Семейная встреча

Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии редко когда собиралось под одной крышей. И не только потому, что нужно было звать на чаепитие Республику Ирландию, не являющуюся их частью теперь, и даже не потому, что Англия ездил по всяким саммитам, встречам, обсуждениям, заседаниям, чуть ли не по самую светловолосую макушку закапываясь в работу. Простые семейные разногласия. — Скотт, передай мне чай, — смотря на старшего брата поверх чашки, произнёс Артур. — Может ещё и от автономии отказаться? ― съязвил Шотландия, но чайник передал через стол. ― Где твоя воспитанность, джентльмен? Уэльс их не слушал ― постройка ТАРДИС из печенья куда как увлекательнее перепалки этих двоих. Англия мысленно ему сочувствовал, поскольку «семейные» собрания похожи на попытки ужиться друг с другом нескольких кошек и одной собаки. — Там же, где и твои манеры, — огрызнулся Англия. Рыжий дьявол хмыкнул и затянулся одной из сигарет, чьи смятые трупы-окурки сегодня будут найдены во всех пепельницах — он же не будет сидеть на месте, он будет ходить по дому. Вот и сейчас Скотт небрежно стряхнул пепел на пол ― нарочито, чтобы раззадорить, то есть, конечно же, взбесить своего младшего и, увы, главенствующего братишку, ― и выдохнул клуб дыма. Окурок погасил в чашке с чаем; предыдущий, сгубленный затяжкой, оставил пятно на блюдце. — Что новенького, а, Арти? ― Хруст яблока не менее невыносим, чем сам покачивающийся на стуле Шотландия, обычно равнодушный к большинству фруктов. Кроме, разумеется, тех, что могут оттенить вкус шотландского виски. Ещё одно, ха-ха, яблоко раздора: Ирландия или Шотландия додумался до него. ― Неважно выглядишь что-то. У Кёркленда достаточно терпения, однако дома он вспыльчивее пороха. Впрочем, он с лёгкостью придумывал многочисленные оправдания: необходимость расслабиться (а какой психоаналитик согласится слушать страну? Австрия не в счёт) и постоянные проблемы, требующие решения, были лишь самыми очевидными. Менее очевидные заключались в далёком детстве, когда Артура остальные гоняли за милую душу. Ещё менее очевидные… — Рад ведь, что я остался, — перебил мысли Англии брат. Но Кёркленд молча продолжил пить чай. Резкий звон посуды раздался с кухни. Видимо, Ирландии вновь не сошлись в вопросах о независимости. Про себя Англия констатировал: решение ставить на кухне посуду, которую ни капельки не жалко, оказалось верным. Как и в прошлый раз, перед референдумом ― тогда, правда, посуду колотил Скотт, молчаливо так, с красивым замахом каждого блюда за голову; и ещё раньше, года два назад, перед очередным концом света, и на рубеже тысячелетий, и во время кризиса две тысячи восьмого, и после премьерного просмотра нового сезона «Доктора Кто» — Северная Ирландия разошёлся на радостях от того, что они все вместе его посмотрели, так, что пришлось под руки ему подсовывать небьющиеся тарелки; в общем, каждый раз, как британское семейство в пяти носах, трёх рыжих и невыносимых, одной каштановой и одной светловолосой макушках и куче прочих признаков собиралось вместе. — Если тебе не нравится «Игра Престолов», так и скажи! ― донёсся чей-то сердитый крик. Удивительно. Они нашли новый камень преткновения. Северная Ирландия скучает по Эйре, а Эйре ― по Северной Ирландии, но едва им посчастливится оказаться в одном помещении, как атмосфера накаляется, и недостаёт лишь искры для взрыва. — Эй, малышня, хватит уже цапаться! ― недовольно окликнул братьев Шотландия. — Сам малышня! ― Рыжие, зеленоглазые и упрямые бараны. Но за столом и не скажешь, что остров Ирландия вместил на себе два ирландских государства, потому что здесь они ведут себя как один человек с двумя телами. «Господи, ну почему я оказался тут самым могущественным?» — думал Артур. Уэльсу нет дела до братьев. Они одинаково шумные для него, да и постоянно препираются ― по поводу и без повода, споры ради споров, раздоры ради раздоров, потому что мирно сказать что-нибудь ― не для них. Может, они так сражаются со скукой? Хотя ведь не составляют самую благополучную страну, а представляют целых два разных государства. Скотт оттолкнулся от стола, заставив стул пронзительно завизжать в ходе поездки по паркету, а Артура — поморщиться. Эдакий протест против всего, а во главе абстракции — семья. — Мамин любимчик опять выпендривается? — Спроси у него сам, — вздохнул Уэльс. — Я вообще хотел сегодня в Тинтагель заехать, посмотреть на его состояние. — А вместо этого торчишь здесь и слушаешь наши ссоры? — Шотландия покосился на брата, но смотреть вдаль, на вересковые пустоши своего воображения, куда как увлекательнее. — Тоже мне ссоры, — фыркнул Уэльс. — Мне же не приходится вас разнимать. — Жаль, — кашляя от сигаретного дыма, произнёс Англия. — На обед останетесь? Они переглянулись. Они внутренне содрогнулись. — Лучше я буду безумен, как Эдгар, наследник Глостера, — выдавил Скотт. На чердаке пели волынки. Первый этаж был прокурен. В чайнике вместо заварки ― смесь ирландского и шотландского виски. Артур достал противошумные наушники. Это Уэльс может терпеть любой грохот, меланхолично переворачивая страницы фотоальбомов, книг, брошюр, газет, а ему после очередного галдежа, большей частью исходящего от Америки, нужно хоть немного покоя. Тем более ему нужно посещать сессии парламента, отдавать дружественные визиты и принимать гостей у себя, навещать королевское семейство, просматривать счета ― думаете, ему не приходится платить за коммунальные услуги? Как же! — и выкраивать среди всех важных и не очень дел время на самого себя. «Артур, они уже не играют», — прочёл он по губам их тихони. По-валлийски, а не по-английски. Впрочем, Англия его понял. — Когда там рейс до Дублина? ― сварливо спросил он. — Позвони и узнай, — лениво, не отвлекаясь от старого выпуска «Nature», посоветовал Уэльс. — Тебе же принадлежала идея всем сегодня собраться на чаепитие. — Подыграйте мне, — донёсся голос Шотландии. — Я же знаю тебя, Эйре, ты без арфы из дома не выходишь. — А тут взял и вышел. Песня о Томасе-Рифмаче тянется долго; Скотт прекрасный певец, однако больше Артур любит, когда старший брат поёт без единого слова, чистым голосом то, что он насмешливо называет «горы и долы». На уход Честного Томаса в королевство фей наложился ирландский напев о древней Таре, о Лиа Фаил ― камне в центре всего мира, месте коронации ирландских королей, о племени богини Дану. — Как же вы меня достали, — скривился старый пират, хотя он всегда тоскует по их песням. — Эй, Арти, спой и ты нам! Кёркленд покачал головой, поскольку, хоть и немало в мире прекрасных исполнителей на английском, петь он не умеет и не любит. Хотя когда это пьяные старшие братья отказывали себе в поддёвках Артура? — Кусай давай, он с изюмом, как ты любишь! — И Англия откусил от кекса. С чего эта троица вбила себе в голову, что ему нравятся кексы с изюмом? Но спорить с овеянным парами спиртного Скоттом? Увольте. — Жуй, а не изображай хомяка! — скомандовал чуть было не отделившийся Шотландия и потрепал брата за обе щеки. — Смотреть тошно на твой скелет, а такой пухленький мальчик был. Да, Уэльс? ― Конечно, ответа не последовало, поскольку Уэльс мурлыкал себе под нос что-то про Ллеу Ллау Гифеса. — Пиры без бардов не пиры! Или есть другое мнение? — Ещё бы! — Конечно! — Мисс Левел, — невнятно произнёс Артур. — Тогда я буду Нак Мак Фигглом, — пригрозил Скотт. — Буду пить всё, что горит, воровать всё, что лежит. Даже прибитое гвоздями. И задирать каждого встречного! Эйре ударил по струнам и под рассеянный смех шести из девяти графств Ольстера, под стук ложки и мурлыканье исполнил переложенные на песенный лад легенды о короле Артуре и его рыцарях, о Тристане и Изольде, о битве Кухулина и Фердиада, о Робин Гуде, о Талиесине, маленьком народце и острове Авалон... — Ты что, билет мне уже достал? — Республика Ирландия прищурился. Однако закормленный братьями, выступивших в кои-то веки единым фронтом в вопросах питания, Англия был непроницаем, как восковые фигуры у мадам Тюссо. — Ландан из зэ кэпитал оф Грэйт Бри-и-итан! — радостно и подозрительно знакомым голосом оповестил всех телефон Шотландии, которого бы и ящик с готовыми взорваться динамитными шашками не смутил. — Поеду-ка я вместо парламента куда-нибудь в Исландию, на причиндалы полюбуюсь, — выстукивая ответ, сказал Скотт. — Артур, соври что-нибудь премьеру! И покорми Эдди. — Или скажи, что Шотландия рванул фаллосы изучать! Шёл дождь. С утра небо ещё было ясным, а тут затянуло облаками, и, так сказать, «разверзлись хляби небесные, и лился дождь на землю ночи и дни». Англия всегда подозревал, что является не единственным колдуном в семье. Ну или просто никто не слушал прогноз погоды. — Бывайте, парни, я на самолёт, — накидывая капюшон, попрощался Эйре. — Может, хоть зонт возьмёшь? ― с сомнением спросил Северная Ирландия. — Мне бежать от дома до такси и от такси ― до аэропорта. Не вымокну. — Да ты и так не просыхаешь, — процедил Скотт. Но на прощание взъерошил светло-рыжие лохмы братишки. ― Давай уж, не пропадай. Рыжий веснушчатый дьяволёнок зажмурился. Ещё раз, под строгим взглядом Артура проверил билет, хлопнул младшего брата по плечу. — Ирландия ещё станет единой! И вот тогда, Артур, ты у меня попляшешь! — Уже начинаю, — зевнул Кёркленд. Это тоже было традицией своего рода. Старой и не совсем доброй. Если бы вырвавший свою свободу шестьдесят пять лет назад Эйре не попытался кольнуть бывшую метрополию этим фактом, семейная встреча стала бы унылой и однообразной, как человеческие. — Пусть он танцует рил, а? ― подмигнул Северная Ирландия. И беззлобно заехал уезжающему – то есть улетающему — в Дублин брату сложенным зонтом по плечу. ― Вернёшь, когда в следующий раз приедешь. — С такой-то политикой… Ладно, забегу в Белфаст на днях. Ты же мне покажешь, где снимают-то? — Иди уже, опоздаешь! — Посижу в аэропорте, тоже мне! — Иди уже! — не выдержало Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, на что Республика Ирландия, раскрыв чёрный зонт, только залилась смехом и помахала на прощание, а потом, подымая фонтаны брызг ― ливень оказался на редкость сильным, — побежала к ждущему его такси. Живут они, конечно, как кошки с собакой. Но прощаются каждый раз как… — Вот дьявол, пепел на ботинок упал. Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии редко собирается по одной крышей. И не только потому, что Республика Ирландия не всегда находит время приехать на семейные посиделки. И даже не потому, что даже Англия не верит в единорога Эдди, о котором упорно твердит Шотландия. И вовсе не потому, что Уэльс и Северная Ирландия с удовольствием наблюдают за съёмками сериалов у себя. Просто они терпеть не могут быть «обыкновенной семьёй». Они живут — ожидая этих редких штормов, решая вопросы при личных встречах. Так веселее.