heat

Жара — это полный отстой. Чонгук убедился в этом примерно в самом начале летних каникул, когда его херанул солнечный удар и он лежал с мокрым полотенцем на лбу, проклиная глобальное потепление и чувака на небе, который этим всем заведует. За что, Господи. Я ведь всего лишь хотел отдохнуть летом от учебы и покататься на скейте с друзьями. А теперь если Чонгуку вдруг кто-нибудь даже пройтись от дома до магазина предложит, он просто пошлет этого человека нахуй. Ибо уверен — если выйдет на улицу, воспламенится и сгорит к херам под обжигающими солнечными лучами. Как вампир какой-нибудь. А пока он сидит дома, смотрит по телевизору муть про шестнадцатилетних матерей и обмахивается пультом заместо настоящего веера. От пульта, конечно, толку мало, а вставать и соображать что-нибудь больше похожее на веер, чем пульт от телевизора, как-то неохота. В такую жару вообще грех передвигаться, кроме как переворачиваться с одного бока на другой. А Чонгук, кстати, вполне заслужил звание мастера спорта в этом деле. Как-никак уже третью неделю подряд этим только и занимается. Офигенное лето, знаете. Просто потрясающее. Господи, за что. В дверь стучат, и Чонгук разочарованно стонет. Вставать пиздецки лень. Как жаль, что у него в квартире нет дворецкого. Или кондиционера. Тоже было бы неплохо. Чон плавно стекает с дивана на пол, кое-как встает на ноги и плетется в прихожую. Ебал он эту жару. Ебал он это лето. Ебал он… — Привет, Чонгук! — радостно улыбается Тэхен, заходя в квартиру. — Я подумал, тебе тут скучно одному, и, типа, ну. Пришел. А вот Ким Тэхена не ебал. Хотя, хотелось бы. — Привет, — Чонгук приваливается к косяку, чувствуя, как предательски задрожали колени и стук сердца сбился с привычного ритма. Знаете, быть влюбленным в сокурсника — очень дерьмово, на самом деле. Особенно, когда вы с ним лучшие друзья. Особенно, когда он имеет полное право заявляться к тебе домой в любое время суток и заставать тебя в самых неудобных ситуациях. Начиная с танцев в одних трусах под «рингу лингу» и заканчивая просмотром гейского порно. А ты не можешь выставить этого самого сокурсника за порог или попросить, чтобы он больше не приходил, просто потому что хочешь, чтобы он приходил. И пусть вот так — неожиданно и без предупреждений. В этом даже какая-то своя прелесть есть. И вообще, лучше так, чем никак. — Че делаешь? — спрашивает Тэхен, скидывая с ног сандалии и шлепая босыми ступнями на кухню. — Жрать хочу ужасно, у тебя есть ништяки какие-нибудь? — Да, там в морозилке вроде столетняя мороженка оставалась. Если не боишься, то ешь на здоровье, — Чонгук следует за Тэхеном, засматриваясь на то, как изящно он виляет бедрами. Этот парень даже в такую жару умудряется выглядеть непозволительно красивым и сексуальным. — Ну так че делаешь? — Тэхен нагибается, выдвигает ящик морозильной камеры, копается там в поисках мороженого. Чонгук думает: ну, знаешь, Тэхен, прямо сейчас я вот пялюсь на твою задницу. Думает: боже, надеюсь, я мороженку там в самую глубь морозилки запихал. Говорит: — По МТВ какое-то шоу про беременных малолеток идет. Очень увлекательно, на самом деле. Хотя, твоя задница гораздо увлекательнее. — Мм, — мычит Тэхен, захлопывает дверцу морозилки и выпрямляется. — Нет там мороженки, блин, — вздыхает, — ну и жара. И стягивает с себя футболку. Одним движением. Как будто в кухне нет даже намека на присутствие Чонгука. Как будто он у себя дома. Вот так вот просто. По-тэхеновски. Снимает с себя футболку и бросает ее на стул. Чонгук подавляет восхищенный возглас, скользя жадным взглядом по обнаженному телу. У Тэхена впалый живот и ребра просвечивают через кожу. Песочную такую, чуть загорелую кожу. И засосы на ней смотрелись бы весьма эстетично. Тэхен будто не чувствует на себе прожигающего взгляда и открывает холодильник, небрежно почесывая шею. — О, газировка, — замечает он. — О, вишневая. Достает бутылку из холодильника. Отвинчивает крышку. Делает глоток. Одна ярко-бордовая капля срывается с его губ и красиво стекает по подбородку, теряясь в линии ключиц. Как в замедленной съемке. Чонгук не знает, как капля может красиво стекать, но на Тэхене походу все красиво выглядит. Чонгук вообще, если честно, сейчас себя персонажем какого-то порно чувствует. Сначала футболка, теперь это. Чонгук вообще, если честно, сейчас старательно пытается не обращать внимание на пульсирующее желание подойти и слизнуть эту чертову каплю с тэхенового тела. Очень пытается. Очень. — Что-то ты какой-то тихий сегодня, Гукки, — говорит Тэхен, убирая газировку обратно в холодильник. — Все нормально? Чонгук сглатывает. — Вполне. Может, телик посмотрим? И вот это было полнейшей ошибкой, Чон Чонгук. Ты лоханулся. Жестоко. Потому что сидеть рядом с полуобнаженным Ким Тэхеном еще хуже, чем просто смотреть на полуобнаженного Ким Тэхена. А еще возбуждает ужасно. Чонгук старается незаметно вдыхать через нос, а выдыхать через рот. Чтобы хоть как-то успокоиться. Потому что Тэхен, прижимающийся горячим плечом к плечу Чонгука — это слишком. Они смотрят какую-то дико романтичную дораму. Тэхен положил лохматую макушку на плечо Чонгука, а Чонгук пытается незаметно вдыхать запах его волос. Кажется, они пахнут кока-колой. Недавно Тэхен рассказывал ему, что обожает мыть голову девчачьими шампунями с изображением диснеевских принцесс на тюбике, так что вполне возможно, что они пахнут кока-колой именно из-за такого шампуня. Ким неожиданно кладет ладонь на грудь Чонгука и придвигается ближе. Чонгук выдыхает. Сердце заходится в бешеном темпе от такого вроде бы невинного прикосновения, и Чонгук молится всем существующим богам, чтобы Тэхен этого не заметил. А Тэхен начинает невесомо, слегка касаясь кончиками пальцев, выводить какие-то непонятные узоры на теле Чонгука. И даже такие невесомые, сквозь футболку — но прикосновения чувствуются настолько ярко и остро, что кровь приливает к паху и хочется податься навстречу чужим пальцам. Тэхен придвигается еще ближе и хрипло шепчет в самое ухо: — Вау. У тебя так сердце быстро бьется. Чонгук сглатывает. — Мне просто жарко. Очень. Ким проводит ногтями по чужой грудной клетке, прямо над сердцем, и обжигающе выдыхает: — Так сними футболку. Чонгук готов упасть в обморок, честно. Это все слишком не похоже на реальность. Но он послушно стягивает с себя ненужный сейчас предмет одежды и отбрасывает в сторону. Тэхен тут же прижимается сильнее, снова распаленно дыша в чужое ухо и невесомо скребя ногтями по чонгуковым ребрам. — Вау. Оно, кажется, теперь бьется еще быстрее, — шепчет он и прикусывает мочку уха. Чонгук резко вдыхает носом воздух и прикрывает глаза. — Тэхен, — хрипит он. Ким аккуратно и мучительно медленно оставляет поцелуи на его шее. Прижимается сухими губами к каким-то волшебным участкам кожи, заставляя Чонгука желать еще больше. — Тэхен, — зовет он. Тэхен приближается к его губам и замирает в жалком миллиметре от. Смотрит на Чонгука, обхватив ладонями его шею. Рвано дыша в его приоткрытый рот. Чон чувствует, насколько сильно тот возбужден. Они оба уже на пределе. — Я хочу тебя, — выдыхает Чонгук. — Я тебя тоже, — практически одними губами, — очень. Чонгук с наслаждением впивается в чужие губы, чувствуя, что вот-вот — и задохнется от неожиданного счастья. Аккуратно надавливает Тэхену на грудь ладонью, укладывая его спиной на диван и нависая сверху. У губ Тэхена привкус вишневой газировки. Ким сладко мычит в поцелуй, когда Чонгук избавляет его от штанов и нижнего белья и накрывает вспотевшей ладонью его член. Выгибается навстречу медленным движениям. Толкается горячим языком в рот Чонгука, запуская пальцы в его волосы. Жара — это полный отстой. Однако сейчас Чонгуку явно не до нее.