Жестокие игры любви

      — Так не хочется тебя отпускать на занятия, — прошептал Сехун в губы Фей, а после увлёк её поцелуем.       Пара стояла возле школьных ворот, прямо напротив окон кабинета директора Пак. Сехун хотел, чтобы их видели. Хотел, чтобы все знали, кто хозяин его новой игрушки. Он целовал Фей медленно и надменно, но девушка не чувствовала этого, растворяясь в объятьях парня. Она забывала, как дышать, просто находясь рядом с О Сехуном, а от их близости, внутри Фей словно взрывалось тысячу фейверков одновременно. Он снова с ней, целует перед окнами школы, и от этого Фей было особенно волнительно.       Се обхватил губами нижнюю губу девушки, провёл по ней языком и слегка прикусил. С губ Фей сорвался слабый стон, и парень тут же улыбнулся, наконец отстранившись.       «Так она ещё долго будет вспоминать наш поцелуй» — подумал парень, улыбнувшись своей фирменной, немного надменной, улыбкой.       Фей смутилась, прикусив нижнюю губу и коснувшись кончиком языка к месту укуса. А после, развернувшись, побежала в школу. Сехун постоял несколько минут, смотря ей вслед, а после вразвалочку пошёл к своей машине. Внешняя хладнокровность, неспешность движений, флегматичный, но тяжелый взгляд — таким был О Сехун, таким он привык быть.       «Чтобы справится с ураганом «Сюзи», — думал парень, садясь в машину, — «я должен оставить Фей. Она будет напоминать мне: кто я есть».       Из статуса «скучной», Фей стала весьма полезной игрушкой в коллекции О Сехуна. Взглянув на электронные часы приборной панели, парень чертыхнулся.       — Моя смена в кафе начинается через сорок минут, я должен поторопиться. — крепче сжав руль, он завёл машину другой рукой и, ловко вырулив, уехал.       Хён Гён, задумчивая, шла по пустому коридору второго этажа школы, едва передвигая ногами. Она не хотела, чтобы всё так получилось, хотела тихо родить, до последнего скрывая беременность в школе, и надеялась, что сын поможет ей растить ребёнка, ведь он так обрадовался, когда узнал о беременности. Но её сын оставался собой — вольным парнем, так похожим на своего отца. Меньше всего на свете женщина хотела, чтобы о её непростой ситуации узнал директор Пак. Джи Хун был строгим руководителем, трепетно следившим за репутацией школы, добиваясь для неё статуса элитного учебного заведения. Но, несмотря на требовательность директора к учителям и работникам школы, Хён Гён чувствовала хорошее отношение Пак Джи Хуна к себе и не хотела терять его доверие. И вот сейчас она шла по коридору, а перед глазами застыл удивлённый и разочарованный, как ей показалось, взгляд директора. Взгляд, заставляющий её чувствовать себя бесконечно виноватой за то, что допустила интрижку с женатым коллегой, за то, что не смогла воспитать сына. Женщина не знала, как теперь вести себя с учениками, чему она может их теперь научить, о какой морали, о каких высоких ценностях рассказывать?.. Радовало, что в данный момент все ученики были на занятиях, ведь Хён Гён больше не знала, как смотреть им в глаза.       Подойдя к дверям учительской, женщина взялась за ручку, но застыла, смотря на свою зажатую руку. Услышав доносящийся из кабинета звонкий, самоуверенный голос Бён Хо, поняла, что не может сейчас видеть его. Развернувшись, она пошла в сторону парадной лестницы. Спустившись на пару ступеней вниз, Хён Гён присела на верхнюю ступеньку и прислонилась головой к перилам. Её дыхание было рваным, в ушах стоял звон, а разум уносил сознание в кабинет директора. Она вспоминала в деталях разговор с Пак Джи Хуном, как он предложил ей присесть, едва Бён Хо и Сехун вышли, и сам любезно налил стакан воды. Как спокойно и мягко говорил с ней. Вспоминала, как изменился его голос, когда спросил, оставит ли Хён Гён ребёнка, спросив это с едва уловимым тёплым трепетом, что сильно смутило женщину.       О Хён Гён шумно выдохнула, чтобы выровнять рваное дыхание, но подсознание лишь вызвало новую волну воспоминаний их с Бён Хо отношений. Как впервые пригласил её в кафе после работы, как донёс на своей спине пьяную, с новогоднего корпоратива. Как впервые поцеловал возле её подъезда, как после шептал о любви, лаская нежную кожу. И каждое такое воспоминание чередовалось презрением, с которым мужчина смотрел на Хён Гён сегодня. Руки сами собой легли на живот, словно пытались защитить маленькую жизнь внутри неё от жестокого реального мира. Женщина сидела, погружённая в свои мысли, когда по лестнице в её сторону спускалась Су Джи. Девушка отпросилась в медпункт с урока математики, сославшись на плохое самочувствие, и сейчас медленно возвращалась в класс, затягивая время, как могла. Заметив на лестнице учителя, Сюзи тихо подошла ближе.       — Учитель О?.. — осторожно позвала она женщину, но та продолжала молча смотреть куда-то вниз лестницы.       Скептично осмотрев лестницу, по которой сегодня прошло немало учеников и учителей в грязной после улицы обуви, Сюзи картинно закатила глаза и аккуратно села рядом с учителем, стараясь не касаться руками пыльных ступенек.       — Жизнь не точная наука, — начала девушка, подавляя в себе желание, встать и убежать в класс за антисептическим средством. — Её нельзя решить, как задачку по математике.       Женщина едва заметно повернула голову в сторону Сюзи.       — Ты права, Су Джи.       — В жизни мы должны придумать свой ответ и, как на уроках литературы сделать анализ, разбор героев, расписать цели и задачи, выявить тематику и написать своё решение.       — Жаль только, такому разбору жизни не учат ни в школе, ни в университете, — грустно выдохнув, сказала О Хён Гён.       Сюзи повернула голову, посмотрев на женщину, и аккуратно, почти невесомо, коснулась её руки.       — Мы не перестали Вас уважать, учитель О. Вас никто не осуждает. Ответьте только сами себе на один вопрос: какой ответ должен быть у вашей задачки?       Женщина задумалась и ничего не ответила, продолжая смотреть куда-то вперёд. Су Джи слегка сжала пальцы на руке учителя и, поднявшись с холодной ступеньки, принялась отряхивать и поправлять юбку. Посмотрев на женщину с высоты своего роста, она выдохнула, поджав губы и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошла в сторону своего класса.       Утренний инцидент давал о себе знать. Сехун был не внимателен с клиентами, путал заказы, поздно подавал кофе, который уже был холодным. Он пытался сосредоточиться на работе, поэтому не замечал девушек, пытающихся заполучить внимание красавчика бариста.       «О Сехун, где твой холодный рассудок?!» — отчитывал себя парень.       Испортив очередной заказ, Се устало опустил голову и замер. К нему подошёл коллега. Высокий парень, как и Сехун, с нелепо торчащими в разные стороны ушами и большими веселыми глазами.       — Сехун, что с тобой сегодня? — спросил парень, переделывая его заказ.       — Не курил сегодня, вот что-то работа и не ладится — не задумываясь, ответил он.       — Ладно, выйди покури, я тут пока разберусь с твоим заказом.       — Спасибо, Чан — Сехун похлопал парня по спине и пошёл к чёрному входу.       Оказавшись на улице, он отработанным движением достал сигарету и прикурил. Первая затяжка сняла злость, которая накопилась внутри парня, вторая — отрезвила мысли, а с каждой новой затяжкой парень расслаблялся, послав все проблемы далеко в лес. Потушив окурок, изящным движение зачесал волосы назад и вернулся в кафе. Улыбнувшись своей фирменной чарующей, отчасти лукавой и немного игривой улыбкой коварного обольстителя, парень принял заказ у молоденькой девушки. Когда та протянула ему деньги за кофе, Сехун как бы невзначай коснулся руки девушки, которая тут же залилась румянцем.       «Вот так, О Сехун» — мысленно похвалил себя парень. — «Ты снова у руля, ты снова игрок».       Остаток смены парень флиртовал с посетительницами, пополнив свою записную книжку новыми номерами своих будущих кукол. День выдался по-настоящему долгим и насыщенным. Такой разнообразной палитры эмоций за такой короткий промежуток времени О Сехун не испытывал давно. И был сильно вымотан морально к концу дня. Домой вернулся в сумерках, припарковал машину, надеясь, никогда больше не садиться в неё. Едва он поднялся и вошёл в квартиру, как в дверях кухни показалась мама. Женщина укоризненно посмотрела на сына.       — Я думаю, нам стоит поговорить, — начала женщина, но Сехун её прервал.       — Я слишком устал, да и разговаривать нам не о чем. Если ты привыкла быть ковриком для мужчин, я не буду больше лезть в твою жизнь. — сказал он, по пути в свою комнату.       О Хён Гён была возмущена поведением сына, который, как оказалось, ни капельки не изменился, оставаясь таким же невоспитанным, высокомерным подонком, как не печально это было признавать.       — Нет, О Сехун, ты так просто не уйдешь от разговора — женщина проследовала за сыном и тоже вошла в его комнату. — Раньше тебя не заботила моя личная жизнь, так почему ты сейчас позволяешь себе такое поведение. Меня могли уволить!       — Я не хочу, чтобы ещё один ребёнок семьи О рос без отца, но и не позволю, чтобы такой мерзавец, как твой Бён Хо решал, будет у меня брат или сестра или нет!       Женщина застыла с широко открытыми глазами. Ей казалось, что она только что получила звонкую пощечину, ведь как тогда объяснить этот звон в ушах и горящие, как от удара, щёки. Слёзы предательски подступили к глазам, но Хён Гён из последних сил их сдерживала.       — Не думала я, что ты будешь упрекать меня своим отцом. Хотя чего я ждала, я ведь воспитала бесчувственного эгоиста. Ты недалеко ушёл от отца, достойный сын, поздравляю — спокойно, но саркастично ответила женщина.       Сехун медленно поднял голову и посмотрел маме в глаза.       — Этот бесчувственный эгоист постоял за твою честь и за жизнь твоего ребёнка, но видимо зря. Не знаю, что на меня нашло. Видимо поступать по совести и чести — это не для меня, всё равно никто не ценит.       С этими словами, парень вышел из комнаты, задев плечом застывшую маму. Взяв кожанку и наскоро обувшись, он вышел из дома, громко хлопнув напоследок дверью. Злости не было, Сехуна никак не задели слова мамы о бесчувственном эгоисте и то, что он похож на отца. Он итак это прекрасно знал. В детстве, ещё пытался стать идеальным, сильным сыном, помогающим матери. Но чем старше становился, тем больше понимал: от себя не убежишь. Взрослея, парень видел, что его мама не стала сильной, после того как их бросил отец, а наоборот, стала больше зависеть от мужчин. Его раздражала покорность мамы, поэтому в юности, он не проявлял интереса к девушкам, как другие парни. Куда больше его увлекала игра в любовника. Словно тысяча разных задачек, которых надо привести к одному общему знаменателю: влюбить и подчинить. Ноги вели парня в его излюбленное место, где можно познакомиться с новыми жертвами его игры — в клуб.       В будние дни в клубах Сеула также людно, как и в выходные. У входа как всегда собралась толпа людей, пытающихся пройти фейсконтроль, но охрана знает свою работу. Едва Сехун подошёл ближе, несколько девушек проявили к нему интерес, выставляя свои прелести, играя с волосами и сексуально закусывая губу, надеясь, что красивый незнакомец поможет им попасть внутрь. Но парень прошёл мимо них с привычно холодным, без единой эмоции выражением лица. Флегматично взглянув на охранников, он вошёл внутрь. Слышимые ещё на улице басы клубной музыки усилились, ударив по ушам. Парень привычным жестом зачесал волосы назад и прошёл в глубь танцпола, в сторону барной стойки.       Бармен оказался давно знакомым, он не раз помогал Сехуну найти интересную девушку, словно у него был скрыт где-то внутри специальный радар. Едва увидев Се, он ловким движением поставил на стойку пустой стакан, достал с полки со стены бутылку дорогого виски, один раз прокрутил бутылкой в ладони и быстро открыл. Бросив свободной рукой в пустой стакан пару кубиков льда, тут же наполнил его виски. В этот момент, взглядом поздоровавшись с барменом, Се сел за высокий барный стул, немного полу боком, чтобы наблюдать за танцующими.       Клуб как всегда радовал изобилием молоденьких красивых девушек, которые, оголив ножки, кое-кто даже животик танцевали, грациозно и соблазнительно изгибаясь в так музыки. Удивительная особенность у девушек — пластично двигаться даже под зажигательные биты, выключая при этом у парней мозг, оставляя только животные инстинкты, ради удовлетворения которых парни готовы на всё.       С лёгкой полуулыбкой мартовского кота, О Сехун оценивающе наблюдал за танцующими девушками, выставляя им свои оценки и неспешно потягивая горький напиток. Вести сложную игру он сегодня не хотел, поэтому выбирал девушку на одну ночь. Взгляд парня остановился на блондинке в коротком обтягивающем платье, которое приподымалось каждый раз, когда девушка подымала руки вверх. И каждый раз она тут же поправляла его. Сделав свой выбор, Сехун быстро допил и, стукнув пустым стаканом о стол, расплатился с барменом. Поднявшись, он прямиком направился к блондинке, пристраиваясь к ней сзади и положив руки ей на талию. Признаться, девушка оказалась довольно худенькой. Почувствовав на себе чьи-то руки, она дёрнулась, но Сехун прижал её к себе, сладко выдохнув девушке за ушком.       — Потанцуем? — прошептал он и повёл руки выше вдоль её талии, вынуждая блондинку поднять руки вверх, отчего её платье снова потянулось вверх.       Пара двигалась в такт музыки, девушка то прижималась к парню, то выгибалась как кошка. Их танец больше походил на прелюдию, Сехун вынуждал её танцевать под свой ритм. Когда блондинка в очередной раз прижалась спиной к парню, Сехун крепко обхватил её за талию одной рукой, другой — слегка отодвинул волосы с плеч и потянулся к оголённой коже, оставляя жаркий, красноватый след губами. Девушка лишь наклонила голову в сторону, предоставляя парню больше свободы и, подняв одну руку вверх, завела её назад, запустив тонкие пальцы в волосы О Сехуну.       «Готова» — самодовольно улыбаясь, подумал парень и, приобняв девушку одной рукой за талию, повёл прочь из клуба.       Дальше всё шло по отработанной схеме: мотель, номер и меньше слов. Хотя блондинка пыталась завести непринуждённую беседу с ним, едва они вышли с клуба. Она игриво смеялась, прижимаясь к парню всем телом. Но он был холоден, и лишь застывшая на губах лукавая улыбка, виднелась на лице.       Следующие несколько дней были похожи на прописанный кем-то рецепт. Днём работа и заигрывание с клиентками, вечером клуб, случайная девушка на ночь, мотель. Дома он появлялся только утром перед работой, чтобы переодеться, когда мамы уже не было. В пятницу вечером ему позвонила Фей. Обычно Сехун сам звонил своим куклам, дозировано вымеряя общение с ними, контролируя их мысли о нём, чувства, сам назначал дни свиданий, выбирал место, порой экспериментируя. Но ритм последних нескольких дней ему порядком надоел. А Фей, хоть и стала важной игрушкой, оставалась довольно скучной девушкой, с которой не было желания играть, манипулируя её чувствами. Поэтому когда она позвонила, Се отвечал флегматично и позволил Фей самой назначить парню свидание.       Они договорились встретиться в субботу. Сидя в клубе, Сехун вертел в руках стакан виски и смотрел, как играет напиток, лаская кубики льда.       Утром парень проснулся, услышав, как мама уже закрывала дверь в его комнату. Устало вздохнув, он поднялся и начал собираться на свидание с Фей. Мама была на кухне, поэтому Сехун спокойно сходил в душ. Он знал, что разговора с мамой ему не избежать, но хотел оттянуть этот момент. Уже одеваясь в комнате, он услышал слабый стук в дверь.       —Входи, — крикнул парень, застёгивая манжеты.       Дверь тихонечко открылась и на пороге показалась О Хён Гён. Женщина оставалась стоять в дверях комнаты, не решаясь войти.       — Я лишь хотела спросить, будешь ли ты завтракать.       — Нет, я перекушу в кафе — сказал парень, продолжая собираться.       — Ты уходишь? — немного взволнованно спросила женщина.       — Да, у меня свидание.       — Ты сегодня придёшь ночевать?       В голосе мамы Сехун услышал мольбу, поэтому обернулся и посмотрел женщине в глаза. Хён Гён выглядела сейчас такой маленькой, немного осунувшейся, можно даже сказать уставшей и нуждающейся. Нуждающейся в нём. Парень испытывал двойственный чувства: с одной стороны, он хотел защитить мать, хотел оберегать её, а с другой — ненавидел за её слабость. Вот оно — женское всепрощение, зависимость от мужчин. Как часто сейчас говорят про сильных и независимых женщин. Но Сехун знал, что вся их независимость рушится как карточный домик, стоит появиться в их жизни сильному мужчине.       — Не знаю, — спустя какое-то время ответил парень. — Ещё не решил.       Се вышел из комнаты и пошёл обуваться, а Хён Гён, молча, наблюдала за ним. Едва парень взялся за ручку двери, как женщина тихо сказала:       — Я буду ждать тебя, сынок.       Парень не хотел оборачиваться, он не знал, что ответить маме, не хотел сталкиваться с её взглядом. Постояв так несколько долгих секунд, но ушёл.       «Надеюсь, Фей поможет мне отвлечься от всего этого» — думал парень, направляясь к остановке недалеко от её дома, где они и договорились встретиться.       Он был одет довольно просто, хотя и выглядел очень стильно. Чёрные штаны, джинсовая рубашка с закатанными на три четверти рукавами, верх которой был не застегнут, обнажая острые ключицы парня. Тёмные полукруглые солнечные очки, на которые немного падали волосы, и дизайнерские спортивные часы на стальном ремешке с раскладывающейся застёжкой. Сехун шёл ритмично, смотря вперёд и плотно сжав губы. Его лицо не выдавало никаких эмоций, но это придавало особую загадочность. Когда он пришёл к остановке, девушки ещё не было. Взглянув на одинокую скамейку, Сехун вспомнил тот вечер, когда он впервые увидел Су Джи. Вспомнив её странный вопрос о лунатиках, парень невольно посмотрел на небо, которое сейчас выглядело как пустыня, только белое, и не было ни одного медленно плывущего облака. Он не обращал раньше на него внимание, а сейчас наслаждался девственной белизной начала бесконечности. Как оно плыло по своей горизонтали. Спокойно, ровно, величественно, отстранёно. Задумавшись, он не заметил, как к нему подошла Ван Фей. Она стала на носочки и сладко прошептала парню на ушко «Привет». Но О Сехун резко дёрнулся, почувствовав тепло её дыхания на своей шее.       — Не делай так больше, — резко ответил парень. — Я не люблю.       Фей виновато опустила голову, а парень, чтобы как-то сгладить ситуацию, мягко поцеловал девушку. Признаться, Фей была одета довольно мило. Лёгкое весеннее платьице, кофточка в розовые цветочки на пуговках. Небольшая сумочка на цепочке через плечо. На ногах бежевые балетки. Сехун также отметил почти незаметный макияж, который ему нравился куда больше яркого мэйкапа. В таком образе Фей выглядела невинной и милой.       — Куда пойдём? В кафе? — предложил он.       — Я бы хотела сходить к Башне Намсан — тихо предложила девушка и прикусила губу.       «Забавно» — усмехнувшись про себя, подумал парень. — «Снова Фей перескакивает пункты моего привычного плана. К Башне Н, обычно, девушки тащат меня на годовщину пятидесяти дней. После чего я менял игрушку».       — Я был там только во втором классе средней школы — лукаво улыбаясь, сказал парень. — С мамой. Говорят, там открылась Плаза, можно сходить.       Видя, как засияло лицо девушки, Сехун самодовольно улыбнулся.       До телебашни они доехали на метро. Выйдя на станции Мёндон, пара направилась в сторону канатной дороги. Се придерживался правил: если играть, то играть по-настоящему. Сеульская башня Намсан является излюбленным местом для романтического свидания. А раз парень сейчас играл роль влюблённого романтика — Ромео, который не так давно пробирался в комнату своей Джульетты, он выбрал самый романтичный способ подъёма на гору — канатная дорога.       Зайдя в кабинку, они стали ближе к стеклу. Им открывалась завораживающая панорама на весь Сеул. Такой большой и разный, сочетающий в себе старое и новое, и сохраняя островки природы такие, как гора Намсан.       Поднявшись к телебашне, они решили сразу посетить Плаза. Открытая пару лет назад, эта часть Башни стала весьма популярным местом. Сехун, конечно же, не раз тут бывал. Но каждый раз был словно первый. Большое помещение, настоящее произведение медиаискусства, которое украшало около трёхсот светодиодных панелей. Сейчас они показывали глубинный космос.       «А они нас видят? — Лунатики» — промелькнул голос Су Джи в воспоминаниях парня.       Мотнув головой, словно отгоняя навязчивый мираж, парень повёл Ван Фей к лифтам. Поднявшись на пятый этаж, они зашли в сувенирный магазинчик. Продавец узнал своего постоянного клиента и сочувственно посмотрел на девушку.       «Мог бы и скидку сделать» — подумал парень. — «Я один делаю ему неплохой доход за год».       Выйдя на смотровую площадку, Фей тут же бросилась фотографировать на телефон город, открывающийся с такой высоты. Девушка издавала восторженные звуки, а Сехун медленно шёл к ней, держа руки в карманах. Он бывал на этой площадке и летом, и зимой, весной и осенью. Сделав пару селфи, девушка достала купленные замочки с рисунком облаков и дала один Сехуну вместе с маркером.       — Что напишем? — спросил парень.       — Давай небольшое пожелание друг другу? — предложила Фей.       Обычно девушки писали слова любви, их с Сехуном имена в сердечке, или же писали «Forever», а пожелания никто не предлагал. Задумавшись, парень написал: «Хочу, чтобы ты всегда могла улыбаться, увидев меня».       — Немного странное пожелание, или ты не так сформулировал… — задумчиво протянула девушка, когда они вешали замочки на специальное ограждение.       «Придёт время, и ты поймёшь смысл этого пожелания» — подумал парень.       Они ещё погуляли по башне Намсан, а после Се провёл Фей до дома. Она рассказывала ему о школе и родителях, о новинках кино, о любимых айдолах. О планах после школы. Парень слушал, но молчал, хотя Фей, казалось, этого даже не заметила. О Сехун славился прекрасным собеседником, хотя обходился минимумом фраз. Он не любил говорить о пустом, только если это не было частью его игры. Оставаться у девушки на ночь, в его планы не входило, поэтому поцеловав Фей, парень ушёл.       Домой он вернулся в десятом часу. Мама ещё не спала. Едва Сехун вошёл в квартиру, Хён Гён вышла к нему.       —Уже вернулся?       — Да — коротко ответил парень и, не задерживаясь, направился к себе в комнату.       — Сын! — окликнула его женщина. — Су Джи тебе кое-что просила передать. Я оставила коробку на столе в твоей комнате.       «Су Джи?» — подумал парень. — «Эту девушку невозможно предугадать» — злился он.