Вожатые с опытом лагерной работы

      Глеб Самойлов во главе вверенной ему половины отряда добрался до ангара-столовой, в дверном проёме которого стоял ефрейтор Никодимов в белой поварской куртке и грелся под лучами нежаркого утреннего солнышка. Увидев ребят, Никодимов смачно потянулся и посторонился, пропуская дежурных в ангар.       - Значит, так, - строгим голосом произнёс он. – Сейчас табуретки со столов снимаем и по обе стороны столов устанавливаем, затем столы протираем, и в четырёх местах каждого стола ставим комплект посуды на восемь персон, кастрюлю с кашей, миску с хлебом, тарелку с маслом и чайник с чаем. А после того, как отряд пообедает – столы опять вытираем, табуретки поднимаем, полы подметаем и до обеда – свободны. Всем всё понятно?       Ребята вразнобой закивали головами.       - Тогда – вперёд, расставлять табуретки, а потом мойте руки и подходите к раздаче, приказал Никодимов, а затем обратился к Самойлову. – Пойдёмте, я Вам спецодежду на отряд выдам.       Парни, вздохнув, начали, не спеша, снимать табуретки со столов, а Глеб поплёлся за гордо шествующим в сторону кухни ефрейтором.

***

      - А ты классно на гитаре играешь, - незаметно перейдя на «ты», как только они подошли к окну раздачи, похвалил Самойлова повар. – Даже лучше, чем те, которых по телевизору показывают. Кстати, а как группа, в которой ты играешь, называется?       - «The Matrixx», - с претензией на английский акцент ответил Глеб.       - «Дэмэтрикс»… - повторил за ним Никодимов и покачал головой. – Нет, не слышал. А где вы выступаете?       - В основном, по ночным клубам, - честно признался Самойлов. – И не только в Москве, но и в других городах.       - Да-а-а, несладкая у тебя жизнь, - сочувственно проговорил Никодимов, а затем крикнул в окно раздачи, откуда раздавался грохот металлической посуды. – Олежка, хватит миски считать, неси пацыкам фартуки!       Буквально через несколько секунд в окне раздачи появился рядовой Мальцев, держащий в руках стопку выстиранного и отглаженного белья.       - Вот, - положил он свою ношу на подоконник. – Тут всё: полотенца, фартуки, нарукавники… В общем, всё, что было чистого у каптёра…       - Тогда разбирайте, - и Никодимов широким жестом показал на спецодежду Самойлову и непонятно как и когда оказавшимися за его спиной ребятам.       «А вы какого здесь оказались?» - хотел было спросить у них Глеб, но не успел открыть рта, как Шитиков бодро затараторил:       - Глеб Рудольфович, мы уже стулья расставили, руки помыли и, как солдат-повар приказал, сюда пришли.       При фразе «солдат-повар» ефрейтор Никодимов недовольно поморщился.       - Ну, раз пришли – то разбирайте фартуки – и за посудой к рядовому Мальцеву – шагом марш! – недовольно произнёс он.       Мальцев к этому времени уже выставил несколько стопок мисок и подносов с кружками на подоконник окна раздачи и продолжал носить посуду с мойки. Ребята с довольно кислыми физиономиями нацепили на себя фартуки, нарукавники и поварские шапочки, после чего стали относить посуду на столы.       - И сначала столы для младших отрядов сервируйте! – крикнул им вслед Никодимов, после чего обратился к Самойлову. – Ты не напрягайся, лучше сядь и отдохни от этих спиногрызов, я с ними сам справлюсь.       - Да мне, вроде, не тяжело… - пожал плечами Глеб, но ефрейтор перебил его.       - Это тебе сейчас так кажется, а когда каждый четвёртый день придётся в столовой вот так дежурить…       - Как каждый четвёртый день? – не понял Самойлов.       - Ну, дежурят же по лагерю только четыре старших отряда – вот и посчитай, - сочувственно похлопал его по плечу Никодимов и пошёл на кухню снимать пробу с пшённой каши.       А Самойлов на ватных ногах подошёл к первому попавшемуся столу и со вздохом уселся на ближайшую табуретку, после чего снял очки, протёр глаза и обхватил виски руками, запустив пальцы в волосы. После этого он бессильно опустил руки на колени и несколько минут просидел в полной прострации.       «Ещё одна подлянка от Карпова, - простонал про себя он. – Да когда же они закончатся!»

***

      А ребятам их вожатый Глеб Рудольфович, без очков, с взлохмаченными волосами и мутным взглядом показался до боли знакомым, и Горемыкин высказал предположение, что он и есть тот самый Глеб Самойлов из «Агаты Кристи».       - Все музыканты одинаково выглядят, - не согласился с ним Брюхин. – У них у всех хаер всклокоченный и глаза попухшие от выпивки и наркотиков. Вот и наш Глеб Рудольфович такой. И вы же сами слышали, что он в группе «Дэмэтрикс» играет, а не в «Агате Кристи»…

***

      Эти споры ребята шёпотом вели между собой до тихого часа, на котором поделились своими соображениями с пришедшими отдохнуть дежурными по периметру лагеря.       - Нужно в интернет сходить и про эту группу прочитать, - предложил Сердечкин, включая свой смартфон, выданный на время тихого часа Карповым. – Как вы говорите, группа называется?       - «Дэ-мэт-рикс», - чётко произнося каждый звук, продиктовал Горемыкин.       Сердечкин начал сосредоточенно тыкать пальцами в экран планшета, а потом стукнул себя по голове и крикнул:       - «Зы Мэтрикс»! Группа, где сейчас настоящий Глеб Самойлов играет, «Зы Мэтрикс» называется, только название они по-английски пишут. Вот их официальный сайт, вот наш Глеб Рудольфович там на фото, а вот… Пацаны! Тут написано, что до начала сентября отменены все концерты как группы в общем, так и авторские вечера Глеба Самойлова в частности.       После такого сообщения в палатке надолго установилась тишина, которую прервал радостный голос Горемыкина:       - Настоящий! Наш Глеб Рудольфович – настоящий Глеб Самойлов! Пацаны! Это же круто! У нас вожатый – Глеб Самойлов! Да все девки в школе нам осенью обзавидуются!