Наемница

Что я, черт возьми, делаю? Люси Хартфилия, не разрывая сладостного поцелуя, минует стол, оказываясь рядом с Гажилом. Её руки ныряют под футболку парня, поглаживая пресс, а сама сдерживается, чтобы не застонать от удовольствия из-за того, что прикасается к этим стальным мышцам. Она прижимается всем своим телом к парню, чтобы ощутить его мощь, силу — то, что она искала недавно в самой себе, она нашла в Редфоксе. Парень же просто обхватывает её талию одной рукой, придвигая другой за затылок, углубляя поцелуй. Хартфилия отвечает со всей страстью, на которую только способна, но в голове всё еще витают мысли о том, почему она целует Гажила. Последние пару дней она не переставала думать о нем, о их встречи, и о его теле, будь оно не ладно. Люси поцеловала парня, чтобы его заткнуть, или же утолить свой голод? Люси Хартфилия уже сама себя не понимает. Девушка обхватывает Гажила за шею и ведет его в свою спальню. Она готова отдать парню всю себя, без остатка. Низ живота мучительно тянет, а Хартфилия лишь хочет, чтобы Редфокс обладал ею. Чтобы та сила в Гажиле, которую она чувствует через поцелуй, сжимала ее бедра, оставляя синяки, целовала белоснежную шею, даруя ей красные отметины, словно заклеймив. — Ты сбрендила, болельщица? — хрипло спрашивает Гажил, тяжело дыша после поцелуя. Его красные глаза затуманены от желания, сверкая багровым оттенком. — Если и так, то точно вместе с тобой, железка. — Хмыкает Люси, снова зарываясь в его волосах, врываясь языком в его рот, исследуя нёбо, щеки, с жаром танцуя с его языком. Гажил внезапно рычит, когда понимает, что Люси Хартфилия слишком осмелела. Прошлая Люси даже бы не обняла его, если бы захотела, потому что его грозный вид отталкивал, а эта Хартфилия так безрассудно бросилась к нему с поцелуями, не беспокоясь, что он может схватить её шею и сломать одним движением пальца. Эта девчонка ничего не боится, и от этого так хочется рычать — все её неловкости прошли, и теперь Гажил видел перед собой лишь возбужденную девушку, которая планировала получить свое. Люси говорит то, что думает, и делает то, что хочет, и Редфоксу это нравится, черт возьми. Парень садиться на кровать, а Люси забирается сверху. Она трется промежностью о выпирающий бугорок на штанах Гажила, а тот лишь лишь выдыхает ей в ключицу, сжимая ее ягодицы сильнее, чем нужно. Люси его дразнит, а Редфокс еле сдерживает себя, чтобы не поставить ее на колени, как это сделала она, тогда в гильдии, и не оттрахать, забив на все ласки. Действия Люси были настолько уверенными, что удивляло даже саму девушку. С ней никогда подобного не происходило, она терялась в движениях, поцелуях, и просто плыла по течению собственного желания и страсти. Она чувствует, как воздух вокруг нагревается, словно она — пропавший дракон, которому нужно выпустить свое пламя. Хартфилия стягивает футболку с Гажила, рассматривая его широкие плечи, мускулистую грудь, руки, что покрыты пирсингом и несколькими шрамами. Последнее время только о этом и думаю. Она снимает с себя топ и лифчик, откидывая его в сторону, и берет руки Гажила, задавая им правильное направление, кладя на свою далеко немаленькую грудь. Парень сжимает их в своих руках, получая от Люси протяжный стон и немного ерзания на его коленях, от чего стояк у него в штанах еще сильней впивается в ширинку. Люси сгорает от собственного желания, а руки немного трясутся от волнения перед её первым разом с парнем, на которого она даже никогда бы и не подумала — всё это смешивается во что-то одно, и Хартфилия чувствует, что скоро рухнет в обморок от таких сильных, новых ощущений. Когда рука Люси добирается до его выпирающего члена, поглаживая тот, Гажил резко перекидывает девушку на кровать, нависая на ней между её широко раздвинутых ног. Редфокс врывается в её рот языком, пока руки блуждают по груди, медленно, с какой-то издевкой, опускаясь вниз. Парень рывками стягивает с нее штаны, словно они самая мешающая и раздражающая вещь на свете — в этот момент так и было, — и прикасается пальцами к влажным трусикам, вырывая из груди Люси глухой стон. Он поглаживает клитор через ткань нижнего белья, а Хартфилия лишь стонет и ерзает на простынях, комкая её в своих руках. Редфокс дразнит её, мстит, и Люси это прекрасно понимает, но не просит остановиться, мечтая, чтобы эта пытка продолжалась. Гажил поддевает двумя пальцами трусики и рывком срывает их с девушки, прощаясь с единственной для него преградой. Холодные пальцы поглаживают промежность, а девушка подталкивает бедра навстречу, мысленно умоляя о большем. Редфокс усмехается, а его лицо скрывается между бедрами Хартфилии. Помучься еще. Язык очерчивает клитор, посасывая его, а Люси громко, протяжно стонет, снова ерзая на кровати. Парень надавливает на её бедра, словно приказывая успокоиться, чего Хартфилия никак не может сделать, и врывается языком внутрь, трахая им девушку. Люси чувствует, что еще немного и она не выдержит. Но Гажил не позволяет Хартфилии кончить, отрываясь от влагалища, возвращается к ее груди, очерчивая языком набухшие соски. Он освобождается от всей одежды, глядя, как Люси наблюдает за ним из-под опущенных ресниц с покрасневшими щеками, с блеском в глазах, с широко раздвинутыми ногами, ожидая его, позволяя ему делать всё, что угодно его душе. Редфокс пристраивается между её ног и резко входит в Хартфилию. Девушка морщится, но молчит, пусть боль и слишком сильная, она не проявит слабость. По бедру на простынь стекает пару капель крови, а Гажил лишь удивленно смотрит в глаза Люси. Она отдала ему свою девственность. Мать ее, девственность. Редфокс не может понять, почему это случилось именно с ним, но какое-то странное тепло разливается в душе, словно он получил очень хороший подарок — приятно быть первым. Парень начал медленно двигаться, а Люси лишь морщилась от неприятных ощущений, которые вскоре прошли. Это что-то новое для нее. Что-то настолько приятное, что хочется плакать. Редфокс ни с кем так не нежничал, но сейчас он постепенно набирал темп, сдерживая свои собственные желания врываться в девушку быстро и беспощадно. Вскоре, Люси сама уже двигалась навстречу, постанывая его имя. Хартфилия подстраивается под заданный парнем темп, царапая его плечи ногтями, как хотела это сделать давно. Гажил напрягается больше, входя в девушку с бешеной скоростью - не щадя ни её, ни себя. Люси так громко стонет, что это оглушает, но заставляет продолжать двигаться, пока вся сила не исчерпается, пока они оба не взорвутся прямо на этих простынях. Толчки грубые и быстрые, и от этого Хартфилии вдвойне хорошо. Она чувствует его внутри себя, как ее влагалище обхватывает его плоть, и это доставляет двойное удовольствие — знание, что ею владеет сильный мужчина. Она не любила, когда её жалели, и этот парень даже не думал. Прелюдия исчезла — больше никакой нежности. Люси чувствует, что еще пару секунд и она не выдержит, что её разорвет прямо на этой кровати, и ее долго придется собираться по кусочкам. Пару толчков и внутри девушки взрываются фейерверки, да что там — атомные бомбы, глаза закатываются от удовольствия, голова выгибается назад, а рот приоткрывается в немом крике. Люси Хартфилия старалась запомнить эти ощущения — её первый оргазм лучшее, что с ней когда-либо случалось — так она считала сейчас. Гажил продолжал двигаться, и через пару толчков со стоном излился внутрь Люси. Он перевернулся на спину, заваливаясь рядом с Хартфилией на кровать, подтягивая подушку под голову. Они оба тяжело дышали, разглядывая белый, немного потресканный потолок. — Что это было, черт возьми? — Не знаю, — ответила Люси, улыбнувшись. — Но нам обоим понравилось, к чему лишние вопросы? — Я никогда не думал, что именно ты будешь стонать подо мной. Люси не оскорбила эта грубость, после которой обычные девушки начинают громко кричать о том, что парень грубый идиот. Хартфилия лишь усмехнулась. — Сюрприз. Она повернулась на бок, увлекая руку Гажила за собой, чтобы обнять ее. Сейчас даже Пересмешнику хотелось немного его тепла. Редфокс прижал девушку к себе, заворачивая их в спавшее от резких движений одеяло. Пара заснула, совершенно не разбираясь, что будет дальше.