Помня лишь прикосновения

Страх. Паника. Отчаяние. Всё ушло, оставляя после себя едва ощутимый осадок. Три дня сумасшествия, забравшие мой разум, и их последствия, растворившиеся где-то глубоко внутри. Осознание произошедшего, как маленький луч света, пробилось к затуманенному сознанию, позволяя отринуться от ненужных бредней сумасшедшей. Простые крепкие объятья возлюбленного смогли дать столь желанную защиту, тихие слова успокоить, а размерный ритм сердца навеять необходимый мне сон. Солнечное утро дало мне больше, чем я желала получить. Ясность ума, осознание действий и лёгкость, взыгравшую в моём теле, душе. Будто так долго лежащая груда камней в моих лёгких исчезла, предоставляя возможность вздохнуть полной грудью, наполнить их живительным воздухом... вместо того, чтобы задыхаться от тяготящих раздумий. Появилось ощущение обыденности, как будто я и не лавировала на тонкой грани сумасшествия, а просто проживала день за днём, не задумываясь о преданности, потерях и доверии. -Как себя чувствуешь? - ненавязчивый голос над ухом. Стыдно. Ещё вчера вечером, буквально несколько часов назад я заливалась слезами у него на груди, разрыдавшись пуще любого ребёнка, а сейчас... сейчас не могу произнести ни слова. -Просто скажи что-нибудь, - звучит легче, чем есть на самом деле. Что если я сошла с ума и хуже всего то, что я этого не понимаю? Что если он считает меня не в себе? Что если... От всех раздумий стало слишком тяжело, рука невольно прижалась к груди, будто так я смогу почувствовать эту тяжесть. Что если он отдалится от меня? На сердце что-то неприятно защемило, а губы ели слышно прошептали: -Канаме... - это вырвалось случайно, и даже будучи с закрытыми глазами, я поняла, что мужчина рядом со мной улыбнулся. -Этого достаточно, - он сидел по правую сторону, устроившись на краю кровати. И в то же мгновение широкая ладонь коснулась моей щеки, заводя лицо чуть вправо. Он хотел уловить мой взгляд, а я осмелилась дать ему желаемое. Медленно, немного труся я подняла веки, ожидая увидеть в его взгляде всё: от разочарования до сожаления, но в вишнёвых глазах плескалось нечто иное, смешивающее в себе нежность и забаву. Хотя где-то там, на дне, можно было разглядеть судорожное облегчение. Определённо одной из его забав являлся румянец на моих щеках и то, как я пытаюсь упрятать свой взгляд. Ощущение, будто те три дня не касались нас, затронув все, кроме нашего личного пространства. Нежное прикосновение руки стало слегка крепче, не позволяя мне отвести взгляда от пьянящего вина его глаз. Он приблизился, оставляя расстояние между нашими лицами всего-лишь в пару жалких сантиметров. Дышать одним воздухом, быть пленённой чужими глазами и знать, что всё это принадлежит лишь мне одной, выбивает воздух. И я знаю, что надо дышать, понимаю, что нужно очнуться, но не смотря на повисшее молчание, продолжаю следовать его взгляду. -Впредь доверяй мне, - он говорит, а я внемлю каждому его слову. Он выжидает, ищет в моих глазах что-то нужное ему, побуждая меня заливаться румянцем, а следом, когда я вынуждена прервать эту глухую пытку и вздохнуть свободной грудью, он целует. Сокращает то малое расстояние между нами, забирает то единственное пространство, что осталось у меня, а я отвечаю. Отвечаю так, как будто это что-то необходимое, запретное, принадлежащее кому-то другому, а я, маленький воришка, срываю этот дикий плод, желая узнать вкус манящих губ. Хотя это лишь короткий поцелуй, дарящий бурю эмоций. -Как оденешься, я буду ждать тебя в кабинете, - на последок он произнёс эти слова, после скрывшись за дверью. Я не стала ждать, а просто вскочила с кровати, подбегая к огромному резному шкафу. Мне было плевать на выбор одежды, и схватив первые попавшиеся вещи, я громко хлопнула дверцами, закрывая их. Все лучше, чем я ожидала. Скинув ночную сорочку, я надела выбранную мной одежду: белую блузку с присборенным у манжета рукавом и красную юбку, слегка не доходящую до колен. В тон ко всему чёрные чулки, скрывающие наготу худых ног. Тратить время далее было слишком расточительно и схватив расческу в руки, я принялась за волосы. Закинув густую копну волос на один бок, я направилась к кабинету, не теряя ни единой минуты. Безумно хотелось узнать, что он скажет. Он не позволил себе многое в это утро, не позволил выйти гневным эмоциям наружу, но сейчас, сейчас всё будет совсем наоборот. *** Два стука и не дожидаясь разрешения, я вхожу. Как всегда полутемен, бумаги на столе, а его взгляд буквально прикован к ним. Думаю, если бы это были не бумаги, а что-то иное, то у меня был бы полноправный повод ревновать. Он был слишком занять, а я не хотела отвлекать. Без шума миновав диваны, я направилась прямиком к столу, с секунду задержав взгляд на предложенной картине, а далее, стараясь не тревожить его, уселась на самый край стола. Я никогда не была столь смелой, но наблюдать за ним с первых рядов было слишком манящей возможностью. Повернувшись к широкому столу боком, он серьёзным взглядом просматривал каждую строчку предложенного документа, ища подвоха, не корректно составленные пункты или же невыгодные ему условия. Возникло режущее чувство Дежавю. Ощущение, что ещё пара мгновений и он отбросит надоедливую бумагу, переведёт свой взгляд на меня, улыбнётся, предназначенной только для меня, улыбкой, а следом невесомо схватив мою руку, по-джентельменски поцелует её, сказав что-то до безобразие приятное. Это чувство было так сильно, что когда он откинул, мозолящий глаза, документ, я не смогла сдержать эмоций, в удивлении приоткрыв рот. Осторожно втягивая воздух, я следила за каждым его малейшим движением, за тем, как он ненавязчиво кладёт руку на мою ладонь, слегка сжимает её, медленно проводит большим пальцем по коже, переводя свой взгляд на меня, улыбка... Сдержанный стук в дверь. И Канаме с легким недовольством позволяет гостю войти. Взгляд вошедшего обращается к Канаме, следом заскользил ко мне, в последствии застревая на невинном объятии рук. -Простите, я помешал? - взволнованный голос Айдо нарушает сложившуюся тишину. -Говори, что нашёл, - неудосужив юношу ответом, Канаме перешёл сразу к делу. -Хорошо, - пройдя в центр комнаты. -Это всего-лишь одно из предположений, но с того момента, как Юки-сама потеряла память, это единственный более подходящий вариант, - как только он произнёс эти слова, его взгляд перестал выдавать в нём прозорливого, неуправляемого ребёнка, коим он был для всех. Бегающий взгляд наполнился серьёзностью, предавая голубым глазам толику твёрдости и неоспоримости. Отвлёкшись на мимолётные изменения в парне, я не сразу поняла смысл сказанного, но произнесённых слов хватило на то, чтобы я отчётливо прислушивалась к каждому последующему слову. -Продолжай, - так же с неприкрытым любопытством поторопил гостя Канаме. -Если предположить, что принцессе был введён яд или же нанесены любые незначительные повреждения, несущие в себе заражающий характер, то вполне возможно, что одним из эффектов являлась потеря памяти, - твёрдо начал предлагать свою версию Айдо. -Это глупо, если бы её кровь была заражена, то я бы первым узнал этом. А что касается ран, то регенерация скрыла бы все следы, указывающие на них, - слишком строго подметил Канаме, поубавив решимости в голосе Айдо. -Да, но если место ранения было подвержено яду, то вполне возможно, что осталось хоть что-то. И если включить обстоятельства того, что Юки-сама лишилась части воспоминаний, то исключать возможность яда расточительно, - сделав заметный акцент на слове "часть", Айдо закончил высказывать своё глупое предположение. На части о воспоминаниях взгляд Канаме стал суровее, выставляя на показ его ранее прикрытую боль. -Могли ли возникнуть непрошенные галлюцинации? - вопрос сорвался быстрее, чем я смогла осознать. Я сказала это как можно тише, но меня услышал каждый в этой комнате. -Если вы говорите о недавних событиях, то... - его голос становился тише и тише. Похоже они все знали, что со мной происходило, все кроме меня. -Пробраться в разум к чистокровному невозможно, но вот ... -Что? -Иногда противоречия принимают любой облик, который бы вы неосознанно пожелали увидеть, - слегка с запинкой осторожно произнёс Айдо. -Но... - я хотела возразить, сказать, что всё не так, но говорить было нечего. Повисло молчание, в тот момент пока я переваривала услышанное, но тишина не была долгим гостем в этой комнате в данный момент. -Если вы позволите, я попрошу Луку осмотреть Юки-саму и... -Не нужно, - прервав парня на полу слове, Канаме жестом приказал ему убираться. Можно было сразу сказать, что Канаме не верит теории слуги, даже если бы она звучала еще глупее. Но выбирать не приходилось. -Но если вдруг... - в несвойственной ему манере, парень стал возмущаться, но сразу же быстро умолк, понимая перед кем он стоит. Если... если вдруг его предположения верны и я смогу вспомнить, то разве не стоит попытаться?! Сейчас я хотела было поддержать Айдо, но... -Я сам этим займусь, - после этих слов на щеках взыграл алый румянец, выдавая меня с головой. Айдо вышел, мы остались одни, и Канаме не стал растрачивать время в пустую, сразу же бросив скупое: -Пошли, - он так и не отпустил мою руку, ведя по коридорам к своей комнате. У меня не было духу сказать хоть что-нибудь, но если я могу вспомнить забытое, то я не буду противиться. Оказавшись в уже знакомой мне комнате, я не знала, что делать. Всё те же вещи предстали в солнечном свете, позволяя в полной мере осмотреть их. Широкая кровать практически посреди огромной комнаты, у стен которой расположилась редкая мебель: резной шкаф, объемный комод, стол со скромно продвинутым стулом. Чуть ближе к кровати диван, с резными подлокотниками, на полу мягкий ковёр, тяжёлые портьеры на окнах и на этом всё, если не считать сокрытые лёгкие шторы под ними. Комната не была богата мебелью, создавая нужное её хозяину пространство, но в тоже время казалась такой, какой и должна быть. Ничего лишнего. Моё замешательство прервали его руки, с лёгкостью поднявшие меня над полом. Одно мгновения и я уже сижу на широкой кровати, часть полога которой была опущена. Чувство, что меня загнали в клетку никак не хотело меня отпускать. Взгляд мужчины, находящегося подле меня был холоден, отстранен и равнодушен. Для него это была надежда, даже если в неё он не верил. Это неприятно... но так нужно. Непроизвольно я отползла ближе к противоположному краю, пытаясь спрятаться в одном из углов кровати. Я отвернулась к нему спиной, не желая больше видеть его равнодушия. Я тоже хочу вспомнить, но неужели его так тяготит возможность провала. Глаза защипало, на мгновение захотелось расплакаться, но заботливые руки обняли со спины, прижимая к тёплой груди. -Всё будет хорошо, не бойся, - боюсь? Возможно. Но не так как он. Я не сразу обратила внимание на то, что его руки притронулись к верхним пуговицам блузки. Одна за одной, ловкими движениями он расстегивал каждую из них, освобождая от тугих петель. Его пальцы пробежали с обоих сторон шеи, от чего я неосознанно напряглась, судорожно прикрывая глаза, пока его руки не остановились на плечах. Всего-лишь на одно мгновение, а следом заструились по ним вниз, спуская блузку к локтям. Это было неприлично, слишком интимно и лишало меня остатков гордости. -Канаме, - тихий вопль, издаваемый моим горлом. С глаз упали застывшие там некогда слёзы, по одной из каждого уголка. Но они слишком малы и исчезнут быстрее, чем падут наземь. Внезапные объятья со стороны мужчины послужили неким сигналом телу, отчего то бессильно расслабилось. Объятья были слишком крепки, до боли сжимая грудную клетку. В ушах непрекращающийся стук сердца, а ощущение будто лихорадит. Стало тепло и я сама захотела быть ближе. -Почему ты мне не сказала о своих противоречиях? Почему? - в его голосе с лихвой можно было услышать злость, и кажется, обиду. -Представь какого мне было вернуться и застать тебя в таком состоянии. Безжизненную. Пустую. А потом ждать, несколько дней ждать и надеяться, что твои собственные противоречия не поглотили тебя, - его голос стал тише, глубже и печальнее. От этого дрожь пробежала по всему телу, выдавая легкий испуг. "Несколько дней?" Спустя мгновение я осознала смысл этих двух слов и не веря собственным заключениям, повернулась к Канаме лицом. Мой немой, никчёмный вопрос остался без ответа. Он продолжил. Коснувшись руками плоского живота, он повёл их вверх, незамысловатыми узорами украшая свой путь. Это было невыносимо, мучительно и... красиво. Казалось, что воздух стал тяжелее, и я готова была откинуться назад, лишь бы получить один свежий глоток. -Юки, - нежные объятья стали казаться слишком тесными. Руки потянулись к нему и коснувшись его плеч, сжали тонкую ткань рубашки. Лицом я старалась сохранить присущую аристократом невозмутимость, но удалось ли... Прекратив вырисовывать картину на моём животе, он перешёл к ногам, бесполезно пытаясь уложить меня на кровати. Я не могла этого допустить, я хотела наблюдать. Большой ладонью пройдясь от щиколотки до колена он не позволил себе подняться выше, проследуя к другой ноге. Все его действия были переполнены нежностью, что порой от нее замирало дыхание, на губах играла едва заметная улыбка, а взгляд пестрился сдержанным любопытством. Я вновь была повёрнута к нему спиной и его руки прошествовали от самого низа талии ввёрх, боясь чего-то упустить. Хотя одного взгляда было бы достаточно, чтобы понять, что нет никаких повреждений, но он продолжал тщательно проверять, завлечённый собственной игрой. Очертив руками линии лопаток, он вернулся к началу. Его лицо невольно приблизилось к шее, осматривая тонкую кожу и... капилляры под ней. Он был голоден, как хищник, нуждающийся в жертве. Некогда вишнёвый цвет глаз окрасился в ярко алый, выдавая все скрытие желания хозяина. -Пей, - судорожно дыша, я смогла произнести лишь одно слово, показавшееся со стороны приказом. Он приблизился ещё ближе, выставляя на показ пару острых, животных клыков. Сомкнув свои руки на моей ключицы, он дал мне понять, что отказаться от своего решения будет невозможным. -Пей, - более мягко повторила я. Делиться кровью с возлюбленным, значит показать ему своё доверие, открыть все спрятанные ящики своей души, позволить стать единым целым с собой, делить общие мысли, переживания, чувства. И я хотела этого вновь. Нежный поцелуй в шею, влажный язык медленно очерчивает место укуса, его тёплое дыхание обдаёт кожу, а тело предательски дрожит от накативших ощущений. Острые клыки слегка царапают чувствительную кожу, а следом... следом необузданная жажда сменяется настороженностью, его руки убирают мешающие волосы, открывая для себя вид на заднюю часть шеи. Он разозлился, это можно было понять, даже не заглядывая в его глаза. Положив руку на шею, я обнаружила то, ради чего мы и начали всё это. Маленький почти заживший неровный порез составляющий не более полутора сантиметра. Я испугалась. Не знаю почему, но сам факт того, что она прикасалась ко мне, заставлял бояться. Что она со мной сделала? Неосознанно я стала впиваться ногтями в собственную шею, спиной пятясь от Канаме. Он почувствовал кровь, а я чуть не закричала от отвращения, когда взглянула на свою ладонь. Обрамлённый кровью в руке у меня лежал маленький кусочек чужого ногтя, потемневший от своей старости.