Девушка для Бальтазара

Бальтазар подал Флоренции руку, даже и не собираясь убирать ухмылку с лица. Ему было весело, но если бы ангела спросили почему, то он бы вряд ли ответил. На самом деле ответ есть, однако мужчина найдет его позже, когда наконец сможет разобраться в себе. Сейчас же Бальтазар вел себя, как со стороны может показаться, вполне для него естественно и уже успел убедить себя в этом. Флоренция, которая, вопреки всем убеждениям, не могла назвать себя тонко чувствующей натурой, поняла эту усмешку как знак того, что она сделала что-то смешное и глупое. Что поделать, девушка, сколько мать с ней ни билась, на дух не переносила все «по-женски» утонченное, и даже чувства подчинялись ей с большим трудом. Порой, глядя на человека, Сабрина совершенно не могла определить, что тот чувствовал и переживал. Для нее все это было наказанием. Она посмотрела на протянутую руку Бальтазара и нехотя вложила в нее свою. Ангел без усилий одним рывком, который отнюдь не был грубым, поднял девушку. Их лица оказались на неприлично близком расстоянии друг от друга. Они пересеклись взглядами и так и застыли на несколько мгновений. Сабрина, у которой сердце не успокоилось от неожиданного толчка, глубоко дышала, касаясь груди Бальтазара. — Что-то произошло? — неуверенно спросила Флоренция, смотря прямо в глаза ангелу. — Ты опять лунатила, дорогуша, — с усмешкой ответил Бальтазар. — «Он идет! Он всех убьет!» — пародируя девушку, наигранно восклицал ангел, отвернувшись от Сабрины, но не разжав ее руки, словно выполняя танцевальное движение, положив ладонь на лоб тыльной стороной и театрально закрыв глаза, а потом повернул к ней голову и будничным тоном добавил: — страху-то напустила! Кас чуть не разревелся! — Кто идет? — искренне удивилась девушка. Бальтазар, нежно и безотчетно массируя руку Флоренции в ладонях, сделал медленный шаг ей навстречу, не отводя от Сабрины взгляда. — Я так думаю, Рафаил: он сейчас огромная заноза в заднице. — А-архангел? — чуть ли не задыхаясь от удивления, тонким голосом проговорила Флори. — О да! Самый темный из них. — Бальтазар подмигнул девушке, но она, конечно же, его не поняла. — В общем, сейчас на Небесах неспокойно. — Но почему? — Ты читала библию? — Сабрина кивнула. — Так вот, есть там такие персонажи, как Михаил и Люцифер. Не сказал бы, что жили они душа в душу, подкрепляя свои отношения братской любовью, но в какой-то момент Михаил отправил Люсю в Ад покорять новые просторы. А Папочка назначил им время нового свидания. И в это самое назначенное время, когда они должны были быть наедине вдвоем, вмешались еще два брата и один ангел и сказали, что бульвар-то не выдержит их сверхъестественную парочку. В итоге и один и второй полетели прямиком в клетку, в самый низ. А дядя Рафи, как сторонник консерватизма, хочет вновь освободить своих братьев и возобновить апокалипсис. — Апокалипсис уже был?! — воскликнула Флоренция. — Должен был быть, но его предотвратили. Ты вообще чем слушаешь? Флоренция обидчиво надула губы и отвернула лицо от Бальтазара. Тот отошел от девушки. — Голодная? — спросил он, собираясь улететь на кухню. Сабрина кивнула, опустив взгляд. — Что ты будешь? — Я бы хотела чаю с кремовым пирожным. Бальтазар в ту же секунду испарился. А Флоренция осталась одна — по крайней мере, на несколько минут — в раздумьях. Как понять мои видения? Задалась этим вопросом девушка и ответа не придумала. А действительно, как? Возможно, если бы это было очень просто, многие настоящие медиумы не тратили бы столько сил и времени на разгадку своих же прорицаний. А что, если обратиться к гадалке? Эта идея показалась Сабрине вполне разумной, и ей уже не терпелось рассказать все Бальтазару. Он наверняка оценит ее догадливость. Она в ожидании посмотрела на дверь. Ангел появился вскоре после с подносом в руках. Он снова улыбался, глядя на Флоренцию, как улыбался безумный Шляпник на чаепитие. Бальтазар поставил все на столик и громко, тоном придворного при короле сказал: — Кушать подано, мадмуазель! — И, театрально поклонившись, выставив ногу вперед, добавил уже более тихо, но не менее торжественно: — Ваш чай с пирожными и коньяк, но это мне. Флоренция улыбалась сдерживающей смех улыбкой, но все же не вытерпела и начала заливисто хохотать, когда ангел выпрямился и поиграл бровями с абсолютно каменными лицом. К слову, Бальтазар именно такую реакцию и ожидал от девушки, да и сам не выдержал и рассмеялся. Бальтазар как истинный джентльмен пригласил девушку присесть на пуфик, придвинув его одним лишь жестом руки, подождал пока Флоренция, широко улыбаясь и подобрав полы платья, аккуратно сядет на край, вытянув спину, и сам развалился на кресле, закинув ноги на подлокотник. Сабрина бросила на него секундный возмущенный взгляд, но затем снова прыснула со смеху. Ей было весело наблюдать за чудачествами ангела. А Бальтазару понравилось смешить Флори. — Так ты говоришь: Рафаил? — вернулась девушка к недавнему разговору. — О да, дядя Рафи! Он, знаешь, немного на себе зациклен и на прошлом. Не хочет двигаться дальше, в отличие от нас с Касом, — рассуждал ангел, потягивая коньяк. — Я думаю, ему не хватает уверенности в себе, поэтому он и хочет снова замутить апокалипсис со старыми лицами, чтобы самому ничего не решать. Да и воин он так себе. Посылает черт знает кого черт знает куда, а зачем — неизвестно. В этом плане даже обычный ангел как Кастиэль лучше него. Хотя, знаешь, совсем необычный ангел Кастиэль. — А чем он необычен? — отхлебнув чаю и даже не заметив, что он горячий, спросила Флоренция, смотря на Бальтазара во все глаза. — Когда Михаил с Люцифером встретились на кладбище, он, дабы потянуть время, рискуя своей жизнью, кинул коктейль Молотова со святым маслом прямо в Михаила. Чтоб ты знала, подожженное святое масло смертельно для ангелов, но не для архангелов. В общем, когда Миша исчез, Люцифер, не выдержав временной потери, убил нашего друга Касси щелчком пальцев. Тот даже ахнуть не успел, как ошметки его тела разлетелись по сторонам. Сабрина поморщилась, представив эту картину. Ей сильно захотелось опустошить желудок, но она сдержала порывы. — Но как же он тогда выжил? — Его вернул Папочка к концу шоу и сделал сильнее, чем тот был прежде. — Но почему Бог вернул Кастиэля? — Сам не знаю. Видимо, он был ему нужен живым, иначе Дин и Сэм остались бы без предмета их общего обожания. — Ты говоришь про своего друга так, словно он — какая-то зверушка, — тоном человека, которому не нравится, когда говорят какую-то чушь, и который всегда старается объяснить ситуацию, даже когда она всем понятна, сказала Флоренция, слегка сведя брови. — Ты же ангел, а ведешь себя, как необразованный мужлан. Бальтазар усмехнулся, задумчивым взглядом смотря на стакан, в котором почти не осталось коньяка. За окном до сил пор шел дождь, стуча каплями по стеклу и унося мысли далеко-далеко за пределы обычного сознания. Могущественный ангел и хрупкая девушка замолчали, слушая монотонную, но не лишенную красоты мелодию дождя, отдающую эхом не только в комнате, но и в их сердцах. Кап-кап. Сверкнула одинокая яркая молния, и за ней оглушительно раздался голос грома в темном небе. Флоренция невольно вздрогнула, услышав вой сигнализаций машин, совершенно не вписывающийся в гармонию природы, за окном, и это привело их обоих в чувства. — Так о чем это мы? Ах, да, я — мужлан, понятно, — довольно спокойно, и тихо, и как-то по-особенному жестко произнес это Бальтазар, опустив ноги и собираясь вставать. — Ты куда? — спросила Сабрина с нотками волнения в голосе, смотря на ангела полными недоумения глазами. Она же не имела в виду ничего плохого. Только сказал то, что думала. Неужели он обиделся? Но Бальтазар ничего не ответил, а только лишь встал, сделал пару шагов и исчез, оставив стакан с коньяком на самом дне на столике. Флоренция вскочила с места, ошалело оглядываясь по сторонам. Она опять осталась одна! Однако, правда, ненадолго. Бальтазар появился так же внезапно, как и исчез. И сейчас в его глазах было гораздо больше решительности, а к чему — Сабрина понять не могла. Только вот эта решительность ее немного пугала. Да пошло оно все к черту, только и сказал ангел и твердыми шагами пошел на девушку. Не останавливаясь, он взял ее за плечи, и Сабрине пришлось быстро перебирать ногами по полу, пока Бальтазар вел ее куда-то спиной вперед. Она была настолько удивлена и напугана, что даже не сразу почувствовала стену за спиной. Холодные ладони ангела переместились к ее лицу, заставляя легкие мурашки пройтись по ее телу, и тут Флоренция поняла, что он задумал. Бальтазар поцеловал ее коротко и резко, все плотнее прижимаясь к ней. Один раз, второй, третий. Девушка даже не успевала сообразить: нравится ей это или нет. Но слишком сильная настойчивость ангела не давала ей сосредоточиться. Поцелуи становились все дольше и требовательнее. Он не старался проникнуть сквозь ее губы так быстро. Да ангел и сам не знал, что старался сделать. Он просто делал. И чутье ему подсказывало, что лучше самое вкусное оставить на потом. — Ос-та-но-ви-сь, — в коротких промежутках между поцелуями выговорила Флоренция, попытавшись оттолкнуть Бальтазара. Тот навис над ней, но все же остановился, задержав свои губы над губами девушки. Их носы соприкасались, щекоча друг друга. Сабрина тяжело дышала, переводя дух словно после долгой пробежки. — Тебе не понравилось? — прошептал Бальтазар, даже не дернувшись, чтобы хотя бы отойти. — Мне неприятно. Девушка выглядела очень растерянной, как если бы ее застала врасплох мать, когда она собирала вещи, чтобы сбежать. Но даже тогда она бы чувствовала себя менее беспомощной, чем сейчас. — Ты уверена? — сладко протянул ангел тихим и звучным голосом, сверкая озорными огоньками в глазах. — Нет, — произнесла Флоренция, смотря на тонкие — но от этого не менее притягательные — губы. Бальтазар видел по ее глазам и чувствовал по ее сбивчивому дыханию, что девушка почти сдалась. Он немного отстранился, давая ей пространство. Она колебалась. С одной стороны, лондонское воспитание не позволяло совершать необдуманные, неоправданные глупости, а с другой — Сабрина никогда и не была настолько послушной, да и быт двадцать первого века успел повлиять на нее. Когда Бальтазар отошел еще чуть дальше, Флоренция не выдержала и притянула ладонями его лицо, впиваясь своими пухлыми губами в его и теперь уже четко осознавая, что ей это нравится. Бальтазар тоже не отставал. Он поднял ее вверх, прижав к себе, и она обвила его ногами вокруг торса. В длинном платье это получилось довольно неуклюже. Но было уже не важно. Не важно абсолютно все. Бальтазар сжал ее бедра в руках и перехватил поудобнее. Флоренция крепко обнимала ангела, словно боясь, что тот снова исчезнет, и целовала, и целовала, впиваясь губами, как голодная тигрица, пожирающая с аппетитом добычу. Флоренция выгнула спину красивой S-образной кривой. У нее никогда не было так. Другие не были такими. В них не было столько страсти, сколько хотелось Флоренции Торндайк, а ей хотелось много, но она не осмеливалась говорить об этом, предоставляя право поцелуя партнеру. А теперь все совсем по-другому. Теперь она не там, не с другими, а с Бальтазаром. Он переместил их на кровать, и они предались наслаждению.