Бывает и такое.

      Сегодня ко мне приезжают мои малыши, и я готовился к ним, приготавливая их комнаты. Выставляя их забытые игрушки на самое видное место. Слуга принес синее письмо, и я с удивлением увидел, что сегодня приезжает Интар и просит меня быть на приеме. Отписав, что не смогу появиться, пусть там сам без меня отрывается, как я обычно и делаю, вздохнул свободно. Так, кажется все, а нет, вот любимый плед Кая, положу сюда на стул, чтобы видел, что дома все по старому, те же вещи, та же мама. Эльфа не будет, как минимум неделю. Я запретил ему приезжать ко мне, пока сам не напишу ему письмо. Но мы, как обычно, забывал это делать, и виделись на каком-нибудь приеме, как и всегда. Крики в прихожей и смех я услышал сразу, и выскочил в прихожую, ловя обоих, обнимая и кружа каждого вокруг себя.       – Мои малыши, как же вы выросли, вы не поверите, как же я скучала, по вам – они оглядывались и целовали меня переменно и сдержано, но потом снова срывались.       – Мам, а где Арх? Мы знаем, что он тоже в отпуске – я смутился и тут дверь открылась и вышли Арх с Реном, едва протискиваясь, и чуть не оглохли от визга Аоми и Кая.       – Братик, ты стал таким красивым, правду все говорят. Ой, а это кто? Здравствуйте, а он наш братик. А как вы доехали, а кто вы? Ой, вы учитель? А по какому предмету? – у меня голова пошла кругом и я зычным голосом крикнул:       – Хорош разговоров, всем мыть руки и за стол. Успеем еще наговориться. Аоми и Кай уже были ровесниками старшего по уму и телосложению, и он от этого очень сильно комплексовал. Но те никак не унижали его, даже не намекали, что уже экстерном закончили два курса сразу. Аноши вообще очень сильные в магии и потому сильно шли впереди всей группы. Близились соревнования по магии и все Академии ставили на моих малышей, так как тандем этой пары был очень сильным. Главное чтобы они не влюбились ни в кого, до соревнований. Соревнования ведь только на следующий год. Дверь хлопнула, и я услышал, что слуга разговаривает с кем-то. Я дернулся к двери, но Арх перехватил меня.       – Ма, я сам гляну - кто там – и на пороге появился аноши Владыка и мой сын дернулся в его сторону, но я, взяв себя в руки, улыбнулся ему, и вывел сына в комнату.       – Сынок, не выдай нас, умоляю, он не знает, кто я и тебя не узнает, ведь столько лет прошло любимый родной сынуля, ладно? Просто так надо – тот под моей ладонью кивнул и я снял с его рта ладонь, поцеловал в щеку. Взял его за руку и мы вышли к гостю.       – Здравствуйте, вы к кому? – тут встали мои малыши и бросились к нему.       – Мама, это наш учитель по магии. Он учил нас весь год и даже позвал к себе на отпуск – я дернулся.       – Нет, вы что, это невозможно, абсолютно – тот застыл и ехидно выплюнул.       – Может меня пригласят к столу? – я растеряно показал на стул.       – Мда, конечно садитесь – он сел к моим малышам и они тут же наперебой стали рассказывать ему о брате, показывая на него пальцем и на его учителя. Грозно вперив в меня мрачный взгляд, он вдруг, что-то произнес вслух, и я почувствовал, как стал меняться. Закричав, от боли, я рванул в комнату и упал на кровать, и очень вовремя. Я нырнул в темноту, погружаясь все глубже и глубже, а там во сне ко мне пришли Боги.       – Это сильнее нас, Захар, он испробовал их кровь. Дети Владыки поранились, и он почуял их кровь. Он был в их Академии не случайно, а следил за этими малышами, давно. Вот случай свел его и он смог кровь их попробовать. Он сразу все понял, но боялся, что они дети Урета и следил издалека, снедаемый ревностью и мщением. Мы уходим, береги себя и детей – я очнулся только через несколько дней, Архан не отходил от меня ни на шаг. Дети ложились ко мне в постель. Даже видя меня мужчиной - они не разлюбили меня. Я едва сдерживался от рыданий и гордости, за таких понятливых детей.       Стар поселился на втором этаже, оккупировал его. А я там как раз вернул все, как было в нашу брачную ночь, всю обстановку. Неожиданно на меня нахлынули все чувства, словно я был заморожен раньше. И едва себя сдерживал, от того, чтобы не наорать на этого урода. Он что опять меня сейчас унижать будет?       – Пап, тебе стало лучше? – я кивнул.       – А вы что здесь все собрались? А ну, быстро по своим комнатам и готовьте ужин папе, вперед. Аоми ты у нас лучшая повариха, покажи, что не разучилась готовить – она смутилась и покраснела, кивнув, выскочила из спальни.       – Кай, помнишь Грода, нашего зверя? – он кивнул заинтересовано.       – Так вот у него появились дети, от Утары – он взвизгнул и побежал к зверинцу.       – Так, а теперь ты…       – Я никуда не пойду, пока он тут, пап, даже не надейся. Я помню, как ты ползал по полу, умолял его отдать меня. Я помню, что лекарь говорил хозяину таверну, где мы остановились, что ты был жестоко изнасилован. Отец, я не отдам тебя ему никогда, слышишь? Ты столько раз был из-за него на волоске смерти. А ты знаешь, каково мне было ждать тебя в гостинице, тогда, несколько дней? А потом тебя еще принесли в носилках. Я не хочу, чтобы этот человек был тут.       – Сын, Аоми и Кай - его дети. Беременность тоже вызывала в нем агрессию, но больше у нас было от того, что мы просто не созданы друг для друга. Над нами просто пошутили, обозвав нас парой. А пошутили Боги – подняв его голову, за подбородок, прошептал ему тихо:       – Позови его, сын.       Мне было плевать на то, как я выгляжу, я жадно разглядывал его бледное и осунувшееся лицо. Он выглядел как, всегда великолепно, не смотря на излишнюю худобу. Ему шел этот костюм, черные брюки обтягивали его и без того стройную фигуру и длинный пиджак был распахнут, показывая на свет белую рубашку. Не зная искусство аноши быстро одеваться, я сказал бы, что он приготовился куда-то идти.       – Захар, ты очень красив, как и прежде. Позволь подойти ближе? – он вроде бы и спрашивал меня, о таком малом, а казалось, что на самом деле прекрасно понимал - я буду бороться до конца, опять доведя его до вспышки агрессии. И пытался сразу показать, что готов идти на уступки, но я знал, что это ненадолго, и он опять сорвется.       – Ты пришел шантажировать меня, опять? Зачем ты здесь? – все снова повторялось.       – Я пришел предложить, тебе выйти за меня замуж. И я готов на все на уступки, на все готов. Я готов слышать тебя, и только с тобой решать все проблемы. За все это время я понял, что значит быть равным до конца, а не только в постели, как думал вначале нашей встречи и нашей судьбы – я отрицательно мотал головой.       – Ты не простишь меня, и это твое право – я не готов быть без тебя. Я готов сесть в темницу и искупать свои грехи, которые я совершил в отношении тебя – с этими словами он вышел из комнаты. И сердце вдруг ожило и забилось. Я не готов жить в этом мире без него. Меня всегда грела мысль, что он где-то есть, живой и невредимый, и у него все хорошо. Вот это меня всегда больше радовало. Я был счастлив, если счастлив он и всегда утешал себя, что у него все хорошо.       – Стар, назад! – и дверь чуть не снесли, почти сразу. Слуга ворвался и сообщил, что воин-аноши вышел, только что и сел на зверя. Я, пошатываясь, вышел на улицу и заорал:       – Вернись, Стар, я тебя простил! – Из тени вышел Стар, он подбежал ко мне, и тут же взял меня на руки.       – Люблю тебя, Захар, мой Захар, только мой – я хотел было сказать об эльфе, но он не дал мне этого сделать. Мы разговаривали и разговаривали, не могли наговориться. Но вначале, когда он положил меня на кровать, чмокнул в губы и прошептал:       – Я к Архану быстро схожу. Я не думаю, что он меня простит, но ты меня не простишь, если Архан будет страдать за тебя – я кивнул. Они долго разговаривали, очень долго. Слуга два раза приносил им еду. Я пытался ходить все это время, но не получалось. Аоми смущаясь, сказала мне, что она приготовила обед и ужин, и все еще ждет нас. А сама, сняв передник, побежала к брату. Они вышли только к ужину, учитель Архана воинственно обогнув Стара, кинулся к Арху. Архан мрачной тучей осмотрел всех нас, и сев за стол вздохнул.       – Аоми, Кай, у нас для вас новость – те заулыбались и как обычно, в ожидании подарка, замерли. Владыка, видя их реакцию, любовался ими.       – За этим столом сидит ваш отец – те кивнули, глянули на меня, а я отрицательно помотал головой. И они, также улыбаясь, глянули на учителя Арха, тот чуть под стол не сполз, бледнея. И тут они опустили взгляды на стол, не повернули даже головы к Владыке. Я прокашлялся и проговорил:       – Да, Владыка ваш отец, малыши. Пусть между нами все было не так хорошо, как хотелось бы, но я желаю вам найти свою любовь, как и я. Мы до сих пор любим друг друга. И вы все дети любви, у вас есть еще одна сестра, которая сейчас правит вместо Владыки, потому что он отправился на мои поиски – портал открылся, и Наэлия кинулась мне на шею. Затем кинулась к Арху и с интересом остановилась перед Аоми и Каем, ведь они были ей родные.       – Сразу двое, мальчик и девочка, пап ты превзошел себя. Я так мечтала о сестричке – Аоми покраснела и встала, порывисто кинувшись к ней и обняв ее, зарылась в ее волосы лицом.       А уж о втором братике я и мечтать не могла, мои хорошие, еще и близнецы – Кай чуть ли не скулил от радости. И Най сама вытащила его из стола, обнимая обоих.       – Арх, как ты изменился. Теперь я пониманию, почему говорят, что в академии боевых наук самые красивые будущие воины – Рен, видимо чувствовал себя лишним, все время смотрел на выход. Я обнял его и прошептал:       – Ты теперь член нашей семьи, и не думай, что мы долго вам дадим гулять. Свадьбу Владыка вам поможет устроить – Стар ревниво наблюдал за нами, а когда я отлип от Рена, то тут же подошел ко мне и положил руки на мою талию, слегка прижав меня. Гомон стоял невообразимый и мы не могли ничего друг другу сказать, просто не слышали, из-за вечно шумной Аоми. И тут слово взял Стар:       – А вы не хотите перебраться ко мне во дворец? Сегодня там празднование, в честь моих малышей, в связи с тем, что они проучились год, и самые лучшие на втором курсе – те переглянулись, а Наэлия начертила портал. Они вместе с ней вошли в него. Арх отрицательно мотнул головой и обняв меня прошептал:       – Я с Реном к нему домой, Ма. В письме сообщу адрес, ладно? – я кивнул. И мы остались одни. Я сел за стол и неохотно стал ковырять вилкой в тарелке, меня до сих пор подташнивало и мутило. Отпив чай, я наконец-то поднял взгляд, на Стара.       – А теперь рассказывай. Как ты жил без меня? почему ты решил, вновь, все-таки вернуть меня? Ведь то, что ты натворил со мной, ты же чуть не убил меня - это повлияло на всю нашу семью, Владыка – он не отводил взгляда и встав прошелся по столовой.       – Ты неизменен своим вкусам, мой родной. Столько лет прошло, а ты все со своей Земли стили несешь, в свой дом.       – А может, я хочу домой и тоскую по нему? – прошептал я, и тот присев рядом со мной заговорил, обжигая меня своим дыханием.       – Вот также и я. Живой вроде бы, но тоска по тебе гложет меня, и наполнить пустоту эту не кем. Одна дочь осталась моим лучом света… Помнишь, как ты говорил, когда я у тебя украл сына. Ты сказал, что он все, что у тебя осталось. Что он твой луч света. Что ты жив ради него. Вот так и я, а дочь выросла и уже сама смело правит, умело выслушивает своих подданных. Я уже и не нужен особо у трона, и я попробовал его оставить. Вдруг на меня нахлынули воспоминания о тебе и больше ни о ком. Я женился на мужчине, которого ни разу не тронул. Я попробовал с ним, но понял что он не переживет ни одной ночи со мной, а крови своей я не смог ему дать, я посчитал что так изменю тебе еще больше. Он услаждал меня ртом, а я ни разу так и не кончил, ни с ним, ни с кем-то другим, после него. Ты моя долгая болезнь, любимый, и та ночь, что ты мне подарил, была самой лучшей, даже не смотря на то, что ты был в теле женщины – я боялся ему говорить о том, что я уже спал с эльфом, и мне даже все понравилось. Но сказать мне это хотелось, чтобы быть честным… хотя, может потом сказать?       – Я не был верен тебе, и если честно, не собирался им быть – он склонил голову и прошептал:       – Не говори мне об эльфе. Он тоже болен тобой, и все эльфы завидовали женщине-аноши, что пленила сердце самого холодного эльфа страны. Он мечтает только о тебе, считает дни до встречи с тобой, любимый. Его брат Лютиэль даже ревновал его. А ведь мой враг любил мужчин и только их, но его сердце теперь в твоих руках – я перебил его:       – А твое сердце не обманывает тебя, Владыка. То, что ты принимаешь за любовь – может это просто желание сломать и разбить? Может, добившись меня, ты так же снова откинешь меня от себя, и не дашь быть услышанным? Снова оставишь в одиночестве? – он снова склонил голову в поклоне и едва сдерживаясь, сказал:       – Захар мое тело - только твое. Боги не дали мне уйти в разврат и похоть. Они каждый раз приходили ко мне и требовали очистить свое тело и разум. И только так я обрел покой и ясность ума. Когда вы покинули дворец с сыном, я потерял голову и не давал к себе подойти никому, очень долгое время. Своего мужа я прогнал, как только он сломал твои вещи, в нашей с тобой комнате любви – я подошел к нему сам и сжал его в объятиях.       – Тебе было очень плохо, да? Прости, что меня не было рядом с тобой. Я думал, что покидаю тебя для твоей же пользы, и верил, что ты счастлив. Ведь ты говорил, что он твоя пара.       – Я обманул тебя, а меня обманул мой муж, на камне правды. И твоего сына тоже он украл, но он это сделал под моим влиянием. Он думал что, сломает тебя, и ты станешь моим рабом, что ты сломаешься там зале. Но ты был погружен в любовь к своему сыну, и ради него ты пришел больной, не излечившийся снова, не побоявшийся, ни меня, ни Богов. Ты был готов на все, даже умереть, и я снова ревновал тебя. Ты смеялся, когда я наказывал тебя, и мое сердце оплакивало каждый мой удар, по тебе. Даже мой муж понял, какую совершил глупость, он понял, что меня ему никак не вернуть – он прижался ко мне и стонал мне в висок.       – Ты святой, Захар, о Боги, ты святой, ты меня жалеешь, что не был рядом со мной, когда мне было плохо от того, что я резал тебя. А сам не мог восстановиться телом. Ты простил меня, я вижу это, и от того мне сейчас еще хуже – я снимал с него одежду прямо в столовой и ласкал его тело, разглядывая его и вспоминая его каждый шрам, каждую родинку. И я видел, что оно прекрасно и меня согревала мысль, что тело до сих пор принадлежит мне.       – А твоя душа до сих пор принадлежит мне, Стар? – он встал на колени и прошептал:       – Полностью! О, мой Владыка, есть Стар и Захар вместе, и больше никак. Я твой раб, и только тобой дышу, мои мысли только о тебе, Захар. Давай забудем, что было между нами, и начнем все сначала? – я отрицательно мотнул головой, и Стар поняв это по-своему, прохрипел задыхаясь.       – Тогда лучше убей меня. Не видеть тебя - для меня большее наказание, которое я больше не выдержу – подняв его голову, за подбородок, я прошептал:       – Как я могу забыть те все ночи, что ты подарил мне, как я могу позабыть, как ты учил меня любить себя, ведь я раньше только женщин любил. Нет, мы просто не будем жить прошлым, но учтем свои ошибки. Я постараюсь, чтобы ты был счастлив, Стар – и тот положил голову мне на колени. Нам не нужно было сейчас близости, и он, подняв меня на руки, унес в спальню, но я воспротивился.       – Я не хочу здесь спать, с тобой. Давай-ка неси в ту гостиную, которая моя, она на втором этаже. И он быстро перенес меня туда. Мы легли у камина, как и тогда, обнявшись уснули, как младенцы. Как же было приятно просыпаться в его объятиях, не успел я тихонько вылезти из под теплого бока, как меня скрутили, и закинув на плечо, утащили в ванну.       – Стар, может ты, поставишь меня на пол? – он хриплым от сна голосом прохрипел:       – Нет. Только со мной пока будешь везде ходить, по дому, а то вдруг пропадешь – пришлось справлять свою нужду на его глазах.       – Стар, мне неудобно ну отойди, блин, ну хотя бы отвернись, Стар! – я шипел от этой неловкости.       – Ну, любимый, прекрати, ты до сих пор смущаешься и сразу такой милый.       – Все, ты меня вывел, Стар – я кинулся на него и запрыгнул ему на спину и тот, довольный, поскакал по столовой. Рассмеявшись в голос, я сполз с него… так и остался сильно прижатым к нему, уже по своей воле. Он смотрел в окно, голый, сложив руки на груди, а я, обхватив его торс, прижимался к нему всем телом.       – Красиво здесь у тебя, Захар. Вы здесь прожили без меня столько лет, а я даже не догадывался о том, где ты – он прижал меня к себе со спины и зарылся в мои волосы лицом.       – Ты ревнуешь, опять? – он дернулся.       – Какие они были, малыши? – я вздрогнул.       – Они были и остаются самыми прекрасными детьми. А еще они часто спрашивали о тебе, и тогда у меня портилось настроение, на весь день. Так сильно я тебя ненавидел. Я просыпался среди ночи, в поту, и бежал в комнату своих детей, мне казалось, что ты их всех украл. Заливаясь слезами, я целовал их и благодарил Богов, что ты меня не нашел. Ладно, я пойду, приготовлю покушать. Хотя я сначала сполоснусь – я отвернулся от него и вошел в горячую, исходящую паром, воду. Помыв себя мочалкой, и вымыв голову, я проскользнул в спальню, чтобы прийти в себя. Одежда на мне появилась сразу, стоило только вспомнить о Владыке, стоящем голым в моей столовой.       Мы не сразу пойдем навстречу друг другу, и я, честно говоря, вообще боялся, что не смогу с ним спать, в одной кровати, но ночь прошла и все вроде бы хорошо, пока. Главное, чтобы он не лез ко мне, требуя близости. Я вышел на кухню, радостно глядя, как он принимает ванну. Я расставил тарелки на столе и позвал Стара.       – Стар, завтрак на столе и надо проверить детей, в твоем дворце. Я волнуюсь за них – он что-то промычал и я почувствовал, что что-то не так. Вскочив, я рванул в ванную комнату, и чуть не вырвав дверь с петель, залетел в ванну. Он не мылся, а стоял, прислонившись к стене, и тихо рыдал. Я обнял его и положил голову на плечо.       – Стар, прости, что расстроил тебя, я не хотел этого, честно – тот отнял руки от лица и прыгнул в ванну, осторожно огибая меня. Я двинулся следом за ним, одетым, прямо в воду, и сев ему на бедра, поднял подбородок, чтобы заглянуть в его глаза.       – Захар прости, родной мой, за все это. Прости – я приник к его рту и стал ласкать его, медленно обводя языком его губы, и приникая к нему все глубже и глубже. Он вздохнул и обнял меня в ответ. Затем, мы оторвались друг от друга, и я стал мыть его, аккуратно, нежно, намыливая его голову, проводя мочалкой по его красивому телу. Ополоснувшись, мы вышли голые, на свой первый завтрак, после стольких лет разрыва. Он хмыкал и хвалил все время мою еду и каждый раз брал за руку, слегка пожимая ее.       – Пришлось выполнять все женские обязанности, Стар, а я еще пробовал вышивать и вязать по памяти, но ничего не вышло – я рассмеялся в голос и замолчал, видя, как на меня смотрит Стар. Он медленно встал, выходить из-за стола, не отрывая от меня взгляда, и в моем паху все болезненно отозвалось на его возбужденный взгляд. Я тоже медленно стал вставать, прячась за стулом, стал медленно отходить к выходу из кухни в столовую. Хриплым голосом Стар спросил:       – Думаешь, стул тебе поможет, любимый? – я хмыкнул, и выскочил за дверь, прячась в кладовке, глядя на выход в щелку. Он, широко улыбаясь, вышел медленной походкой, повернулся ко мне спиной, и стал подниматься на второй этаж, поскрипывая ступеньками. А потом вдруг раз и пропал. Как так? Я мелко задрожал и голос совсем рядом у двери прошептал:       – Ты думаешь, что ты теперь можешь от меня скрыться или спрятаться, да? – и вдруг моя рубашка распахнулась, по моему телу прошлись пальцы, такие прохладные и в тоже время теплые. Меня охватило пламя, и пах окаменел. Его прижатая сзади грудь и член, возвышавшийся твердой скалой, начал очень медленно тереться о мои ягодицы. Я, застонал и ноги подогнулись. Стар тут же поднял меня на руки и понес в нашу гостиную. Положил у камина на шкуры. Он медленно целовал, спускаясь по шее, груди, слегка остановился на сосках и застонал, введя в меня пальцы, уже смазанные смазкой (и когда только успел). Я раскрыл ему ноги навстречу и стал нервно дергаться.       – Малыш, как же я тосковал по твоему телу, не торопись, пожалуйста, дай мне насладиться. Боги я сейчас взорвусь, так и не войдя в тебя, да так… мой малыш – он вошел в меня весь и застыл.       – Малыш, какой ты узкий и горячий, не дергайся, малыш, и смотри на меня – он навис надо мной и едва шевельнулся во мне, и сладкая дрожь пронзила меня, насквозь.       – Владыка, что ты сам со мной творишь, ну же, не останавливайся, я умоляю, – я захрипел под ним, отчаянно пытаясь насадиться на него. И он, услышав мои молитвы - стал медленно раскачиваться, двигаться назад и вперед, и все больше наращивал темп, мы очень быстро кончили, вдвоем, судорожно дыша и обнимаясь.       – Я не выйду из тебя, не дождёшься, малыш – он впился в меня снова поцелуем и я потерял голову, и сразу же задвигался под ним. И он начал опять двигаться во мне, пока полностью не заполнил меня. Какая эта мука, сладкая мука, чувствовать в себе любимого, он перевернул меня, поставил на коленки и с силой вошел в меня, с одного удара, тут же взял большой темп, и тело снова прошила истома, я выгнулся под ним, насаживаясь все глубже и сильнее. Он кончил, первый, прошипев мое имя, и я прокричал его имя в оргазме, с трудом проталкивая в себя его член еще глубже, а после я свалился на шкуры. Потом мы целовались, как в первый раз, узнавая друг друга больше и ближе.       – Закрой глаза, Владыка – он послушно закрыл, и я стал целовать его, иногда кусая губы, и он нетерпеливо прихватывал мои в ответ. Затем он открыл глаза и спросил:       – Захар, скажи, что все это не сон, сколько раз во сне я принимал все это за настоящее, и сердце вспыхивало от нашей близости, а низ живота ломило от наслаждения, и сколько раз, я входил в твое тело и тут же просыпался, ища тебя в постели. Я звал тебя, выл, скулил, как тот рейнар в лесу, когда зовет свою пару. Прошу, не покидай меня, а если захочешь уйти - лучше сразу убей. Мир без тебя не имеет смысла, любимый. Он пустой и холодный. Нет ни одного такого взгляда и честной, открытой любви, как твоя. Я боялся своих чувств к тебе, ты завладел, как мне казалось, сразу всем мои сердцем, а я так прятал свои чувства от всех, как было раньше. Я привык только использовать всех. А ты отдал мне всего себя, и ушел гордый и такой полный любви, забрав мое сердце с собой. Наши дети будут восхищаться нашей любовью – я лег на его грудь и стал слушать его удары. Тишина. Тук – тук – тук. Выдох Стара, вдох. Тук – тук – тук, словно больше и ничего не надо, он рядом и я обожающий его всего.       Мой член снова напрягся и я, смазав пальцы, стал растягивать его дырочку, которая охотно поддалась на мои ласки, погладил его простату и он замычал:       – Такая острая ласка, Захар, и я снова хочу, что бы ты отымел меня. Чтобы сильно, порочно и страстно. Быстро, потом долго, и еще много раз, Захар – я улыбнулся, наклонился над его членом, и провел по нему языком, слегка оттягивая плоть над головкой.       – Малыш, ты издеваешься? – он толкнулся мне в рот, и я насадился на его член полностью, ртом. Он выгнулся и снова зашипел, а я стал тереться, об его анус, своим членом.       – Войди в меня, ну же, пожалуйста, любимый.       – Перевернись – он послушался. А я тут же встал за ним и одним движением вошел в него, оттягивая его волосы назад и шлепнув по ягодице, стал толкаться в него грубо, хлопая его по ягодицам, пока они не стали розовыми, а я лишь стиснул ягодицы и убыстрил темп. Голова кружился от ощущений полной власти над моим и только моим Владыкой, он насаживался на мой член, и снова прохрипев мое имя - стал бурно кончать, чуть не рыдая. Я, не сдержавшись, отпустил свое желание и тоже хватался за него, как за спасительную нить, кончил в него, царапая его спину и вздрагивая.       – Люблю – прошептал я       – Люблю – прошептал он в ответ.       – Спасибо тебе за все, любимый – он снова мне прошептал.       Сколько мы еще лежали, глядя на догорающий камин, не знаю, но желудок предательски заурчал и я, на дрожащих ногах, сотворив на себе одежду, пошел к двери, глядя на спящего мужа… будущего мужа.       Никуда он от меня не денется, сам найду его, и заставлю на себе жениться. А что, это идея. Кольца я ведь умею делать и как раз, два камня подходящих есть. Я спустился в подвал, прихватил камни, и зажал их в оправе кольца. Как будто я чувствовал, что будет такой момент и готовил несколько очень красивых колец, придумывая вязь оправы для прозрачных, как слеза, алмазов. И взяв их с собой, наверх прошел на кухню, чтобы приготовить, хотя скорее просто разогреть обед. Ведь малыши во дворце обедают, а суп еще вчерашний остался, который приготовила для нас Аоми. Тут моя одежда пропала, и я порадовался, что кольца убрал в футляр, который лежит на столе. Мой муж стоял в проходе и смотрел на меня. Я развернулся, и не сводя с него взгляда, сказал:       – Я хочу показать, как в моем мире принято делать предложение – он прохрипел.       – Какое предложение, малыш, иди ко мне.       – Подожди, любимый – я подошел и встал перед ним на одно колено.       – Стар, согласен ли ты жениться на мне, я предлагаю тебе мое кольцо, которое ты должен согласиться взять – он несмело и растеряно смотрел на меня.       – Ну, ты меня совсем смутил, конечно же я согласен, любимый, а дальше что я должен делать? – я улыбнулся и встав - одел ему кольцо на палец.       – Вот это означает, что мы помолвлены, и ты теперь дал согласие на помолвку – он достал другое кольцо и встал на колено.       – А ты согласен жениться на мне, Захар, Владыка мой? – я улыбнулся еще раз.       – Согласен, очень даже. Надевай мне кольцо и целуй меня Владыка мой, ТОЛЬКО МОЙ! – он подскочил на ноги, и одел кольцо на мой палец. Затем очень медленно приблизил свое лицо к моему, облизал свои пересохшие губы, и я обняв его за шею, сам стал целовать, властно, глубоко, и он сразу застонал.       – Хочу тебя, Захар – я хмыкнул.       – А я кушать хочу – отвернулся от него, и пошел к столу, но он, надавив на мою шею, заставил опереться о стол и наклонил меня.       – Владыка, мне кажется, ты перегибаешь палку – он засмеялся.       – Хорошо, можно и по другому, любимый, чтобы ты не болтал много – и он развернул меня в воздухе, к себе лицом. Сел на стул, трогая свой возбужденный член, ой да он смазывает его. Я плавно опустился на него и он протолкнулся внутрь, наполняя меня всего и я застонал.       – Теперь кушай и меня корми, но я буду в тебе, чтобы ты не убежал снова от меня, малыш – руки дрожали, поднося ложку к его восхитительному рту. Я сглатывал уже по причине голода другого рода. Мне хотелось, чтобы он двигался во мне, а он лукаво посматривал на меня. Я закончил его кормить, и он сам стал кормить меня с ложки, как ни в чем не бывало. Словно и не был я на его члене, сильно возбуждённом члене. Вот это выдержка! Давясь едой, я все-таки съел все, что чем он меня кормил, а хотел бы его поцеловать, и чтобы мы занялись чем-то более серьезным на данный момент, но он протянул стакан с соком, держа его между нами.       – А попить, любимый? – и двинулся снова во мне. Я взял стакан в руки и поставил его на стол.       – Нет, дорогой – и стал плавно на нем двигаться, часто задышал, словно с пробежки. Он вышел из меня, и толкнув к столу лицом - разложил на нем, роняя стаканы и тарелки на пол, вошел в меня, с новой силой, а я чуть не потерял сознание, он мне даже не дал двинуться. Его движения во мне были такие сильные, уверенные и я уже содрогался от спазмов оргазма, сжимая скатерть в кулаках. Он, толкнувшись во мне еще раз, тоже кончил, падая на мое тело.       – Малыш, я все время тебя хочу, и ревную ко всему, на что ты смотришь. Хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Пошли в постельку – я дернулся.       – Стар, мы потом ходить то сможем? А то я уже не могу, помоги мне, любимый – я и вправду не мог ходить, сильно больно не было, но ноги дрожали, и зад немного ныл. Ну, я ему еще покажу, сам не сможет ходить – он усмехнулся, беря меня на руки, прикусил мое ухо и я дернул его за волосы, оттянув их назад и вгрызаясь зубами в шею, якобы сейчас буду перегрызать, давясь от смеха.       – Ну, что ж, ты сам нарвался, малыш. Ты, давно, не пил моей крови, малыш, а я твою, и ты такой вкусный.       Оторвались мы друг от друга через четыре дня. Стар посылал детям сообщения, в письме, о том что мы пока заняты, и обязательно придем во дворец, как только освободимся. Я написал сыну, чтобы он взял в свои руки магазин с украшениями и счета в банке, они были давно переписаны на имя всех детей, на трех счетах. Просто пополнялись каждый раз. Основную сумму я держал уже дома, давным-давно, из-за того что часто приходилось платить учителям, которые учили Аоми. Все-таки она первая девочка в той академии и приходилось сглаживать все довольно часто. Вот я и взял всю основную сумму домой. Зато сегодня, спустя неделю, после того как Владыка отбыл во дворец, я передавал деньги старшему сыну. Давно уже можно было посадить его за огранку камней, он пошел характером в меня и с удовольствием тоже занимался этим.       – Пап, ты ведь будешь теперь с ним, да? – я кивнул, и он разочарованно отвернулся.       – Сын, я никогда от тебя не отвернусь, и не забуду о тебе, помни об этом. Ключи от этого дома у тебя есть. Он сейчас будет свободен, так что можете переезжать сюда со своим любимым, я разрешаю. Все же не в его казарме жить – он засиял и кивнул.       – Камней я тебе там положил, в сейфе лежат, что хочешь с ними делай, только учет всему веди, ладно? Деньги на все случаи в том же сейфе лежат, их много. Плюс ко всему у тебя есть свой счет, который я давно уже пополняю на ваши неизбежные случаи – он обнял меня.       – Пап, обещай мне, что ты скажешь мне, если он тебя обидит, ладно? – я кивнул.       – Не переживай, думаю время расставило все на свои места и мы разобрались в своих чувствах друг к другу. Я не представляю свою жизнь без него, и видеть его мертвым не хочу, я не хочу жить там, где его нет. Я люблю его Архан, думаю, что ты понимаешь меня. И если у тебя будут проблемы с твоим учителем - знай что я всегда буду рядом, ни смотря ни на что, – он кивнул и снова обнял меня.       – Ты лучший, пап, я хочу и буду таким же отцом. Ты для меня идеал – было очень приятно слышать эти слова от своего сына. Ближе к вечеру, когда они перенесли свои вещи, а я вошел в порт, который создал Стар, придя за мной.       – Как же я скучал по тебе, родной – он покрывал мое лицо поцелуями.       – Ну, Владыка, мы же только утром расстались – он отодвинулся от меня.       – Я не хочу с тобой расставаться ни на минуту, ясно? – я кивнул, прижимаясь к нему ближе, и страстно ответил на его поцелуй.