Вожатые с опытом лагерной работы

      Карпов остановил свою тележку возле беседки и, опершись на неё, подождал, пока с ним не поравняются Никитин, Чикилин, Зимин и Савицкий, везущие более лёгкие тележки с мешками, в которых была одежда, обувь и бельё. Кроме того, в тележке Никитина лежала большая картонная коробка с канцтоварами и довольно вместительный кейс с кодовым замком.       - Весь отряд на месте, - удовлетворённо проговорил Карпов, окинув взглядом сидящих в беседке ребят во главе с Самойловым. – Значит, будем сейчас выдавать всем бельё и обмундирование. Никитин, за мной!       И, кивнув Диме, он направился к своей палатке, из которой через некоторое время был вынесен и установлен в беседке стол. Карпов вытащил из-под одного из матрацев канцелярскую папку и разложил на столе пасьянс из ведомостей.       - Отряд, стройся! – приказал он, а когда парни построились в шеренгу перед беседкой, произнёс свою очередную информационно-воспитательную речь. – Сейчас по одному подходите к столу и получаете одежду, обувь и постельные принадлежности. После этого идёте к себе в палатку, застилаете койки и переодеваетесь в выданный камуфляж, а свою штатскую одежду складываете в сумки и рюкзаки – перед обедом мы зайдём на склад и сдадим их в камеру хранения… Это – во-первых. А во-вторых – вы сейчас находитесь на полигоне действующей воинской части, поэтому фото- и видеосъёмка здесь категорически запрещена: ведь в поле зрения объектива могут оказаться стратегические объекты той или иной степени секретности. Фотографироваться можно только в помещении палатки, что вы и сделаете, когда наденете камуфляжную форму. После этого можете позвонить своим родителям, рассказать о том, как благополучно добрались до лагеря и объяснить, что звонить им теперь будете с двух до четырёх часов дня: в это время у вас будет время отдыха. Всё остальное время ваши мобилки и смартфоны будут находиться здесь, - Карпов показал на кейс, - а кейс этот будет находиться на складе. В половину второго у нас будет обед, до этого времени вы должны сдать мне свои телефоны и приготовить к сдаче на склад сумки с гражданской одеждой. На территории отряда не должно быть ничего лишнего! Вопросы есть? Тогда Никитин подходит и получает вещи.       Следующие полчаса Карпов выдавал ребятам под роспись камуфляжные костюмы и фуражки, кирзовые берцы, а также простыни, наволочки, полотенеца, пододеяльники, покрывала и одеяла. Самойлов еле успевал подавать ему нужные ведомости. После того, как получил вещи стоящий последним в строю Шитиков, Глеб с Карповым занесли в свою палатку стол и своё обмундирование и постельные принадлежности.       Карпов быстро переоделся в полученный камуфляж и молниеносно застелил свою койку.       - Пойду у пацанов мобилки соберу, - сказал он Самойлову, держа в руках кейс. – А то обед скоро, а нам ещё на склад нужно кучу всего сдать.

***

      После ухода Карпова Самойлов начал обустраиваться на новом месте. Не спеша, он застелил койку, затем так же неспешно оделся в камуфляжную форму и высыпал на покрывало содержимое своей огромной сумки, чтобы разложить его по полкам в тумбочке.       За этим занятием и застал его Карпов.       - Какого ты всё это в лагерь припёр? – злобно спросил он, указывая на семь бутылок водки, лежащие на самойловской койке. – Если пацаны тебя бухим увидят, то всё: прощай, авторитет и уважение!       - Стас, я же и на тебя водку брал, - объяснил Самойлов. – Ну, после отбоя, по сто боевых граммов, никто не узнает…       - Я себя уважать перестану, если стану врать пацанам, - перебил его Карпов. – И тебе не разрешу двойную жизнь вести.       С этими словами Карпов достал из своей сумки большой полиэтиленовый пакет и одну за другой положил туда бутылки с водкой. Следом за ними отправились туда и четыре блока «Мальборо», лежащие тумбочке, дверцу в которую Самойлов не успел закрыть до прихода Карпова.       - А лако-красочные изделия ты зачем взял? – поинтересовался Карпов, открыв небольшую барсетку, лежащую на кровати возле стопки чёрной одежды и увесистого пакетика с метизами.       - Это – для моего готического макияжа, - объяснил Самойлов.       - Ты что, с ним по ночам решил пацанов пугать? – усмехнулся Карпов и, подняв руки вверх и растопырив пальцы, запел противным голосом. – «Вот он я – готический твой принц…» Так некоторые из наших ребят в жизни видели больше, чем мы с тобой вместе взятые, а ещё они тебе запросто могут спросонья по рылу заехать…       Самойлов болезненно поморщился и покачал головой.       - Стас, - признался он. – Я так привык по гастролям ездить, что вчера собирался в лагерь на полном автомате, вот и взял по привычке свой сценический костюм… Ладно, проехали, пойдём лучше обедать.

***

      Столовая располагалась в одном из металлических ангаров. На поставленных в длинные ряды столах – по ряду на каждый отряд – уже был сервирован обед: алюминиевые кастрюли с супом, кашей и компотом, возле которых стояли стопки алюминиевых мисок и несколько алюминиевых кружек, в одной из которых были поставлены алюминиевые ложки и вилки. Такая же сервировка была и на столе для вожатых.       - Ненавижу алюминий, - пробормотал Карпов, хлебая полевой суп. – Он мне психбольницу напоминает: там тоже такая посуда была, чтобы никто не порезался. Только вилок нам там не давали…       - А ты в курсе, что в XIX веке алюминий был дороже золота? – поинтересовался у него Самойлов, вспомнив год работы лаборантом в кабинете химии. – Из алюминиевой посуды даже Наполеон, правда, третий, ел только по большим праздникам.       - Третий – не первый, - резонно заметил Карпов, ковыряя вилкой перловую кашу с тушёнкой. – Хотя, и первый не сумел на своём месте удержаться.       Самойлов сочувственно закивал головой, то ли жалея обоих Наполеонов, то ли сочувствуя Карпову, который оказался таким алюминиефобом.