The looking glass

Как-то раз в Кэссиди выстрелили разрывным в живот. Кровищи было до жути, кишок куски полетели, да и еще всяких разных гнилых потрохов - и потом никак было не встать. Пытаешься сдвинуться, а не получается, потому что там, где должен быть позвоночник и селезенка - черно-красная пустота. Когда Кэссиди удается прикоснуться к Джесси, ощущения примерно такие же - как кусок позвоночника вырвали. Это прикольнее выпивки и дури, но привыкание страшное. Кэссиди часто ломает, и ему приходится пожирать Джесси глазами, чтобы хоть немного попустило. Еще, конечно, помогает виски - виски от всего помогает - но все еще тянет. Это даже не голод - хотелось бы его сожрать, Кэссиди бы еще тогда в церкви вспорол Джесси горло. Кэссиди хотел. А когда наклонился, чтобы подхватить безвольно болтающуюся голову, как током ударило. И разрывными в живот. Только не так, что адски больно, и хочется, чтобы кто-нибудь сжалился и снес тебе голову. Больно - и хорошо. Хотелось не разрушить, а сохранить, и таких приходов у Кэссиди не было даже с самых качественных опиатов в каких-то лохматых годах. А когда Джесси обратился к нему, как давний друг, улыбнулся и сказал что-то типа "я рад, что ты тут", хотя этому не было особой причины, ведь Кэссиди полон дерьма, он понял, как именно влип. Влюбился. Со своими прошлыми влюбленностями Кэссиди поступал так - рубил правду-матку, получал приглашение нахуй и уходил из их жизней. Влюбленности жили счастливо, Кэссиди не горевал и сделал железный вывод - самая счастливая любовь это та, от которой съебал. А у таких выродков, как Кэссиди, лучше вариантов и не бывает. Кэссиди хочется чего-то еще, кроме наркоты, и он знает, что его желание совершенно точно одностороннее. Но это ничего, он переживет - умереть-то никак не получится. Он спасает Джесси, пьет с ним, ходит в одном халате по церкви, и все больше и больше влипает. *** Джесси когда-то очень любил Тюлип. Это было давно и с тех пор у него почти зажил шрам, оставшийся после их драки. Теперь Тюлип планомерно ебет ему мозг, и больше ничего. На самом деле, Тюлип - воплощенный соблазн: она горячая, взрывная и предлагает месть. Предлагает проверенный путь, включающий в себя секс, насилие и принцип талиона. Тюлип - первобытная простая страсть. Тюлип - грех. А Джесси собаку съел на том, чтобы грешить двадцать четыре часа в сутки. Из него хреновый проповедник. В городе ему не по себе. Уехать с ней - вернуться домой по-настоящему. Но каждый раз, каждый ебанный раз, Тюлип творит хуйню. Она говорит лишнее, делает неприемлимое, и Джесси хочется уйти от нее и никогда больше не слушать ее уговоров. Обычно он так и делает - уходит в церковь, где из людей только долбоеб на его чердаке. Кэссиди пиздит без умолку, но почему-то Джесси от этого только смешно. Кэссиди похож на Тюлип, как зеркальное отражение - делает вроде то же, но результат другой. Во взгляде Тюлип ему вечно мерещится предательство, кажется, что все, что она придумала - наеб, чтобы отомстить за старые грехи. Кэссиди по неизвестным причинам можно рассказать все и не бояться. Может, потому что он обладает удивительной способностью все забывать. Кэссиди похож на Тюлип. Чем больше Джесси ненавидит Тюлип, тем лучше относится к Кэссиди. И Джесси понимает - ненавидит и любит он за одно и то же, только в одном случае он имеет дело с бешеной бывшей, а с другой - с ирландцем-наркоманом, и разницы-то между ними ни на грош. Но потом он как будто начинает просыпаться. Точнее, не он, а Сила - Сила, ведь Кэссиди говорит, что он джедай. Кэссиди хочется рассказать, увидеть, как в мутных глазах проявляется проблеск сознания от живого интереса - и Кэссиди в восторге. В голове окончательно щелкает, когда Кэссиди начинает что-то затирать про дар, который не должен стать проклятием. Уверенно так. Заботливо. Рокировка, перемена мест. Он ненавидит Тюлип, и, кажется, он влюбляется в Кэссиди. Джесси уверен, что это нечто, близкое к любви, потому что желаемое у него на ладони, но он этого не возьмет. Кэссиди он не нужен, и Джесси иного он не внушит. Правда, кажется, что когда Джесси случайно касается Кэссиди, тот начинает нервничать. Но это кажется.