Идём отрядом
15 апреля 2017 г., 16:13
Утром Самойлов проснулся от уже привычного крика Карпова: «Глеб, подъём!» С тяжёлым вздохом протерев глаза, Глеб увидел стоящего рядом с его кроватью Стаса в камуфляжных брюках.
- Я сейчас пойду пацанов разбужу, а ты через пять минут выходи, погоним их на зарядку, – Сказал Карпов. - Да, и футболку не надевай – всё равно после зарядки она мокрой станет.
- Очень оптимистическое начало дня, - недовольно пробормотал Самойлов. – Судя по твоему решительному виду, зарядка сегодня у нас будет на уровне утренней тренировки в школе олимпийского резерва.
- Не сгущай краски, - успокоил его Карпов. – Так, лёгкая разминка: кроссик пару километров до стадиона пробежим, там полосу препятствий пройдём и такой же кроссик назад… Ну, не гонять же нашим парням мух руками на плацу, где общая зарядка для младших отрядов проходит? – объяснил он. – Вот первым трём отрядам и предложили такой формат утренней зарядки.
- Два километра бега от инфаркта к инсульту! – возмутился Самойлов. – Да от меня уже до стадиона одна шкура останется!
- Ничего, за завтраком отъешься, - успокоил его Карпов и вышел из палатки.
Самойлов некоторое время сидел на кровати, обхватив голову руками, но, услышав зычный голос Карпова: «Отряд, в шеренгу по одному становись!», махнул рукой на неприятности, с которых начинался его очередной день пребывания в лагере, и вышел из палатки на экзекуцию, называющуюся утренней зарядкой по-карповски.
А ребята на плацу уже выстроились в колонну по два и довольно резво побежали в сторону стадиона за Карповым. Самойлову осталось только побежать следом за ними, чтобы не заблудиться по дороге на стадион.
Метров двести он ещё держался в общем строю, но затем почувствовал, что дыхание его сбивается и сердце начало нещадно колотиться, да ещё очки на переносице всё время тряслись, мешая нормально видеть окружающую обстановку. Поэтому Самойлов перешёл сначала на аллюр, а потом и вовсе на лёгкую трусцу.
И тут оказалось, что не он один так сильно страдает от кроссовой нагрузки. Толстяк Ваня Сердечкин, бегущий в последнем ряду колонны рядом с шустрым паркурщиком Колей Шитиковым, тоже резко сбавил ход и перешёл на бег, больше подходящий для группы здоровья лиц пенсионного возраста, и уже через минуту Самойлов и Сердечкин заметно отстали от основного отряда.
«Какой классный пацан всё-таки этот Сердечкин! – обрадовался такому неожиданному оправданию своего медленного бега Самойлов. – Я теперь на полном основании могу медленно бежать за ним, якобы следя за тем, чтобы никто из отряда не отставал!»
Постоянно поддерживая рукой очки, чтобы они меньше тряслись, Глеб потихоньку бежал за Сердечкиным, и тут заметил, что дужки очков Вани связаны между собой куском обычной бельевой резинки, туго обтягивающей голову парня, из-за чего они совершенно не тряслись, подобно ничем не закреплённым очкам Самойлова.
«Как бы и мне кусочком такой резинки разжиться, - мечтал Самойлов. – Только где её в этом медвежьем углу найдёшь? Не из трусов же вынимать…»
***
Так и бежал неспешно Самойлов за Сердечкиным до самого стадиона, где остальные парни во главе с Карповым уже начали проходить армейскую полосу препятствий. Сердечкин, добежав до стадиона, со вздохом посмотрел на эстакаду, которой начиналась эта полоса и, слегка разбежавшись, начал подниматься по наклонному бревну. Конечно же, у него на это не хватило сил, поэтому на помощь Ване пришёл его вожатый, который взял паренька за руку и затащил-таки на эстакаду, а потом неусыпно следил за тем, чтобы его подопечный не упал с бревна. Таким же образом прошёл Сердечкин и остальные снаряды полосы препятствий, а Самойлов только шёл рядом с ним и время от времени то подсаживал Ваню на рукоход, то через барьер помогал перелезть. А после того, как Сердечкин закончил прохождение полосы препятствий, вожатый и его подопечный таким же неспешным бегом вернулись на территорию отряда, где их уже ждали остальные парни во главе с Карповым, который с недовольным видом смотрел на часы. - Итак, сейчас все приводят свой внешний вид в порядок и через пятнадцать минут строятся для выхода на общелагерное утреннее построение,- сказал он, когда Самойлов стал рядом с ним, а Сердечкин занял своё место в строю. – После построения идём на завтрак, а после завтрака – на пляж, где пробудем до обеда. После тихого часа наш отряд направляется на занятия по огневой подготовке, где все вы будете изучать устройство винтовки ТОЗ-8… Услышав эти слова, Сердечкин негромко хмыкнул. - По какому поводу смех? – строго спросил его Карпов. – Причём, после того, как весь отряд полчаса ждал, пока ты зарядку доделаешь. Сердечкин молчал. - А теперь весь отряд ждёт, когда ты объяснишь причины своего смеха в строю, - продолжал «строить» своего подопечного воспитатель. - Просто с таким же успехом мы могли бы изучать устройство «манлихера» или «мосинки», - ответил Сердечкин, демонстрируя свои нехилые познания в области стрелкового оружия времён первой мировой войны. - А ты, я вижу, грамотный, - недобро сощурился Карпов. – Только вот в арсенале нашей воинской части есть винтовки ТОЗ-8, и те из вас, - он обвёл взглядом ребят, - кто научится пользоваться этими винтовками, будут допущены в стрелковый тир. Кстати, знатоки раритетного вооружения, - Карпов зыркнул на Сердечкина, – получат разрешение на стрельбу только после того, как будут заканчивать утреннюю зарядку вместе со всем отрядом. Всем всё понятно? Тогда разойдись!***
После завтрака первый отряд в полном составе выдвинулся на пляж, который располагался на прилегающей к Азовскому морю территории полигона. Идти до пляжа было километров пять по грунтовой дороге по наполовину выгоревшей от палящего солнца таганрогской степи. Впереди отряда шёл Карпов, внимательно рассматривая указатели на столбах и сверяясь по ним с топографической картой полигона, которую ему выдали вчера вечером под залог паспорта. За ним волочили ноги уставшие после утренней зарядки ребята, а замыкал строй, как всегда, Самойлов. «Как-то грустно мы на пляж идём, - думал он. – Как будто впереди чей-то портрет несут. Сейчас бы песенку какую-нибудь бодрую всем отрядом спеть, да только песенку эту выучить сначала нужно, затем спеться. Ну, ничего, вечером я этим займусь, а пока…» - Отряд, стой! – громко крикнул он. – Направо! И, быстро став перед строем под недовольным вопросительным взглядом Карпова, Самойлов произнёс: - Про речёвки все слышали? – и получив нестройный утвердительный ответ, ещё более разозливший Карпова, продолжил. – Тогда повторяем за мной по строкам: строку – я, строку – вы. Итак, первая строка: идём отрядом на чёрный свет. - Идём отрядом на чёрный свет, - дружно повторили ребята. - Все наши – рядом, и смерти нет. Ребята повторили и эту строку. - И так повторять за мной каждую строку, пока не выучите всю речёвку наизусть. Понятно? А теперь – налево! Шагом марш и речёвку начать! – скомандовал Самойлов и занял своё место позади строя. Дальнейшая дорога на пляж прошла гораздо веселее. Так и зашёл первый отряд на пляж под удивлёнными взглядами ребят и вожатых из ранее пришедших младших отрядов: строевым шагом и бодро скандируя: - Пускай в глазах кровавый бред, и про запас один патрон. Идём отрядом на чёрный свет, и наши - рядом, и смерти нет!
