Исповедь

      Магнус долго пытался понять, в чём же тайна бессмертия? Жизнь, как пестрящий яркими стёклышками калейдоскоп, закручивала воспоминания в вихрь, и они тускнели, как искры угасающего костра. Сначала казалось, что бессмертие — это дар. Путёвка в долгую и беспечную жизнь. Алкоголь, вечеринки, любовники или любовницы, лица которых он не мог вспомнить на следующее утро. Спустя пару столетий цветущая похотью душа оказалась выжжена серой скукой. Мир Магнуса превратился в безликую пустошь. Острые ощущения уже не могли заставить кончики пальцев покалывать от волнения. Адреналин не разгонял кровь по венам, а кожа давно не покрывалась мурашками. Тоска грызла изнутри, и некогда бьющееся сердце затвердело как камень. Почернело, словно в него по трубам канализации стекали помои со всех улиц Бруклина.       — Разве плохо быть бессмертным? — Алек окинул внимательным взглядом мага и подпёр подбородок кулаком. — У тебя ведь столько времени, ты можешь объездить весь мир. У тебя есть то, о чём мечтают все люди. Вечность. Ты можешь узнать столько, сколько никогда не увидеть простому человеку. И мне, — с грустью добавил он, и голос пропитался едкой тоской.       — Александр, разве ты думаешь, что секрет бессмертия заключается в этом? — Магнус усмехнулся, и жёлтые глаза заскользили по бледному в свете лампы лицу нефилима. Чёрные, как смоль, прядки волос упали на лицо.       Алек недовольно нахмурился и встряхнул головой в безуспешной попытке смахнуть мешавшие пряди волос. Магнус потянулся ближе и поправил рукой лохматые после сна волосы. Алек, не изменяя любимой привычке, смущённо улыбнулся, и на щеках проступил румянец. Магнус растянул губы в ответной улыбке и отвернулся. За окном предрассветная дымка только-только окутала город, прогоняя мрак ночи и погружая высотки в густой туман. Утро расстилало светло-лиловое небо, стирая черноту и последние звёзды, освещавшие макушки деревьев. Между рёбер неприятно зажгло, будто в груди пылал огонь.       — А в чём? – вопрос, прозвучавший так наивно, ударил в спину, и Магнус задумчиво постучал пальцами по бедру. Вокруг руки вспыхнули синие искры и тут же погасли, словно это была не магия, а призрачная иллюзия.       Магнус несколько столетий топил тоску на дне бокала, в котором плескался изумрудный абсент, и вопрос, комом застрявший в горле, никак не находил ответа. Думал ли он, что юный нефилим вскроет тайну так легко, как острое лезвие разрезает тонкую бумагу?       — Всё обращается в прах и пыль, Александр. Люди стареют, умирают и их последним пристанищем становится гроб, обитый бархатом, — Магнус дёрнул плечом, чувствуя спиной внимательный взгляд синих глаз, которые норовили прожечь дыру в пиджаке прямо между лопаток. — Сначала я искал приключений, думая, что хоть что-то сможет меня развеселить. Бары, кабаки, пабы… Но однажды я понял одну простую истину: всё живое превращается в прах. Всё, кроме меня.       — Может быть это не так уж и плохо? — неугасаемая надежда теплилась в голосе.       — Может быть, если ты по-прежнему чувствуешь себя живым. Пылаешь огнём, как факел. Я умер пару столетий назад. Года идут, внутри всё гниёт и затвердевает, и чувства атрофируются как мышцы при болезни. Внутренний свет гаснет, и алкоголь больше не веселит. Я смотрел, как люди, которые мне дороги, стареют и умирают. Я жил, не думая ни о каком завтра, потому что это меня больше не волновало. Но…       — Но потом что-то изменилось? – Алек встал за спиной и положил широкие ладони на плечи мага.       — Да. Или даже кто-то, — Магнус улыбнулся, чувствуя тепло рук, и качнулся на пятках, чтобы вжаться спиной в грудь.       Он попытался вспомнить до мельчайших деталей, как впервые увидел Алека. Воспоминания, как пазлы, складывались в мозаику, и перед глазами мелькали обрывки памяти, словно старая кинолента. Магнус вспоминал, как в груди всколыхнулось нечто, что он похоронил пару веков назад. Затхлое, застоявшееся чувство, будто росток, пробивалось сквозь булыжники. Он вспоминал первый поцелуй под прожигающими взглядами родителей Алека. Забытое чувство рвалось наружу настойчивее, словно дикий зверь драл его когтями изнутри, и Магнус не хотел противиться эмоциям. Он вспоминал, как Алек очаровательно краснел, и думал, что сам давно разучился краснеть. В воспоминаниях руки блуждали по телу и задирали чёрную футболку к груди. Одеревеневшие пальцы долго не могли справиться с пряжкой ремня. Магнус вспоминал, как Алек отводил взгляд и кусал губы, чтобы сдержать непрошеный стон.       — Ты прав. Потом я почувствовал, что всё ещё могу жить.       Магнус вспоминал, как жар растекался по жилам. В ту ночь он всматривался в прозрачные голубые глаза Алека, топкие, как непроходимые болота, утягивающие на дно мучительно медленно. Начнёшь барахтаться — увязнешь быстрее. Магнус вспоминал, как Алек, словно слепой котёнок, тыкался носом в шею, а он шарил руками по телу, оставляя на бледной коже чернильные пятна. Над верхней губой блестели капельки пота. Магнус крепко сминал бока нефилима, и кончики пальцев приятно покалывало, будто он опустил руки под струю ледяной воды. Алек стонал, выгибая спину, а Магнус собирал языком солёную влагу с кожи. Тело мягкое, податливое, словно разогретый пластилин, тянулось к рукам мага. Они тёрлись друг о друга, перемежая стоны тихими вздохами. Магнус помнил, как с губ Алека сорвался хриплый стон, и он потушил его поцелуем. Колено раздвинуло ноги, и кожа вспыхнула жаром, словно обожжённая кипятком.       — Я видел много людей, ходящих по земле, но мёртвых внутри. Пустых, — Магнус обернулся, натыкаясь на любопытный взгляд нефилима, и губ коснулась лёгкая улыбка.       Он вспоминал, как голубые глаза в нерешительности прятались под веками. Память помнила, как пальцы сжимали бедро, желая получить больше. Алек просил, но не словами: стонал, густо заливаясь краской, и просяще вертел задницей. Колени стискивали бёдра Магнуса, и Алек выгибал спину. Цветные пятна плясали перед глазами, будто на засвеченной плёнке, и дыхание, поделённое на двоих, нарушало уютную тишину. Магнус тогда двигался не спеша, медленно-медленно, раскрывая для себя Алека. Они стали оголёнными проводами.       — И ты таким был? — тихий голос вырвал из воспоминаний, и Магнус огладил костяшками пальцев скулу. Алек потянулся ближе и коснулся губами виска.       Магнус вспоминал, как пригвождал обмякшее тело к матрасу. Вспоминал, как низкие стоны, больше похожие на рык, обжигали кожу, и как зубы смыкались на плече, оставляя красные отметины.       — Был, Александр. До встречи с тобой.       Когда живые будут ложиться в вымышленные гробы, он будет помнить: до тех пор, пока любовь теплится в сердце, лавой растекаясь по жилам, он будет жить. Пока люди смеются в лицо смерти, губя в себе остатки живого, Магнус, отмеченный дьяволом, продолжит жить и попытается отыскать клочок изумрудной травы, непримятой ногами мертвецов, и голубой купол неба, напоминающий глаза Александра.