Война Джона.

Джон торопился на Бейкер-стрит. Сегодня его смена закончилась раньше, что бывает крайне редко, и он решил забежать к своему другу Шерлоку Холмсу. Прошло несколько месяцев с тех пор как воскрес вышеупомянутый детектив, но Джону казалось, что целая вечность. Все снова закружилось, вновь Скотленд-Ярд, убийства и погони. Конечно, время и обстоятельства наложили свой отпечаток, Джон все реже бывал на Бейкер-стрит, оставаясь с будущей женой, да и сам детектив после возвращения изменился. Нет, не внешне, хотя и здесь произошли изменения, взгляд, который иногда ловил на себе Джон, был безразлично-отстраненным. Что очень задевало бывшего солдата, ведь обида за обман все еще где-то глубоко сидела в сердце. Джону казалось, что они что-то недоговорили другу другу. Какая-то глухая стена непонимания возникла после того происшествия в ресторане. Конечно же спустя несколько дней, Джон сам ворвался в свою старую квартиру и схватив друга за полы халата сильно встряхнул и прижал к себе. Он уверял удивленного детектива, что простил его, ведь Шерлок сделал чудо — вернулся к нему. Все тем же, кем он был раньше, именно таким он ему всегда нравился: неуправляемый, самоуверенный, невероятно притягательный в своей харизме и гениальности, засранец. И все же, иногда было грустно от мысли об ушедших возможностях и не сделанных шагах. Сейчас Джон гнал от себя все эти мысли, старался влиться в новую жизнь, где у него будет семья, ребенок и совсем скоро жена.  Вот именно по этому поводу, доктор Ватсон торопился к своему другу: произошли кое-какие изменения в церемонии бракосочетания и стоило обязательно сообщить о них своему шаферу Холмсу младшему.  Поймав кэб, Джон еще долго раздумывал над тем, какие изменения произошли за эти месяцы, жизнь из спокойного болота, вновь превратилась в бурлящую реку. Конечно, сейчас уже не было тех далеких дней, когда они и днем и ночью пропадали в разных районах Лондона, а потом возвращались домой, пили горячий кофе и обсуждали события прошедшего дела.   После смерти Шерлока, Джон не смог жить в квартире 221б, где все ему напоминало о друге и, скрепив сердце, переехал в съемную квартиру, недалеко от больницы в которой работал.  Спустя несколько месяцев он встретил женщину и робкая надежда на семейное счастье затеплилось в его разбитой душе. И вот теперь через месяц он станет семейным человеком. Но появление младшего Холмса в его только что начавшейся новой жизни, выбили почву из-под ног, и пришлось потрудиться, приложить немало усилий, чтобы вновь не сорваться и не убить то новое к чему он стремился.  Но было еще одно, что Джон старался скрыть даже от себя.  От чего он бежал. Чего он боялся.  Безответные чувства к Холмсу, начавшиеся с самого их знакомства, и развивающиеся с такой скоростью, что Джон испугался, никуда не делись.  Да они притупились с появлением подруги, но то теплое чувство трепета все еще жило в сердце доктора. И Джон каждый раз, когда видел своего вновь обретенного соседа, старался не подавать виду, чтобы тот не заметил. Напускная веселость и предстоящая свадьба сделали свое дело. Да и Холмс перестал смотреть своим пронзительным взглядом выворачивающим всю душу. Подъехав к знакомой двери, кэб остановился и Джон вышел. Как всегда он бросил взгляд на второй этаж и постучался в дверь. Его бывшая хозяйка миссис Хадсон приветливо встретила его на пороге квартиры, тепло обнявшись, они прошли в коридор. Джон было хотел подняться вверх по ступеням в квартиру на втором этаже, как хозяйка его придержала за рукав. Она проводила его внутрь своей небольшой кухоньки и усадила за стол. Ничего не понимая Джон взял поданную миссис Хадсон чашечку с чаем. — Джон, я так рада вновь вас здесь видеть, — защебетала старушка, придвигая любимое Джоном печенье поближе.  — Миссис Хадсон, мы виделись только вчера, что случилось? — спросил Ватсон, отпивая из чашки. — Понимаете, Джон, после возвращения Шерлок стал совсем другим, и я думаю многое повлияло на его поведение, эта ужасная смерть, свадьба ваша, — хозяйка как-то загрустила и задумалась. Джон откровенно ничего не понимал.  Со второго этажа разносилась тихая музыка, что-то вроде вальса, Джон был не силен в этом, но мелодия была очень красивой. — Он что, опять? Ну вы понимаете, — Джон указал на руку. Миссис Хадсон вздрогнула, махая руками.  — Что вы, что вы, — запричитала она и прижала руки к груди, — Нет, Джон, просто он стал таким… Она посмотрела в окно, и на удивление Джона как-то мягко, рассеяно улыбнулась.  — Он стал человечным, — зашептала она, потом как-то преобразилась и показала на столик, на котором стояла вазочка с мелкими голубыми цветами. — Вы помните, чтобы наш Шерлок когда-нибудь дарил цветы? — улыбнулась она. Ватсон, посмотрев на букетик, нахмурился, не припоминая такого.  — Да, Джон, вот об этом я вам и говорю, что-то изменилось в нем за эти два года отсутствия, что-то стало иначе, — она похлопала мужчину по руке.  — Я, наверное, пойду, миссис Хадсон, — рассеяно произнес Джон, а она лишь качнула головой.  Поблагодарив ее за чай, Ватсон задумчиво поднимался по ступеням наверх. Музыка становилась все громче и громче. Подойдя к самой двери он увидел то, чего даже представить себе не мог. Ни во сне, ни наяву. Посредине комнаты, в лучах солнечного света, вальсировали двое. И если Джон узнал Шерлока сразу по его копне волос, то второй человек был закрыт широким размахом плечей детектива. Лишь чужая рука обнимала того за талию, а вторую сам Холмс сжимал в своей. Они медленно в такт музыки двигались по комнате и склонив к друг другу лица, тихо посмеивались.  Иногда, бледная рука поднималась выше к лопаткам, и сжимала дорогую ткань рубашки, отчего детектив закидывал голову назад и ворох кудрей почти касался плеч.  Джон смотрел во все глаза и, стараясь не привлечь внимания, отходил в темноту коридора, но уперевшись спиной в перила, не смог сдвинуться с места.  Он просто стоял и шокировано смотрел на происходящее действо. Шерлок, с каким-то мужчиной, посреди белого дня, танцует и выглядит при этом совершенно довольным жизнью.  Обида и ревность всколыхнулись в сердце Джона.  Зажмурившись на мгновение, он надеялся, что это всего лишь плод его воображения, но открыв глаза он понял, что все по-настоящему, здесь и сейчас. Двое же продолжали двигаться, все теснее прижимаясь к друг другу, и Шерлок прижав ладонь второго к губам, засмеялся бархатным, глубоким голосом.  Сглотнув подкатившуюся горечь, Джон провел по глазам рукой. Он не хотел принимать тот факт, что в жизни его друга, появился кто-то другой.  Тот, кто заменит ему Джона.  Пока доктор прибывал в своих не очень веселых мыслях, музыка закончилась, но двое продолжали вальсировать не обращая на это внимание. Их тихий разговор невозможно было разобрать, он словно слился с какофонией звуков квартиры.  Джон хотел уже было спуститься незаметно вниз, но ступенька предательски скрипнула, тем самым выдавая его присутствие.  Двое замерли и детектив обернулся.  Сердце Джона упало куда-то вниз, ведь такого взгляда он у друга никогда не видел. Яркие глаза, цвета лазури и счастья, выдавали его состояние, — Холмс младший был влюблен.  Джон понял это сразу, по бледно-розовым щекам, искусанным губам и совершенно глупой улыбке.  — А, Джон, проходи, мы тут вальс разучиваем, — спокойно произнес детектив.  Второй человек, отвернувшись к окну, в свете солнечных лучей, показался Джону очень знакомым.  Холмс усмехнулся и пройдя к двери, облокотился о ее косяк. — Что случилось, Джон? На тебе лица нет. Что-то с Мэри? Ребенок? — волнение в голосе Холмса совершенно не вязалось с его улыбчивым лицом и казалось, что он издевается таким изощренным способом.  — Я думаю, дорогой братец, доктор немного шокирован тем, что здесь увидел спустя… — человек повернулся и посмотрев на часы, завершил, — Пятнадцать минут.  Джон замер. Кого угодно он ожидал увидеть, но только не его. Перед ним стоял Майкрофт Холмс собственной персоной, тот, кого Шерлок ненавидел, с кем вел маленькую-большую войну. Прокашлявшись, Джон вступил в комнату и посмотрел на обоих братьев.  Легкое безумие в глазах обоих, бледно-розовые скулы и совершенно счастливое выражение лиц.   Джон даже додумать боялся, что происходит, но результат был перед глазами.  — Я, пожалуй, не буду вам мешать, и с вашего позволения откланяюсь, — старший из Холмсов, подхватил пальцем зонт, крутанул его и проходя мимо замершего брата, хмыкнул. — Ты все же подумай над делом, Шерлок. Хорошая, кстати, мелодия получилась, уверен, на свадьбе все будут в восторге, — он блеснул взглядом и улыбнулся, от чего Шерлок зарделся и лишь качнул головой.  — Всего хорошего, Джон, — политик махнул рукой, выходя в проем двери.  В один прыжок Холмс оказался у окна, отодвинув занавеску, он улыбаясь смотрел как его брат садится в лимузин.  Но когда он наконец повернулся к своему другу, глаза его были прежними, как у того, двухлетней давности Шерлока Холмса. Ледяной и безразличный взгляд, режущий как метал, и полуоскал идеальных губ. — Так что тебя привело сюда, Джон? — спросил он, и подошел к пюпитру с  нотами, что-то дописывая и исправляя.  — Шерлок, что это сейчас было? — не удержавшись произнес Джон, удивляясь своему севшему и разбитому голосу.  Детектив поднял голову, смотря на него серьезным взглядом. — А что ты видел, Джон? — спросил он на прямую. — Ну… Как же вы… Ты и брат, тут, — начал было он и запнулся. — Танцевали, что с того? — продолжал смотреть Холмс. — Да вы флиртовали! Ты себя видел со стороны? Ты был похож… — вспылил Джон и задумался, но так и не решился высказать свое предположение о влюбленности.  Но получил его совершенно честно и неожиданно. — Ты смотришь, Джон, но не видишь главного, так было всегда, — Холмс вновь сделал пометку в нотах, и постучал карандашом по губам. — Шерлок, вы закопали топор войны, — начал было переводить в шутку увиденное Ватсон, но Холмс не дал ему этого сделать.  — Джон, хватит, наша с братом война — это наше личное дело, а не общественное, как могло показаться раньше. Так что давай уже, что там за новости у тебя? Мне нужно еще несколько дел сделать, — холодно бросил Холмс и закрыв ноты, убрал их в папку.  Вздохнув, Джон все же рассказал об изменениях в расписании церемонии. Выслушав его, детектив ничего не ответил и ушел к себе в комнату.  Джон стоял и ждал, когда друг вернется, но этого не произошло. Обида и непонимание с новой силой обрушились на Ватсона, он не мог дать объяснение такому поведению друга, ведь это Джон должен злиться на его обман, на то, как друг поступил с ним, как они, Холмсы, поступили с ним.  Ведь старший из братьев был сценаристом этого спектакля, хоть и изображал из себя страдающего брата очень профессионально и убедительно.  Хотя не было никакого страдания, только сейчас Джон понял это, холодное равнодушие и отстраненность от всего, что происходило на кладбище в тот день.  Джон даже вспомнил, что несколько раз замечал улыбку на лице Майкрофта, когда смс приходило на его телефон.  Черт!  Эти Холмсы, никогда не считались с чувством других людей. Одинаковые, холодные льдины, сметающие все на своем пути. Но что это было? Очередная игра или эксперимент детектива? С целью вытрясти из брата какие-либо привилегии для себя или необходимую для дела информацию? Холмс бы на это пошел. Джон терялся в догадках, уже не соображая ровным счетом ничего.  Резонанс от увиденного поверг его в уныние.  Обернувшись, Ватсон посмотрел на свою старую квартиру, и только теперь увидел изменения. Все вроде бы было как раньше, но чувство чужого и отталкивающего не отпускало ни на секунду.  Словно сама квартира гнала его отсюда, раз предавший ее — он уже не имел право находиться в ней. Развернувшись, Джон стал спускаться быстрым шагом вниз по лестнице, так и не дождавшись детектива. Что-то изменилось в их отношениях.  Черт, конечно, изменилось, и эта свадьба, и эти годы без Шерлока, да много чего еще наложило неизгладимый отпечаток.   Джон вздохнул и, подняв руку, остановил кэб.  Может на свадьбе что-то станет ясно, все же Шерлок его шафер, может Джон ошибся в своих выводах и все, чему он стал свидетель, плод его застарелой влюбленности и больной фантазии.  Осталось только подождать и он был готов ждать. Еще несколько раз Джон бывал на Бейкер-стрит, но часто Шерлока не было дома, или он был занят, отвечал однообразно и скованно, тем самым давая понять, что разговор его не интересует.  Джон злился, не понимал причину такого поведения детектива. Но когда появлялся на пороге Холмс старший, с его другом происходила заметная метаморфоза. Он словно искрился изнутри каким-то теплым светом и все остальное блекло на этом фоне.  Внешне он был прежним, язвительным, с кривящимися в ухмылке губами, они мастерски пикировались в обоюдном желании ударить словом больней.  Но Джон видел, какими взглядами эти двое впиваются в друг друга, стоит только ему отвернуться или отвлечь свое внимание. Чувство лишнего словно витало в этой комнате и доктор, откашлявшись, сославшись на дела, быстро уходил.  Следом начинала играть музыка или скрипка вытягивала какие-то новые, неизвестные Джону мелодии.  В подготовке к свадьбе время пролетело быстро. Но с каждым новым днем, приближающим его к этому событию, Джон с ужасом понимал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.  Его будущая жена никогда не сможет заменить в его сердце Шерлока Холмса. Осознав это, Джон метался раненным зверем запертым в клетку обстоятельствами. Он сам подписал себя на эту жизнь.  А Холмс просто принял условия игры, отойдя в сторону.  Ведь Джон всегда хотел иметь семью и ребенка, так что же он теперь жалеет об этом?   Но даже не это больше всего расстраивало доктора, а то, каким стал Холмс, права была миссис Хадсон, он стал другим.  И это новый Шерлок будоражил тайные желания Джона. Его мягкость, теплая улыбка и заинтересованность в ком-то, помимо Джона, просто сносила крышу. Но это все было не для него, с ним он был подчеркнуто вежлив и холоден, каким был раньше. Что же изменилось за эти два года между братьями, Джон не знал.  Но чувствовал, эти изменения сердцем.  Чувствовал, что потерял друга навсегда. Наступил день церемонии, Джон вошел в него с волнением и неуверенностью.  Страх быть раскрытым поселился в его глазах. Он смирился с тем, что его чувства никогда не найдут отклика в душе Холмса.  Это было изначально понятно, и надежда Джона всегда была призрачна и неисполнима.  То, что в Холмсе младшем что-то изменилось, поняли и близкие его друзья, речь которую он произнес на свадьбе и вызвавшую всеобщие слезы и нежность, доказали это окончательно.  Джон не удержался и обнял друга в резком порыве своих чувств. Сердце пронзило болью и он успел отвести глаза от детектива, боясь быть раскрытым.  Позже, когда по залу в исполнении Шерлока полилась красивая музыка, Джон просто смотрел на своего друга и не мог отвести взгляд. Он играл столь открыто, вкладывая что-то личное в каждый аккорд, выражая свои чувства и эмоции, что многие не сдержали слез. А Джон сглатывал горькие комки подкатывающие к горлу.  Он видел, как смотрит на него в непонимании жена, но лишь улыбался и качал головой.  Все нормально, Мэри, все просто отлично.  И когда дозвучал последний аккорд, буря аплодисментов заглушила все голоса вокруг.  Холмс приложил руку к сердцу и посмотрел на новобрачных, его теплая и отсутствующая улыбка была первая за эти долгие дни.  И Джон понял, что теперь действительно все закончилось. Шерлок, хоть и был здесь, на его свадьбе, но Ватсон видел, что его мысли были далеко отсюда. Несколько раз детектив мелькал в разных местах зала, разговаривая с гостями, но потом резко пропал из виду. Джон, заметив, оставил свою жену и бросился на его поиски.  Теплый, июльский вечер, обрушился на Джона опьяняющим ароматом цветов и свежего воздуха. Вздохнув поглубже, он огляделся. Неподалеку стоял черный лимузин, и он знал чей он.  Ревность с новой волной ударила по вискам, бушующей кровью. Стараясь быть незамеченным, Джон приблизился с теневой стороны здания.  Двое стояли и тихо разговаривали, медленно выдыхая вверх сизые клубы сигаретного дыма.  — Как все прошло? — спросил Майкрофт, качнув головой в сторону здания. Младший сделал затяжку и откинув голову, тем самым, обнажая бледную, усыпанную родинками шею, выпустил пару колец. — Банально и скучно, — в темноте Джону послышалась ирония и усмешка в голосе.  Детектив потушил окурок и повернулся к брату.  —  Я все же думал, ты приедешь и поздравишь молодоженов, — тихо засмеялся он. — Шерлок, я что, похож на того, кто разъезжает и поздравляет новобрачных? — усмехнулся в ответ старший брат.  — Нет, не похож, — более тихим и надломленным голосом произнес детектив, и взяв сигарету из пальцев брата, потушил ее. Он резко вскинул голову и посмотрел тому в глаза, и Джон увидел, как детектив делает шаг вперед и впивается в губы брата поцелуем. Горячим, на грани безумия.  Его фрачный костюм тут же сжимают сильные руки, притягивая к себе. В тишине сгущающихся сумерек, Джон услышал обоюдный стон, полный желания и страсти.  Холодный пот побежал по вмиг окоченевшей спине.  Бурые пятна перед глазами расплавились в причудливом узоре. Все встало на свои места.  Джон задрожал от холода и боли.  Когда Шерлок откинул вновь голову и его шеи коснулись мягкие губы, он вскрикнул и зашептал: — Господи, Майк, пожалуйста. Старший лишь засмеялся и нежно коснувшись губ детектива, вновь провел языком по гладкой коже шеи, прикусил мочку уха, чем сорвал еще более громкий стон с губ младшего брата. И когда детектив сильней прижал голову Майкрофта к своей шее, из его горла вырвался протяжный рык. — Чертов провокатор, я согласен на все, только поехали, иначе я… Майкроооофт. Даже в темноте было видно, что детектива била крупная дрожь, он нервно цеплялся за плечи брата и совершенно бесстыдно подставлял под поцелуи оголившиеся ключицы. Майкрофт  с улыбкой посмотрел на брата, провел большим пальцем по зацелованным губам, отчего тот всхлипнул и, поцеловав детектива в подбородок, Майкрофт все же отстранился.   Взъерошил и без того лохматые волосы, Шерлок взглянул на здание, улыбнулся и сел на пассажирское сиденье. Обходя лимузин, Майкрофт прищурившись посмотрел в сторону, где стоял Джон, и в его глазах заплясали искорки дьявольского огня.  Джон понял, что старший из Холмсов знал о его присутствии. И этот взгляд дал понять, что он знает о чувствах Джона, он всегда все знает.  Но доктор упустил свой шанс, не сделал нужных шагов и теперь на его пути стоит айсберг, который раздавит его в любом случае, так как Майкрофт Холмс всегда добивается своего, а то, что Шерлок теперь его, Джон не сомневался.  С тихим шуршащим звуком покрышек, лимузин отъехал от места парковки и скрылся в ночи. Впервые Джон хотел затянуться, почувствовать горечь сигареты, чтобы хоть как-нибудь приглушить ту боль, которая сковала его сердце. На долю секунды Джону показалось, как холодная сталь кольца больно врезалась в палец. Посмотрев на руку, он содрал ненавистный ободок и спрятал его в карман брюк. — Вы проиграли эту войну, Капитан, — горько усмехнулся Джон и вернулся к гостям.