Букет из шести

Адриан поднимался по лестнице. Стук его башмачков эхом разносился по каменным коридорам дворца. Если королева Адель вызывала в свой кабинет, а не покои, это не сулило ничего хорошего. Адриан постучал кулачком в огромную, возвышавшуюся до самого потолка дверь кабинета. - Войдите. - раздался спокойный голос королевы. Адриан невероятным усилием открыл тяжелую дверь и протиснулся в комнату. - Ваше величество... - тихо пробормотал мальчик. - Заходи, Адриан. Я ждала тебя. - королева сидела спиной к двери. Она не оглянулась на вошедшего мальчика,тем самым, показывая свою независимость, - Подойди ко мне. Адриан обошел кресло и оказался прямо перед ней. Красивая молодая девушка лет двадцати пяти насквозь прожигала его своими яркими синими глазами. Корсет подчеркивал её тонкую талию и небольшую высокую грудь. Тяжелые, густые, русые волосы были закручены и отдавали рыжеватым блеском. Пышные полы платья спадали вниз занимая метр пространства вокруг кресла. Адриан рассматривал её как красивую куклу в лавке старого кукловода. Адриан отличался от всех мальчиков тем, что только он мог беспрепятственно смотреть в глаза королеве. Его взгляд уже не светился ненавистью, в нем читалась покорность, твердость и неподдельная нежность. - Возможно, ты догадываешься зачем я позвала тебя, Адриан. Если это так, значит в тебе осталась хоть капля души и ты чувствуешь вину. Ты понимаешь зачем я вызвала тебя? Отвечай честно, от этого зависит исход нашего разговора. - Нет, ваше величество. Я не могу назвать причину вашего вызова. - Уверена можешь. Просто это очередное твоё упрямство. Ладно, я думаю, что следует начать издалека. Сядь ко мне на колени, лицом ко мне. Это был вполне стандартный приказ. Королева любила сажать мальчиков к себе на колени. Обычно в такой позе она либо разговаривала с ними, либо целовала, либо делала и то и другое. Такая поза по её мнению показывала мальчику наличие у него хозяйки, подчеркивала его несвободу, но при этом помогала ощутить поддержку, ласку и нежность со стороны королевы. Мальчик аккуратно, стараясь не наступить на полы королевского одеяния забрался на колени к девушке. Она в свою очередь обвила руками его худощавую мальчишескую фигурку. - Итак, Адриан. Напомни мне, как ты оказался во дворце. - Вы взяли меня из приюта, ваше величество. - Правильно. Почему я выбрала именно тебя? Моему вниманию тогда представили двадцать мальчиков. - Вам понравилась моя внешность, ваше величество. - Правильно, солнце моё. - королева взяла мальчика за подбородок и поцеловала в приоткрытые нежные губки. - Я тогда не знала, какой человек скрывается за этой чудной внешностью. Тебе в приюте было плохо, не правда ли? Строгие монахи, требующие соблюдения режима, вечный голод и целый праздник для души и тела, когда открывалась возможность урвать свою порцию хотя бы на ужин. А так же вечные конфликты со сверстниками, драки, боль и оскорбления. Я права, Адриан? - Да. Вы правы, ваше величество. - Я спасла тебя от всего этого. Теперь ты купаешься в роскоши и живешь в королевском дворце. Из двадцати оборванцев, такая честь выпала именно тебе, ты ценишь это? - холодные руки королевы скользнули под рубашку мальчика и огладили нежную кожу на спине. По телу Адриана пробежали мурашки. - Я... Я ценю всё, что вы мне дали, ваше величество. - ответил он немного заикаясь. - К моему великому сожалению, я не замечаю этого. Такой же подарок судьбы, помимо тебя, выпал ещё пятерым мальчикам. Три недели назад, я поздним вечером ездила в город по делам. Моё внимание привлек полыхающий огнём дом. Я приказала кучеру подъехать поближе. До моего слуха донеслись ужасные крики, было понятно что в огне человек. Я незамедлительно отдала приказ слугам и спустя пятнадцать минут они вынесли из пожара покрытое ожогами тело чуть живого мальчика. К утру пожар утих. Были найдены тела мужчины и женщины - его родителей. В один день Рафаэль потерял всё, что имел. Дом и любящую его семью. Три недели мои лучшие придворные лекари пытались поставить его на ноги и им это удалось. Только вчера мальчик вышел из больничной палаты. Шрамы останутся навсегда, как и на его теле, так же и в душе. Он ни с кем не разговаривает и почти без остановки плачет. Сегодня ему не повезло, он встретил тебя. Жестокого человека с каменным сердцем, который никогда не знал что такое семья. У меня не так много свободного времени, чтобы принимать участие в ваших мальчишеских разборках, но сегодня, как ни странно, свободная минута появилась и я позволила себе подойти к окну. И знаешь, что я там увидела? Ты дал Рафаэлю пощечину. Объясни мне, зачем ты это сделал? - Он плакал, ваше величество. Я не могу видеть слезы. Слезы - это признак слабости, ваше величество... Королева привстала немного оттолкнув мальчика, заставляя его встать с ее колен. Он неуклюже попятился назад и чуть не споткнулся о злосчастную ткань. Адель схватила Адриана за волосы и потянула вверх, заставляя посмотреть на себя. - Слёзы - это не признак слабости, Адриан. Слезы - это признак наличия у человека души. Тебе не понять его, ты не представляешь масштабы его потери. Ударив его по лицу, ты поступил бездумно и жестоко. Пощечина - это прежде всего нравственное оскорбление и выражение презрения к человеку. - Так и есть, ваше величество. Я презираю всех, кто позволяет себе плакать, за исключением женского пола. Я презираю и его в том числе. Хватка королевы ослабла. Она посмотрела на Адриана так, будто бы он только что умер на её глазах. В этом взгляде была жалость. - Мне жалко тебя, мальчик. Ты не исправим... Я уже два года борюсь с тобой, но это бесполезно. Я не могу вышвырнуть тебя за дверь лишь потому, что уже совершила самою большую ошибку в своей жизни, забрав тебя. Ты уже принадлежишь мне и я, придерживаясь своего нравственного устоя, не могу избавиться от тебя. - Ваше величество, я постараюсь измениться ради вас... - сказал Адриан, голос его дрогнул. Комок предательски подкатил к горлу и слезы так и норовили вырваться наружу. - Не стоит, Адриан. Ты такой какой ты есть. Люди не меняются. Не бойся, я не брошу тебя. Ты принадлежишь мне, как и все остальные. Ты часть меня. Избавиться от тебя - это то же самое, что лишить себя одной из конечностей. Правда, я не могу сказать, что люблю тебя. С первых же дней ты вызываешь у меня неприязнь своим характером. Многое сходило тебе с рук до сих пор, но в этот раз тебе придется заслужить моё прощение. Сейчас я вызову Рафаэля и ты извинишься перед ним. При мне. Мэри! - королева окликнула служанку, та распахнула дверь и торопливыми шагами вошла в комнату. - Да, ваше величество. - Позови Рафаэля. - небрежно отдала приказ Адель. - Слушаюсь, ваше величество. - ответила Мэри и побежала исполнять. Королева, не произнося ни слова, смотрела на Адриана. Он действительно выделялся из всех остальных своей холодной жестокостью. Мальчик никогда не плакал, даже, когда королева наказывала его. Он молча переносил любую, даже самую жесткую порку и даже во время болезненного проникновения различных предметов в его тело, во время королевских забав, ни одна слеза не могла скатиться по его щекам. Спустя пять минут, дверь приоткрылась и в комнату на трясущихся ногах вошел Рафаэль. - Здравствуйте, ваше величество. - тихонько пролепетал мальчик. - Здравствуй, Рафаэль. Подойди поближе. Мне известно о том, что произошло между тобой и Адрианом. Он хочет перед тобой извиниться. - с этими словами королева немного подтолкнула провинившегося мальчика к Рафаэлю. - Прошу прощение за случившееся, Рафаэль. Этого больше не повториться. - проговорил Адриан, хотя взгляд его говорил об обратном. - Ты принимаешь извинение, Рафаэль? Мальчик испуганно смотрел на королеву. - Не бойся, всё хорошо, - в подтверждение своих слов королева нагнулась и одарила мальчика нежным поцелуем, тот в свою очередь покраснел, - Так ты прощаешь Адриана? - Да, ваше величество. - ответил Рафаэль. - Пожмите друг другу руки. Рафаэль робко протянул худенькое запястье Адриану, боясь посмотреть ему в глаза, а тот в свою очередь решительно сжал руку мальчика так, что послышался хруст пальцев. - Можешь быть свободен, Рафаэль. Я зайду к тебе сегодня вечером. Сейчас же, если тебе интересно чтение, можешь посетить мою личную библиотеку, Мэри проводит тебя. Если же нет, можешь идти отдыхать или заняться чем-нибудь другим. - Благодарю Вас, ваше величество. - и с этими словами Рэфаэль покинул кабинет. Оставшись наедине с Адрианом, королева еще раз смерила его презрительным взглядом. - Ты сам понимаешь, что твое извинение не было искренним. Твой поступок заслуживает наказания. Руки. Адриан вытянул руки вперед уже зная, что за этим последует. Все мальчики научились понимать приказы королевы с полуслова. - Двадцать ударов стеком по рукам. И не вздумай плакать. Если увижу хоть одну слезу, пренебрегу своими принципами и сдам тебя обратно в приют. Сердце мальчика болезненно сжалось. Скажи он хоть слово, все рыдания непременно выплеснулись бы наружу. В висках стучало, душевная боль пронизывала и заполняла изнутри всё его существо. Именно поэтому он практически не замечал хлестких ударов стека по рукам, которые оставляли розовые вспухшие полосы на нежной белой коже. Когда стек опускался на уже полученные повреждения, они начинали кровоточить. Отсчитав ровно двадцать ударов, королева отложила стек. - Порка - это урок, а за урок надо благодарить, Адриан. - проговорила королева, не терпящим возражений тоном. - Благодарю, Вас... Ваше величество. - мальчик из последних сил сдерживал слезы. Слова королевы "пренебрегу своими принципами и сдам тебя обратно в приют" резанули и оставили неизгладимый след в каменном, а может и не таком уж и каменном сердечке мальчика. - Уходи. Сегодня останешься без ужина. Если встретишь Кристофа, скажи, чтобы шел ко мне, я желаю его видеть. - вынесла окончательный приговор королева. Адриан поклонился и поспешил покинуть кабинет. Он бежал в свою комнату, ничего не замечая на своем пути. В данный момент, он больше всего боялся кого-нибудь встретить, потому что он плакал. Плакал впервые за свои годы, не считая первого дня своего рождения. Королева является для него всем: матерью, поддержкой и спасительницей. И эта женщина за которую он готов отдать свою жизнь, говорит, что не любит его и даже готова его бросить. Кристоф является для Адриана вторым таким человеком. Любимым другом и даже, в какой-то степени больше чем другом.