Покажу тебе счастье

В этом году лето пришло раньше обычного, не дав никому толком поворчать на весеннюю грязь, слякоть и ежедневные дожди. Вот и в этот вечер на улице стояла жаркая погода, бессовестно дразня студентов, над которыми вместо туч нависли итоговые экзамены. Все окна малого читального зала библиотеки, ставшим вторым домом для ребят в эту непростую пору учебного года, были открыты настежь. Перед Лилей лежал какой-то нешуточных размеров томик, страницы которого неугомонно шелестели на ветру. Но девушке не было дела до истории книгочейства, ее не привлекали и переливы закатного неба, видневшиеся за вздымающимися от сквозняка легкими тюлевыми занавесками. Подперев рукой подбородок и вращая в руках шариковую ручку, она мечтательно смотрела в сторону шумной компании студентов, расположившейся за длинным столом в другом конце зала. Ее внимание было приковано к хмурому неприветливому парню, приютившемуся с книгой чуть поодаль от друзей. Лиля не первый месяц вздыхала по Саше Алиновскому, но так и не научилась этого скрывать. Это просто шло бы вразрез со всей ее открытой восторженной натурой. При каждой встрече преображение девушки было столь заметным, что тайное стало явным для каждого обитателя библиотеки практически мгновенно и послужило плодотворной почвой для различных шуток и подтруниваний. Не будучи красивым и даже имея что-то мальчишеское в своих чертах, в этот момент лицо девушки так и лучилось нежностью. Ее темные глаза казались особенно медово теплыми, а от внимательного взгляда не ускользала никакая мелочь, никакой маленький нюанс. В эти мгновенья восхищения любой сказал бы, что она очаровательна и исключительно женственна. - Погодите, погодите! Это все еще ерунда! Мне тут такое рассказали… - особенно громко зазвучал звонкий голос Тамары, балансирующей, сидя на спинке шатающегося стула. - Эй, там! Можно потише? Тут люди, в отличие от вас, учиться пытаются, - Саша сердито сдвинул брови, не отрывая напряженного взгляда от страниц учебника. Ребята переглянулись между собой. Только Снежана обернулась к сокурснику, чтобы извиняющимся тоном пообещать больше не шуметь, как Матвей скорчил такую уморительную гримасу, пародируя того же Сашу, что на весь зал раздался оглушающий взрыв хохота. Навернувшаяся со своей жёрдочки Тамара ничуть не улучшила ситуацию, и окончательно выведенный из себя парень с силой захлопнул книгу, встал из-за стола и широкими шагами направился прочь от источников беспокойства. Малый читальный зал неспроста был назван малым. Помимо стола, оккупированного нарушителями спокойствия, тут был только плачевного вида диванчик и Лилин небольшой столик. Чуть приостановившись в центре зала и оглядевшись вокруг, Саша быстрыми шагами пересек комнату и опустился на стул напротив девушки. - Ты же не против? – он вопросительно поднял брови, взглянув на растерянную Лилю, - А то эти совсем с катушек слетели. Со стороны «слетевших с катушек» раздался очередной взрыв смеха. Чувствуя, что скорее всего предметом шутки была именно она, Романова залилась румянцем и только покачала головой. - Нет, ну это же невозможно! – Саша был не в силах сдерживать свое негодование ни минутой долее и чувствовал потребность поделиться им с кем-нибудь. – Повезло же Яну и Яде. Я ведь всего на несколько баллов хуже них закончил год, но разве Ангелину Евгеньевну переспоришь? Раз такой умный, то и сдашь, мол, все легко, говорит. Умный, не умный, готовиться то все равно надо. А тут эти балбесы. Так если бы только они, еще и душно до невозможности… Эти несколько минут молчания Лиля провела, уставившись на какую-то мрачную иллюстрацию, посвященную периодам волнений в сборниках скандинавских мифов. Разглядывание оскалившегося змея и маленьких фигурок людей в старомодной одежде помогло ей несколько совладать с разбушевавшимися эмоциями. Оставаясь напряженной, как натянутая струнка, девушка была уже в состоянии более или менее ясно соображать и внятно говорить. Весьма кстати. - Пойдем! – секунда и она уже схватила парня за локоть и потянула к дверям, - Я… Я покажу тебе одно место. Нет, никакая застенчивость никогда не изменит Лилию Романову. Такой уж у нее бойкий нрав, что из последовательности «подумал-сказал» частенько выпадает первый элемент. Вот и теперь она успела протащить бедного сбитого с толку юношу до верхней площадки каменной лестницы, ведущей в неиспользуемое крыло библиотеки, перед тем как опомниться и снова побагроветь от смущения. - Ой, прости, - одними губами произнесла сжавшаяся раза в два девочка, - Ты же учил, а я тебя отвлекаю… - Идем уж, раз вытащила, - Саша потирал руку, слегка даже закаменевшую, за которую в порыве схватилась Лиля, - Ну и хватка у тебя… Зрачки девушки расширились, ресницы затрепетали, а глаза снова залучились теплым светом. Она бросила заботливый взгляд на друга и неожиданно столкнулась с ним взглядом. Только его взгляд отчего-то не отпугнул ее, в нем чувствовалась сила; сила, готовая защитить, закрыть от всех невзгод; сила, говорящая «Ты моя, и я не дам тебя в обиду». Лилия опустила глаза и потупилась в пол. Экслибриум приятным теплом загорелся под легкой блузой. «Нет, нет, показалось» - внушала она сама себе, но внутренний голос сладко шептал: «Это правда!». Люди на свою беду, бывает, не умеют услышать свой внутренний голос, подсказывающий им верное решение. Здравый смысл и логическое мышление охлаждают человеческое сердце. Если не давать хоть иногда волю своей интуиции, если никогда не отказываться от сухой логики в пользу чувств, то оно и вовсе превратится в ледышку. Такие люди скучны и неприятны в общении, хоть и железно аргументируют свое мнение; их можно только жалеть. Лиля, перескакивая через ступеньку, поднялась еще на лестничный пролет и толкнула небольшую деревянную дверь, схожую с теми, что ведут в кладовки, разбросанные по всем коридорам библиотечного замка. - Ты уверена, что нам туда можно заходить? – в голосе Саши зазвучала нотка сомнения. - Не знаю, - девушка честно пожала плечами и исчезла в темной комнате. Когда парень чуть нахмурившись последовал ее примеру, он оказался в крошечной круглой комнатке. Все, что было внутри – винтовая лестница, ведущая наверх. К этому времени Лиля уже взлетела на десяток ступеней и теперь перегибалась через витые чугунные перила, нетерпеливо ожидая сокурсника. Ее волосы сбились от быстрой ходьбы, и черные локоны забавно выбивались из общей массы. Взволнованная улыбка играла на губах, а в глазах горел по-детски шаловливый огонек. Сейчас она казалась самой легкой и очаровательной, она заставляла все вокруг становиться таким же веселым и простым и даже не подозревала, как была красива. - Ты идешь? – рассмеялась она, глядя на широко распахнувшего глаза Шуру, пораженному и в своем роде побежденному. Ее голос вывел его из состояния легкого замешательства, и он ступил на лестницу, послушно следуя за своей спутницей. Наверху, под самой крышей, оказалась площадка. Воздух здесь был раскален до предела, а кроме паутины и пыли, покрывшей все поверхности, здесь был только один массивный люк, ведший, очевидно, на улицу. Лиля с силой уперлась в него своими хрупкими плечиками, но тот не желал поддаваться. Соответствуя своему амплуа рыцаря, Саша молча отодвинул девушку от люка и рывком распахнул его наружу. В лица ребятам мгновенно пахнула приятной прохладой летнего вечера. Замешкавшись на секунду, Саша выглянул наружу и, чуть подтянувшись на руках, совсем вытянул себя на крышу, после чего услужливо подал руку Лиле. Хоть она и не раз тут бывала и вполне справилась бы самостоятельно, это было как бы естественно и просто лестно. Вдохнув побольше воздуха в легкие, она крепко ухватилась за смуглую мужскую руку и через мгновение стояла рядом с ее обладателем на площадке небольшой башенки. Над головами студентов расстилалось великолепное вечернее небо, приковывая все внимание к себе, вынуждая шумно вздыхать в восхищении и широко распахивать глаза. Закатное солнце подсвечивало дымку облаков, придавая им в персиковые и розоватые оттенки. За спиной в свои права уже вступала ночь со своими глубокими темно-синими красками и пока еще бледными звездами-жемчужинками. Это было что-то величественное и невероятное, но в то же время столь близкое и доступное любому, кто выглянул бы за окно. - Красота, - с шумом выдохнула Лиля, - И как можно усидеть за учебниками в такой вечер? Шура, видимо, не находил необходимым отвечать на последний вопрос. Его лицо снова приобрело непроницаемое выражение, хоть на нем все еще и видна была та властно успокаивающая сила и умиротворение. Он скрестил на груди руки и смотрел на горизонт, к которому неумолимо клонилось солнце. - Я нашла это место в один из тех разов, когда проспала, и некому было показать мне кабинет, - продолжала говорить девушка, явно почувствовавшая себя свободнее на свежем воздухе, - С тех пор я частенько прячусь тут от Тамары, читаю, да и просто думаю… Знаешь, из-за этой библиотечной суеты совсем не остается времени на собственные мысли, а иногда надо просто разобраться… - Знаю. В лучах закатного солнца Сашины серые глаза заиграли теплыми бликами. Он медленно повернул голову и заглянул прямо в лицо черноволосой девушке. - Конечно, знаю. - Саш, а Саш, - Лиля отвернулась, не в силах выдержать внимательный взгляд, - Все же будет хорошо? Сильные руки обхватили девушку за чуть сутулую худенькую спину и притянули ее в теплые объятия. Негромко ахнув от неожиданности и вытянувшись от мурашек, пробежавших по всему ее телу, Лиля размякла и будто бы растаяла в этих надежных, защищавших от всех невзгод руках. Ответ был очевиден. Все и так хорошо, все будет хорошо, пока у нее за плечами есть те, кому не все равно, что с ней; пока есть те, кого она любит и кому дарит свою доброту и заботу; пока есть те, кто сам подарит ей заботу и любовь. До этих самых пор, пока живы эти дорогие ей люди, будет жива надежда. А если есть надежда, значит, все будет хорошо. Последние лучи заходящего солнца тоже будто бы обнимали этих двоих, а те безмолвно и неподвижно замерли в солнечных объятиях, будто бы одно лишь слово или движение могло спугнуть их счастье. Но счастье не собиралось уходить, оно нашло своих хозяев и теперь твердо обосновалось с ними.