напряглась, не отрывая взгляд от подвесного экрана. - Ты… ты о чем сейчас? - О том, что когда… ну, когда мы целовались… это было очень приятно. Приятнее, чем когда я просто касался твоих губ своими… - задумчиво ответил парень. – У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Так… волнующе, что ли… Лит, а с языком – приятнее? Ну, целоваться, я имею в виду… Открыв было рот, чтобы ответить, девушка застыла, снова медленно его закрывая. «Конечно, правильно было бы ответить правду, но… этот поцелуй… почему он был не похож на все другие? Я никогда ничего не ощущала раньше – это словно простые прикосновения были, совсем никак. Иногда даже отвращение вызывали… так почему сейчас мне действительно было приятно? Об этом в книгах пишут? Не понимаю…» - Хо…хочешь… проверить? – тихо спросила она, искренне надеясь, что стук ее сердца не отдается эхом по стенам. – Ну, я ведь виновата, что ты до сих пор не пробовал его… ну… ничего плохого не вижу, чтобы поцеловать тебя снова. Это же только поцелуй, ничего большего… вот… Сэт повернул к ней голову, внимательно рассматривая глаза девушки. - Я очень хочу этого. Но я не хочу, чтобы ты винила себя в чем-либо. Это мой выбор. И я ни на мгновение не пожалел о нем, - он коснулся рукой ее щеки, ласково гладя ее по скуле. – Только… - он невольно облизнулся, скашивая взгляд на ее губы, – не переступай через свои желания, Лит… - Я не стала бы предлагать, не будь я полностью уверена. Это обычный поцелуй. Ничего нового, - старательно убеждая саму себя, пробурчала светловолосая, подвигаясь ближе к нему. – Приоткрой немного рот и закрой глаза. - Лита… - черноволосый придвинулся вплотную к ней, опуская руку на талию девушки и почти невесомо гладя ее через тонкую ткань рубашки. Взгляд темных глаз опустился на ее губы. Дыхание мужчины участилось. - Я, кажется, просила тебя их закрыть, - напомнила та, накрывая его глаза ладонью, прикусывая губу. «И… что теперь? Не похоже, чтобы было что-то по-другому… - девушка наклонилась к его лицу, но тут же остановилась. – А если… если это просто была случайность? Если я снова испытаю отвращение? Я ведь… я могу начать сторониться его… но я не хочу этого делать… это ведь Сэт… мой шкет…» Мужчина нервно сглотнул и, еще раз облизав губы, чуть подался вперед, неосознанно стремясь к поцелую. - Можно? – рука черноволосого слегка сжалась на ее талии, выдавая волнение. Дыхание сбилось окончательно, обдавая жаром, запахом крепкого кофе и ментола подбородок девушки. И Лита сдалась, наклоняясь и снова касаясь его губ своими. Но отпрянула, снова почувствовав то сладостное ощущение, кажущееся для нее слишком резким и сильным. «Да почему оно так???» Мужчина прерывисто вздохнул, притягивая ее к себе и возобновляя поцелуй, попеременно касаясь своими губами ее губ: сначала верхней, затем нижней, после – снова верхней. Сделав так несколько раз, черноволосый огладил рукой ее спину, словно прося расслабиться и, неуверенно коснувшись языком контура ее верхней губы, осторожно обвел ее, двигаясь нежными, изучающими движениями, практически невесомыми и опасливыми. Так, как может подкрадываться уличный кот к человеку, от которого хочет получить ласку, но боится быть выгнанным восвояси. Девушка задрожала всем телом, покоренная яркими, ранее никогда не испытываемыми ощущениями, заставляющими, казалось, саму душу трепетать. Дыхание участилось, а сознание словно окутывал мягкий туман, отправляя его в мир грез. Но страх отправляться вслед за ним не желал, тонкой паутиной опутывая сердце. «Для него это важно…» Лита чуть всхлипнула, усилием воли заставляя себя ответить, снова погружаясь в ту волну невероятного блаженства, заставляющего забывать обо всем на свете. Страх сдавал позиции, постепенно оттесняемый в самый уголок ее сущности. Были только эти руки, обнимающие ее. Были губы, ласкающие ее. Был горячий язык, заставляющий ее подчиняться. Мужчина чуть углубил поцелуй и, осторожно проникнув рукой под ее рубашку, стал ласково оглаживать ее спину, двигаясь кончиками пальцев вдоль ее позвоночника. Вторая рука несмело скользнула на ее плечо, осторожно оглаживая его и не рискуя опуститься на грудь, несмотря на всю «прозрачность намерений». - Лита… - прошептал брюнет сквозь поцелуй, чуть притягивая ее к себе и легко прикусывая за нижнюю губу, после чего возобновил поцелуй, вкладывая в него не только чувства, но и долго сдерживаемую страсть, однако не требуя и не принуждая ее, а лишь предлагая, если так можно было сказать. Собрав волю в кулак, светловолосая отстранилась и села, отворачиваясь и пряча покрасневшие щеки, пытаясь справиться с дыханием. «Почему? – в голове стало неожиданно пусто, оставляя один единственный вопрос, заставляющий кровь по всему телу бурлить. – Почему оно так?» - В общем, вот… теперь сам знаешь… Брюнет пару раз отрешенно моргнул и, проведя руками по лицу, закусил губу, пытаясь хоть немного восстановить дыхание. - Душ… - он поднялся, чуть кривясь и прижимая руку к ставшим явно тесными джинсам. – Включи чертов ящик… - он отвернулся, скрывая алые от стыда щеки и побрел в сторону двери в санузел. – Громко включи. Лита кивнула, беря в руки пульт и увеличивая громкость, не поворачиваясь в его сторону. Спустя минут двадцать, мужчина вышел из санузла, зябко кутаясь в халат и невольно цокоча зубами. Исходя из мокрых волос и холода, веявшего от кожи, «свободное» время черноволосый провел под ледяной водой. Пройдя к кровати, парень залез на нее с ногами, уставляясь в пустоту и не решаясь посмотреть русоволосой в глаза. - Я тебе неприятно сделал, когда под рубашку гладить полез, да? Девушка поднялась с кровати, доставала из шкафа запасное одеяло и принялась укутывать в него брюнета. - Боже, ну прямо как маленький, когда у тебя впервые утренняя эрекция была, помнишь? Ты тогда тоже кучу времени под холодным душем провел и чуть воспаление легких не схватил, - приговаривала она, беря полотенце и вытирая ему волосы. – Не волнуйся. Мне не было неприятно. Мужчина обнял ее за талию, упираясь лбом в живот девушки. - Лита, я… - вспомнив, что возлюбленная плохо относится к «признаниям», он беззвучно добавил: - безумно тебя люблю… - Я знаю, - кивнула ему светловолосая, прекрасно понимая, что он хотел сказать, и приобняла его. – И полностью осознаю. Извини, что не получается тебе ответить взаимностью той же любовью, какую испытываешь ты… - Нельзя стать любимым насильно, - покачал головой мужчина, чуть улыбаясь. – Да я бы и не хотел, чтобы ты ответила только потому, что это чувствую я. Лита, я счастлив тем, что ты рядом – это самое главное. Это ты меня прости, я не могу переключиться, даже просто сдаться – и то не могу. Такое ощущение, что все внутри – накрепко прикипело к этому чувству. Что оно – часть меня, такая же, как сердце. Я понимаю, что это тебя напрягает, хочу перестать, чтобы не причинять неудобств. Но стоит хоть на секунду отвлечься от самоконтроля, как тут же… - он смолк. – Лит, прости, если полезу не в свое дело. Можешь не отвечать, если трудно, но… ты ведь отчасти не подпускаешь меня из-за чего-то, что случилось в твоем детстве, так? Я ощущаю в тебе страх. Не ко мне, как к личности. Как к мужчине. Я…прав? - Да нет, совсем не трудно. Меня изнасиловали, когда мне было тринадцать, - безразлично пожав плечами, спокойно ответила девушка. – Пустяк, в общем-то. Но жить мешает, это да – тело ни на что не реагирует. В общем, полная асексуальность на всю жизнь и невосприятие окружающих, как лица противоположного пола. А если все же начинаю воспринимать – реакция становится отрицательной. Ну, это то, что психологи мне говорили. Брюнет поднял на нее взгляд и, виновато моргнув, притянул девушку к себе, усаживая, словно ребенка, на колени и целуя в висок. - Прости меня. Теперь я понял, почему... Прости, - он прижался щекой к ее виску. – Лит, то, что произошло – не пустяк. Это очень серьезно. Поэтому, не говори так. И, пожалуйста, говори мне, если я что-то не так делаю – я могу просто случайно чем-то обидеть, хоть и не желаю такого. А я – я буду тебя защищать. Никому тебя в обиду не дам. Даже себе самому, ладно? - Да ладно тебе, оно реально пустяк – бабе ноги раздвинуть, - снова пожала плечами светловолосая. – Потерпела немного боль – да и все, конец трагедии. Сама виновата, нечего было шляться на ночь глядя по темным переулкам. Дети потому и должны по вечерам дома сидеть, а остальное время под родительским контролем, чтобы избегать подобных случаев. И не волнуйся, я тебе полностью доверяю и не боюсь. - Но, тем не менее, ассоциации, которые рождаются бессознательно, ты никуда не денешь, пока тот случай не перекроется чем-то другим более сильным, - мужчина ласково провел по ее волосам. – Знаешь, когда я был маленьким, меня облапала одна женщина. Я тебе рассказывал – вторая, с которой я пытался встречаться. Она была меня старше на шесть лет. Я тогда не смог ее поцеловать, а она попыталась возбудить. Мне от ее прикосновений стало настолько мерзко, что я долго не мог отойти – торчал под душем, а кожа горела так, будто бы ее кислотой облили. Тер себя мочалкой до мяса, так сказать. Поэтому, я прекрасно понимаю направление, хотя – не ощущаю глубины, если так можно сказать. И все дети гуляют – тут дело не в том. А в том, что вот такие вот поступки взрослых могут испортить жизнь. - Пф, а втюрился ты в еще более старшую, - подколола его Лита, щелкнув по носу. – В общем, такие вот дела – взрослая реальность, о которой я тебе еще в детстве рассказывала. Мне честно все равно, что там со мной сделали – человека того поймали и посадили, мне для морального удовлетворения более чем достаточно. Это психологи развели из этого трагедию. Единственное, о чем я жалею – так это о том, что я вообще об этом рассказала тогда. Было бы лучше, если бы родители ничего не узнали – не было бы после всех тех лет ссор и развода. И… ну, теперь, когда ты знаешь об этом… будет лучше, если ты попробуешь забыть эти чувства… все равно от меня никакого толку, как от женщины. - Как будто бы любовь – это только секс, глупая, - улыбнулся ей брюнет, тычась кончиком носа в ее нос. – Фу, да и только. Что за позиция такая? Лит, любовь – это не только размножение и постельные потребности. Это еще и привязанность, потребность быть рядом, незаменимость любимого человека, желание оберегать, видеть его улыбку, доставлять удовольствие, поддерживать, прикасаться. Не обязательно это имеет сексуальный окрас. Я не буду лгать – я безумно тебя хочу. Но, тем не менее – я ничуть не меньше хочу просто держать тебя за руку или обнимать. Разговаривать, молчать, сидя рядом. Делить с тобой и день и ночь. Так зачем мне забывать? Знаешь, когда мы целовались – это было очень приятно. У тебя нежные и чувственные губы, юркий язычок. Постель или нет, но само прикосновение, само ощущение твоего вкуса, запаха, тепла… оно мне очень дорого. И я счастлив, что не вызвал у тебя отвращения, поцеловав. «Да, не вызвал… более того… мне почему-то было приятно…» - Ну и чем тогда твой запрос отличается от того, что мы делаем обычно? – насмешливо поинтересовалась девушка. – По-моему, все остальное, кроме физического контакта, у нас и так есть, не находишь? Врушка ты, шкет. - Чем отличается мой запрос? Очень просто. Я – максималист, я хотел бы обладать тобой полностью. Я хочу от тебя детей. И тут я врать не стану, это действительно так, - он погладил ее по щекам. – Но даже если этого никогда не произойдет – я все равно буду счастлив, потому что ты – рядом, и я могу тебя любить. Ты – моя семья, Лит. Не друг. Не мимолетное увлечение. Вторая половина души. Та, без которой меня просто нет. Когда ты… пропала, я не хотел жить. Вообще. Мне было все равно на то, что случится с миром. Просто все равно – в нем не было тебя. Я хотел умереть, чтобы не ощущать боли, понимаешь? Пойти за тобой. Но я не чувствовал, что ты умерла – кто знает, почему. Просто во мне было твердое ощущение незавершенности. И я решил, что пока не найду тебя, или доказательств того, что тебя больше нет – я не сдамся. Я постарался поскорее разобраться с делами, так, чтобы к моменту твоего возможного возвращения мне не надо было бы уходить. Я стал искать. Я чувствовал, что мы встретимся, и только ради этого стоило идти вперед и ждать, ждать, ждать… - Диагноз – болван, стадия – неизлечимый, - вынесла вердикт Лита, снова щелкнув его по носу. – Не волнуйся. Моя асексуальность – гарантия того, что я никуда от тебя не денусь. Как женщина я бесполезна, я уже говорила – секса у нас не может быть по той причине, что я начну испытывать к тебе отвращение. Но я не против когда-нибудь попробовать искусственное оплодотворение или усыновить детишек из детского дома. Тебе же для удовлетворения физических потребностей купим резиновую бабу. Чем не вариант? А я ведь предсказала, что быть тебе всю жизнь онанистом… - Можно и искусственное. Хочу, чтобы наши были, - мужчина прикрыл глаза. – Детдомовских – тоже усыновим. Но наши – будут… - он вопросительно посмотрел на нее. – Лит, а прикасаться ко мне тебе не неприятно? - Мне параллельно. Думаю, это даже хуже, чем неприятно, верно? - Не знаю, - он пожал плечами. – Но я имел в виду не половой аспект, а тактильный… - мужчина положил ее ладонь на свою грудь. – М? - Обычное прикосновение, - пожала плечами девушка. – Грудь теплая и твердая. Подкаченная. На этом ощущения окончены. - Это не самая плохая характеристика, - улыбнулся Сэт, забираясь в постель и утягивая русоволосую вместе с собой под одеяло. – А тебе не противно то… ну, то, что мое тело на тебя реагирует? Я имею в виду – даже, если я к тебе не буду приставать, оно-то все равно заметно… а сныкать проблематично, я это еще в детстве понял… - Все в порядке, реагируй, - разрешила Лита. – Но сначала мог бы дать мне переодеться, знаешь ли… Брюнет ошарашено на нее посмотрел и невольно рассмеялся. - Блин, Лита! Я вообще окретинел! Я ведь и сам в халате, аки капуста ощипанная до кочерыжки! – он отпустил ее и, потрепав по волосам, поднялся. – Извини. Что-то у меня мозг забил на работу. Переодевайся, конечно. Да и мне – стоит.