Юность

Девочка пуста как бутылки, что окружили ее со всех сторон. Внутри этого, стеклянного тела роятся раскаленные пчелы, их металлическое жужжание складывается в странную музыку, под которую они танцуют парами. Пары бесконечно двоятся, размножаются в адовой геометрической прогрессии. Обжигают стенки тела. Снаружи оно обтянуто нежной кожей, которой еще никто не касался. Бутылки рассыпаются в кристаллическую пыль. Она больно врезается в кожу, прорезается внутрь и, соприкасаясь с горячей пчелой, взрывается. Мириады взрывов. Все ледяные и жгучие. Она не может удержать голову выше воды и тонет. В носу щиплет и тянет чихнуть, но это приведет к сущей трагедии — она рассыплется на атомы-глазки, будет искать пустую бутылку. Все замерло. Бесконечный и черный туннель из колючей проволоки поглотил ее. Она в утробе металлического питона. У него ежовое нутро. Как рукавицы, в которых нас обещали держать. Выронили. Забросило в этот котел. «Тачдаун!» — проревел бешеный пес. Еще совсем мальчишка. В этой квартире грязно и накурено, перегар поднимает обеды вверх по пищеводу. Здесь на обоях каждый цветок плотоядный. Чужие глаза — венерины мухоловки охотятся за ее взглядом. Им нужно сожрать ее радужку. Маслянистый зрачок медленно растекается по всему яблоку. Девочка падает на кровать. Простынь влажная, пахнет потом и тем, о чем не хочется думать, от чего хочется убежать. Здесь может оказаться и она, но лучше вскроет чье-то обожженное спиртом горло. Это же просто, правда? Воздух из окна кажется просроченным. Накрывает открытые руки слоем дегтя. Воздух тяжелый, прогорклый. Девочка чувствует, что кто-то смотрит на нее и интуитивно поворачивает железобетонную голову. Глаза тут же сожрали невидимые мухоловки. Теперь все мечты сбудутся, но она не хотела этого торжества. Слепые боги разрушают ее напрасный праздник. Украденная печень пульсирует тупой болью где-то в районе Сириуса — совсем под рукой. В голове умирает последняя Ева, кричит что-то про рай. Не слышно. Везде вакуум, словно глаза обдолбанного эмо. По ногам королев течет дешевое шампанское — все, что осталось от недетского утренника. Мамы больше не улыбаются, папы пропили видеокамеру вместе с первыми шагами. Принцессы-порезы и призраки-ссадины веселятся на коже упущенных шансов. Их мир сегодня — кризис среднего возраста в пятнадцать. Перепрыгнуть чужую голову — упасть на дорогу с крыши. Разлить лужи вина в дань закодированному Дионису. "Это не вино! Это кровь!" — какой ужас.