Мастера беззакония

Саундтрек: Beyoncé — 6 Inch (feat. The Weeknd)        Где-то в Лондоне на западном побережье Темзы располагался замок. Замок этот был черный как ночь. Ненаносимый фамильный замок древнего чистокровного семейства. Он выделялся на фоне белого пляжа яркой звездой, словно центр вселенной. Его окружал парк со статуями такими же черными, как и сам замок, в форме крылатых драконов, величественных сфинксов и ещё множества самых различных свирепых магических существ.       Брюнетка в сопровождении высокого мужчины, чье лицо скрывала маска, направлялась к хозяевам этого замка. Мужчина шел впереди широкими уверенными шагами, а его черная мантия шлейфом развевалась на ветру. Каблуки девушки звонко стучали по каменной кладке моста, ведущего через реку к замку. В воде показался русалочий хвост и тут же скрылся, оставляя за собой лишь рябь от волн.       По обе стороны от ворот, ведущих в замок, на каменных пьедесталах пребывали два сфинкса. Когда девушка и мужчина приблизились к ним, сфинксы выжидающе на них взглянули.       Мужчина в маске заговорил старческим грубым голосом:       — Передай ему, что моя дочь готова к нам присоединиться.       Сфинксы прикрыли веки, словно погружаясь в транс. И через мгновение открыли глаза. Ворота отворились, и их пропустили внутрь.       Внутри замка царила тишина. Из атриума на верхние этажи вела широкая лестница. В центре свисала огромная хрустальная люстра с множеством подвесок. Интерьер был выполнен в темно-серых и изумрудных оттенках. Высокие потолки поддерживали мраморные колонны. Стены украшали пара пустующих картин и подсвечников. Все было по-аристократичному холодно и сдержанно.       — Следуй за мной, собрание наверняка уже началось, — велел девушке отец.       Они поднялись вверх по лестнице и направились вдоль по коридору, освещенному волшебными огоньками, парящими под потолком. Здесь также были картины, но уже не пустующие. Изображения волшебников, на чьих лицах застыло вечное превосходство, провожали гостей сдержанными взглядами.       Девушка загляделась на один из портретов. Присмотревшись, она увидела надпись внизу портрета: «Финеас Найджелус Блэк». Мужчина едва взглянул на гостей и сразу же исчез из полотна. И она поспешила вслед за отцом.       Они остановились у высоких дверей. Мужчина постучал, и через мгновение створки сами собой отворились.       Перед ними предстал зал, очень похожий на тронный. В глаза сразу бросался зачарованный потолок: подобно главному залу в Хогвартсе, он открывал вид на облачное небо. У больших витражных окон на возвышении стояли два высоких позолоченных кресла. На одном из них величественно восседал красивый юноша. Его холодный глубокий взгляд можно было сравнить лишь со взглядом медузы Горгоны. А на его худощавом лице застыло выражение безмятежности и величия.       Второй трон по правую сторону от него пустовал. От тронных кресел вниз вела лестница к двум параллельно выстроенным рядам схожих, но менее вычурных кресел в форме загнутой внутрь дуги. В одном ряду было по семь кресел. Тринадцать из них занимали люди в черных мантиях. Лица некоторых из них скрывали маски схожие с теми, что носили некогда былые Пожиратели Смерти.       Все взгляды были обращены на новоприбывших. Как только взор юноши на троне пал на девушку, в его холодных глазах заблестел хитрый огонёк. И он довольно произнес:       — Неужто все-таки решила пойти по стопам своего отца, Пэнси?       Они прошли вглубь, и мистер Паркинсон, поклонившись своему новому повелителю, занял своё место на одном из сидений. Тогда как Пэнси осталась стоять в центре зала.       — Так и есть. — Она почтительно склонила перед ним голову. — Мне нечего делать с моей матерью в Милане. Но, должна признаться, помимо этого, моему решению поспособствовал один интересный случай… Который, как мне кажется, может вас весьма заинтересовать.       Пэнси растянула губы в лукавой ухмылке. На входе ей попалась на глаза знакомая женщина. На одном из кресел сидела Нарцисса Малфой. Ее глаза не выражали никакой заинтересованности в происходящем. В них читалось лишь смирение.       Насколько Пэнси было известно, к Верховному (именно под таким прозвищем он был известен в кругу приверженцев Темных искусств) примкнули все оставшиеся Пожиратели Смерти и некоторые из самых талантливых юных выпускников Слизерина. Миссис Малфой же взяли силой, в основном из-за родственных связей. Тогда в банке Пэнси поначалу удивилась, что Драко не здесь, а скитается с Грейнджер и Забини. Но поразмыслив над этим и выяснив некоторые аспекты, она все поняла.       — Ну, я весь внимание. — Верховный положил руки на подлокотники. Вел себя он как король. На своих подданных взирал расслабленно и непринужденно, с долей превосходства.       — Вчера итальянский банк «Аргентум» ограбил Блейз Забини. Ничего удивительного, его дядя мафиози, — пояснила Пэнси. — Но, что интересно, так это то, что с ним заодно действовали сама Гермиона Грейнджер и… — она бросила взгляд на Нарциссу, —… Драко Малфой.       Нарцисса мгновенно изменилась в лице и встревоженно посмотрела на Пэнси.       — И что? — Он и бровью не повел. — Я пообещал тётушке Цисси за ее послушание не трогать малыша Драко.       — Неужели вам не интересно, зачем Драко ограбил этот банк? Да ещё и с этой сукой Грейнджер? Зачем это ей? Зачем грабить итальянский банк с беглым преступником?       — И вправду, зачем? — скучающе протянул юноша и потёр тонкими пальцами точёный подбородок, возводя глаза в зачарованный потолок. Вальяжно вскинув рукой в воздухе, он изрек: — Понятия не имею! Поведай же нам, дорогуша.       — Они ограбили одно-единственное хранилище. Это хранилище принадлежит МакЛагеннам. — Пэнси узнала это после их успешного побега, когда работники банка проверяли сейфы на предмет кражи. — Отсюда следует, что у МакЛагеннов есть что-то, что заставило эту ханжу и всезнайку Грейнджер пойти на преступление. Но я всё же не пойму, зачем это Драко…       Нарцисса была бледнее обычного. Когда она рассказала Люциусу через их кольца о медальонах, она и подумать не могла, что Драко вздумает их выкрасть с этой девочкой Грейнджер… Выходит, она помогает ему? А если помогает она, значит, помогает Гарри Поттер. Это подарило Нарциссе надежду.       Верховный задумался. Пэнси дала ему пищу для размышлений.       Как вдруг, без какого-либо предупреждения, двери резко открылись и в зал королевской походкой по-хозяйски вошла высокая стройная девушка. А вот и Верховная. По ее спине струились блестящие густые волосы цвета вороньего крыла. От нее исходил шлейф аромата моря, песка и цветов. А её глаза излучали некую таинственность, словно ей была известна тайна вселенной.       — Сестра, ты как всегда вовремя, — с иронией сказал Верховный. С ее появлением его скучающее лицо преобразилось. Как будто без нее это собрание не имело никакого значения.       Девушка поднялась по ступенькам и грациозно устроилась на втором троне, развязно свесив с подлокотника одну ногу. Лениво оглядев присутствующих, она обмолвилась тонким хрипловатым голосом:       — Я что-то пропустила?       — Мне кажется, я знаю местонахождение других медальонов из коллекции тети Цисси.       — Ты же говорил, Джозиан сказала, что остальные продали на аукционе МакЛаггену, а тот их распродал, — безучастно сказала девушка.       — Вы можете быть свободны, — резко оборвал Верховный. — Все, кроме тети Цисси и Пэнси.       Все без исключения последовали приказу.       Когда в опустевшем зале они остались вчетвером, он продолжил беседовать с сестрой:       — Выходит, это не так. Джозиан что-то напутала. Потому что эта девчонка утверждает, что вчера Драко Малфой и Гермиона Грейнджер совершили набег на хранилище МакЛаггена в Милане.       — Вот как, — протянула Верховная и, оскалившись, презрительно хмыкнула: — Эта дрянь явно не напутала, она соврала.       Ее брат неодобрительно поджал губы.       — Перестань, ты же знаешь, она на нашей стороне…       На его слова она лишь закатила глаза и перевела взгляд на Пэнси. И, пронзительно всматриваясь в ее лицо, спросила:       — Зачем ты это рассказала? Какая тебе с этого выгода?       У Пэнси от ее взгляда по телу пробежали мурашки. Она была красива как ангел, но ее взгляд, как и у брата, внушал страх. Создавалось впечатление, что она — женская версия его. Настолько они были похожи.       — У меня есть с ними личные счеты. И я хочу, чтобы они заплатили, — ответила Пэнси.       Нарцисса неодобрительно покачала головой. Паркинсоны были коварны и мстительны. Пэнси никогда не нравилась ей, как подружка ее сына.       — Ты умница, Пэнси, — сказал Верховный. — Если медальоны все ещё у МакЛаггена, мы должны получить их раньше, чем они.       Розыск МакЛаггена с целью поисков ответов, кому тот продал оставшиеся шесть медальонов, все ещё не дал результатов. Он перемещался из страны в страну. Этот магнат не задерживался долго на одном месте. Видимо, после разоблачения в Министерстве магии он решил взять от жизни все, посетив все красоты мира, как странник.       — Нет-нет, все складывается как нельзя лучше. Пускай они выполняют грязную работу за нас. А как только у них будут все медальоны, тогда мы и будем действовать. — Она говорила так, словно проще этого ничего не было.       Ее брат любовно посмотрел на сестру и с улыбкой сказал:       — Ты просто прелесть, ты знаешь?       — Весь мир у наших ног, братик, не так ли? — девушка многозначительно повела бровью и просияла ослепительной улыбкой, а в ее сияющих глазах плясали чертики.        А он радовался, что она счастлива, что он смог угодить ей, заполучив для нее желанные почет и величие.

***

      Однообразие и скука. Наконец-то Гермиона сбежала от них. Она и не осознавала раньше, насколько ей этого не хватало. Экстрима. Чувства эйфории, разливавшегося в крови. Она и не понимала раньше, как прекрасно это чувство. Сколько себя помнила, она всегда любила приключения. Любила, когда задуманная авантюра удавалась. Какое удовольствие она получала от того, как адреналин вскипал в крови. Никто и не догадывался, как ей все это нравилось. А она так скучала по этим ощущениям.       И с кем она испытала это мимолетное счастье? Вместе с проклятым Драко Малфоем. Гермиона чувствовала себя преступницей. Не только потому, что ограбила банк, но и потому, что сделала это с ним. С тем, кто по сути не мог иметь ничего общего с такой, как она. Равносильно тому, как и она не могла иметь ничего общего с таким, как он. Это казалось преступлением.       Она и он. Они — преступление. Действовать с ним заодно — преступление. Целоваться с ним — преступление. Преступление, потому что их не одобрит общество, не одобрят друзья и семья. Их не поймут и осудят.       Что бы сказали Гарри и Рон? Что бы сказали её родители? Узнай, что она задумала вместе с Драко? Что бы сказали его родители? Гермиона боялась даже представить.       Это просто безумие. Она точно сошла с ума.       Ей неожиданно вспомнилось, как на втором курсе она вернулась домой на рождественские каникулы и подолгу разговаривала с отцом. Она всегда была папиной дочкой. Именно отец поддержал её, когда узнал, что она отличается от других. Именно он уговорил её мать отпустить дочь в Хогвартс. Поэтому, когда разговор зашёл на тему, не обижает ли кто его любимую дочку, Гермиона поведала, как один мальчик в школе ее задирает. Маленькая Гермиона принимала это очень близко к сердцу, хоть и старалась не подавать виду. Она хотела всем нравиться. А кто не хочет? Тем более, девочки в ее возрасте. А то, как он смешивал ее с грязью, словно она какая-то зараза, недостойная дышать с ним одним воздухом, ранило ее до глубины души. Отец тогда улыбнулся ей и сказал, что мальчишки — дураки, которые не умеют правильно выражать свои чувства. Особенно неуверенные в себе мальчики. Они ведут себя как задиры, кичатся — скрывают свою неуверенность за маской. А когда им нравится какая-то девочка, чтобы привлечь ее внимание, они не находят ничего лучше, кроме как обзывать и задирать предмет обожания. Гермиона тогда на слова отца чуть было не рассмеялась. Она сказала, что только не Драко Малфой. Только не он. Он не относится к этим неуверенным мальчикам. Он куда более уверен. У него есть все. Но он плохо воспитан. Он испорчен и заносчив. Его не заботят чувства других. Не заботит, как ранят его слова. В ответ отец сказал, что ему известно это не понаслышке. Сказал, что и сам был таким с ее матерью. Что обижал и насмехался над ней в школе, и только в старших классах смог осознать, как глупо себя вел. Маленькая Гермиона не могла поверить, что ее любящий отец мог когда-то грубо себя вести с ее матерью. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.       Вспоминая этот разговор, Гермиона задумалась. Могли ли его слова быть правдивыми? Она не слишком хорошо разбиралась в парнях. Но она отчетливо знала лишь одно — большинству из них нельзя доверять. Нельзя доверять их словам и даже поступкам. Ведь они сделают все, только бы забраться девчонкам в трусики. Лишь немногие из них вызывали у нее доверие. Это был Гарри, он самый добродушный и искренний парень, которого она знала. Поначалу она считала таким же Рона, но он заставил ее усомниться в своих убеждениях. После войны на него обрушилась слава, и он погряз в ней, словно птица, долгое время пребывавшая в клетке и вдруг ощутившая вкус полета.       Ее отец также был образцом для подражания. Он был любящим, искренним и понимающим. Говорят, отец для дочери это идеал мужчины. Девочки на подсознательном уровне предпочитают парней, похожих на своих отцов. И Гермиона была полностью согласна с этим. Для себя она хотела такого же мужчину, как ее отец.       Сейчас поведение Драко полностью оправдывало слова ее отца. Ещё каких-то пару недель назад ее голову не нагружали копания в потёмках души Драко Малфоя. Но теперь все изменилось. Теперь, когда он повзрослел и выбросил из головы этот бред о статусе крови. Что было видно по тому, как он флиртовал с ней, как смотрел на нее… как целовал ее. Ей хотелось узнать о нем каждую мелочь. О чем он думает по ночам? Как видит свою жизнь? О чем он мечтает? Какой его любимый цвет, любимое блюдо, в конце концов.       Но все это было далеко не поводом для доверия. Гермиона не знала, чего он хочет добиться своими действиями. На секунду, может больше, она допускала такую мысль, что она может привлекать его как женщина. Но не могла быть уверенной на все сто. Не после того, как он унижал ее на протяжении многих лет. Она все ещё помнила горечь на сердце от его оскорблений.       Драко Малфой всё ещё оставался для нее загадкой. Но, как всем было известно, разгадывать загадки Гермиона любила. Саундтрек: Calvin Harris & Disciples — How Deep Is Your Love       Вчера ночью они прибыли в Монако. Следующий банк находился именно здесь. После бегства от охранников итальянского банка они встретились с представителем итальянской мафии и человеком Диллинджера, который сотворил для них порт-ключ до солнечного княжества Монако.       Монако оказался поистине райским уголком. Город построен на плоской вершине утеса на возвышенности над уровнем моря. Монако, в первую очередь — это заповедник больших денег. Здесь царят роскошная жизнь, пляжи, казино, величественные дворцы, фешенебельные курорты, изысканные рестораны и кафе, а также знаменитые ночные клубы. Ослепительную роскошь и утонченную элегантность можно было отыскать в каждом уголке. Культура и развлечения были в приоритете княжества. Казалось, сами Боги благословили эту землю.       В их распоряжении оказалась приготовленная для них мафией загородная вилла в стиле модерн, скрытая от шумного города в возвышенных лесах и расположенная совсем недалеко от Лазурного побережья Средиземного моря.       Гермиона спускалась вниз с верхнего этажа виллы, где располагалось множество комнат. В одной из которых она провела эту ночь. Ее волосы приобрели свой первоначальный вид. И она вновь чувствовала себя собой.       Она немного побродила по их теперешним апартаментам. Такое количество панорамных окон Гермиона не видела ни в одном доме. Через стекла открывался вид на зеленый лес. Здесь было очень светло и просторно.       Чуть было не заблудившись в этом стеклянном царстве, Гермиона побрела на голоса, доносившиеся из южного крыла виллы. По мере приближения она расслышала приглушенные голоса Дафны и Блейза. Остановившись у арки, ведущей в просторную гостиную, смежную с современной кухней, Гермиона подавила рвущийся наружу смешок от развернувшейся перед ней сцены.       Дафна и Блейз дурачились на угловом диване, расположенном в центре комнаты. Парень щекотал девушку, пока она, прикрыв ресницы, заливисто смеялась, между тем умоляя его прекратить. В один миг Блейз перестал ее щекотать и одним резким, ловким движением усадил девушку к себе на колени. Дафна, перестав смеяться, пискнула и затаила дыхание, когда Блейз, запустив пальцы в ее белокурую шевелюру, провел дорожку нежных поцелуев, начиная с ключицы и плавно перебираясь на гладкую кожу ее шеи. Не спуская с нее своего обольстительного взгляда, он что-то ласково промурлыкал и поцеловал ее за ушком.       Дафна млела от его умелых прикосновений.       Стоило ему игриво прикусить чувствительную кожу на шее, как она резко втянула в себя воздух.       — Блейз… — томно простонала Дафна.       — Да, детка? — Забини нехотя оторвался от ее шеи и поднял на нее свои затуманенные глаза, полные желания.       — Не кусайся… От твоих зубов останутся следы. — Дафна укоризненно посмотрела на него и с кривой улыбкой на губах добавила: — Теперь я понимаю, почему тебя кличут Коброй.       Блейз расплылся ядовитой улыбочкой и подмигнул.       — Детка, ты не представляешь, сколько я мечтал покусать тебя… — соблазнительно лепетал Блейз. Властно опустив руку на ее бедро, он многозначительно добавил: — И далеко не только покусать…       Гермиона решила, что если сейчас не вмешается, то рискует лицезреть, что же именно мечтает сделать с ней Блейз.       Театрально прокашлявшись, она вошла в гостиную и не без улыбки сказала:       — Здесь столько комнат, почему бы вам, ребята, не уединиться в одной из них и не смущать своих постояльцев?       Сладкая парочка перевела на нее свои пылкие взгляды. Забини досадливо застонал. Грейнджер так бессердечно прервала их в столь интимный момент.       Дафна невинно захлопала ресницами и, посмеиваясь, слезла с коленей Блейза.       — Ну ты и МакГонаггал, Грейнджер! Вот Малфой со своими вуайерическими наклонностями был бы не против на нас посмотреть, — со страдальческим выражением лица жаловался Забини.       Гермиона уже пожалела, что прервала их. Блейз ныл, как если бы она отобрала у ребенка леденец. Что было очень близко к действительности. Он облизывал Дафну, словно она была сладкой, как конфета. Вон, даже покусал ее, беднягу.       — К счастью, я подобным не страдаю, — заявила Гермиона, направляясь к холодильнику. Она достала из него бутылку с водой и, отпив пару глотков, спросила: — Кстати, где он?       — Понятия не имею, — пожал плечами Блейз. — С утра злой, как черт, схватил метлу и улетел прочь. На вопрос «Куда собрался в чужой стране» он показал своему незаменимому красавчику-другу средний палец, представляешь? — негодовал над его выходкой Забини. Подозрительно оглядев Гермиону, он сказал: — Уверен, из-за тебя. С тех пор как он с тобой связался, вечно сам не свой.       Гермиона вскинула брови и едва не подавилась водой от такого заявления. Она могла с уверенностью сказать, что вчера Драко был в хорошем расположении духа. А в том, что он грубо обошёлся с Блейзом, вовсе не было ее вины. Ей самой стала интересна причина столь резкой смены настроения.       — Ерунда, — прокомментировала его обвинения Дафна. — Если Гермиона и влияет на Драко, то только в лучшую сторону. А его утренний заскок… Что тут скажешь, наш мальчик просто встал не с той ноги, наверняка у него просто закончился любимый гель для волос, и он в спешке помчался на его поиски. Ну, или же…       Цепочка ее рассуждений прервалась с появлением Малфоя, влетевшего через открытое окно верхом на метле. Дафна прикусила язык, опасаясь его реакции на ее слова.       Ловко спрыгнув с метлы, он хладнокровно всех оглядел. От него исходил свежий запах ветра. Пригладив взъерошенные от полета волосы, он бросил мимолётный взгляд на Гермиону и кивнул в сторону арки. Этого жеста было достаточно, чтобы она уловила его смысл. Он хочет поговорить.       Не сказав ни слова, он вышел из комнаты и поднялся по лестнице на верхний этаж.       Как только Драко скрылся из вида, Дафна с Блейзом обменялись настороженными взглядами. А Гермиона немедля направилась вслед за ним.       — Нет, с этим бесом точно что-то не так, — Блейз покачал головой. — Грейнджер совсем вскружила парню голову.       Но Дафна так не считала. Эти двое точно что-то скрывают. И одному Мерлину известно, что же.

***

Саундтрек: Kanye West — Love Lockdown (Cadmus remix)        Темная фигура Драко скрылась за поворотом, и Гермиона, поспевая за ним, ускорила шаг. Едва она успела свернуть за угол, как почувствовала на своём запястье крепкую ладонь. В мгновение ока резкий рывок затянул ее вглубь какой-то комнаты.       Пискнув от неожиданности, Гермиона недоверчиво оглядела своего захватчика. Драко, склонив голову набок, заскользил по ней своим пристальным взглядом. От ее озадаченного вида на его лице промелькнула тень усмешки.       — Расслабься. — Он прошел вглубь комнаты и устроился в черном кожаном кресле у окна. Вытянув свои длинные ноги, он поднял на нее взгляд. Гермиона всё ещё стояла у дверей с неоднозначным выражением лица. Его губы растянулись в хищном оскале, и он вкрадчиво произнес: — Я тебя не съем.       Гермиона опомнилась и, неловко прочистив горло, прошла в комнату. Он вел себя странно. Если до этого ей казалось, что она хоть немного разобралась в нем, как вновь его скользкая личность скрылась за черной завесой.       Если чужая душа — потёмки, то душа Драко Малфоя — беспросветная тьма!       — В чем дело, Малфой? — Гермиона скрестила руки на груди и выжидающе на него уставилась.       — Ничего особенного… Если, конечно, не считать того факта, что сегодня я получил письмо от отца, в котором говорилось, что он уже несколько дней как не может выйти на связь с моей матерью!       В его резком тоне сквозил сарказм, а глаза выражали нескрываемую ненависть с тенью тревоги.       Гермиона обреченно вздохнула. Эта новость и ее огорчила. Возможность связи с Нарциссой была равноценна наличию шпиона в тылу врага.       — Не позволяй этому затуманить свой разум, — мягко сказала Гермиона. Встретившись с ним глазами, она продолжила: — Помни, ей не собираются причинить вреда… Сосредоточься на медальонах. Они наш главный козырь. Найдем их, и все карты будут у нас.       Полночи Гермиона пыталась открыть шкатулку различными заклинаниями, но все безрезультатно. Она подозревала, что тут были замешаны чары секретного слова — чтобы открыть шкатулку, нужно всего лишь произнести то самое секретное слово. Этот метод волшебники использовали для сокрытия тайников.       Малфой не сводил с нее своего острого взгляда. Через несколько секунд размышлений он скривился в презрительной усмешке и выдал:       — Как же я забыл… Я ведь не единственный, чьих близких держат в плену.       Гермиона сглотнула, уловив его мысль. О Роне ей сейчас совсем не хотелось говорить.       — Скучаешь по Вислому, а, Грейнджер? — Драко оскалился, вставая с кресла и возвышаясь над ней. Он был на целую голову выше нее. — Может, ты только спишь и видишь, как с моей помощью обретёшь эти «козыри», продашь их за своего ненаглядного, и вы вместе уплывете в радужный мир вашего гребанного золотого трио? — С каждым словом он всё ближе приближался к ней. И вот их уже разделяет всего один шаг.       — Продать? Да я бы никогда не продала таким людям такие вещи! — задыхаясь от возмущения, выпалила Гермиона, смерив его убийственным взглядом.       — Даже за Уизли? — не унимался Драко, склонив голову ближе к ней. Она ощутила исходящий от него аромат. То был аромат мыла, свежего воздуха и его собственный ни с чем не сравнимый запах.       Гермиона шумно вздохнула и, с уверенностью посмотрев ему в глаза, ответила:       — Даже так. Ничто не может стоить свободы тысяч невинных существ, тысяч людей, страдающих под их натиском.       Драко снисходительно покачал головой.       — Будь я на месте Уизли, я бы оскорбился. — Он поцокал языком и склонился ещё ближе, всматриваясь в ее лицо. — Ты хладнокровна, Ангел… Даже я не отказался бы продать эти побрякушки за мать.       — Даже не думай об этом! Они не получат эти медальоны. Ты не представляешь, какие вещи могут произойти, если они попадут к ним в руки! У них и так уже есть половина. Разве ты не видишь, к чему это привело? Неужели тебе все равно?       — Не горячись… — Он мягко заправил ей за ухо выбившийся локон. И, смакуя каждое слово, тягуче произнес: — Когда ты такая, мне остро хочется тебя… как следует трахнуть.       Надо было видеть ее лицо. У Грейнджер челюсть отвалилась от его наглости.       Она укоризненно покачала головой:       — Какой же ты придурок!       — Почему придурок? Потому что хочу тебя? Что ж, тогда, следуя твоей логике, все мужчины, желающие женщин, — придурки? — насмехался он.       — А ещё засранец, — проигнорировав его, продолжила Гермиона.       — Ты вроде бы умная, но такая дура! — обреченно вздохнул Малфой и со скорбью в глазах произнес: — Как можешь игнорировать мои чувства?       — Плюс ко всему заноза, — не переставала причитать Гермиона.       Он крепко сжал челюсти. Ее поведение доводило его до исступления.       — Нет, ты, определенно, ненормальная! — С этими словами он жестко впился в ее губы. Желая как можно отчётливее достучаться до нее.       Гермиона, почувствовав, как его язык настойчиво раздвинул ее губы и пробрался в ее рот, исследуя там каждый миллиметр, замычала и упёрлась ладошками в его твердую грудь в попытке оттолкнуть. Но все безуспешно. Драко обхватил ее талию своими крепкими руками и не ослаблял напора.       Он шаловливо провел кончиком языка по ее нёбу и Гермиона невольно застонала сквозь поцелуй. В ответ на ее стон Драко зарычал и прикусил ее за губу. А его цепкие руки забрались под ее футболку и стали поглаживать поясницу, посылая по всему позвоночнику мелкую дрожь.       У Гермионы от его изощрённых ласк закружилась голова. Он был просто невероятен! Как бы она ни пыталась это отрицать. Он был настолько чутким, знающим все тонкости ее тела, словно изучал пособие «Как соблазнить Грейнджер». Будь оно как таковое.       Разорвав их жаркий поцелуй, он стал покрывать влажными поцелуями ее шею. Запрокидывая голову, тем самым давая ему больше доступа к ее чувствительной коже, Гермиона прикрыла глаза от сладкой истомы, сжимающей все ее нутро.       — Проклятье, как я только раньше не замечал, какая ты… — между поцелуями бормотал Драко, пытаясь подобрать правильные слова, — …необыкновенная, — низко простонав, он впился губами в бьющуюся жилку на шее, млея от аромата ее бархатистой кожи. У него появилось совершенно звериное желание съесть ее целиком. И он восторженно вздохнул: — …вкусная, — Послышался треск рвущейся ткани. Не успела Гермиона опомниться, как ее футболка полетела в сторону. Его пальцы рванули застёжку кружевного лифчика, отправляя ненужную вещицу в полет следом за футболкой. Гермиона пискнула, ей захотелось прикрыться, пока его обезумевшие глаза блуждали по упругой девичьей груди. — …красивая, — хрипло произнес он и жадно накрыл ее набухший сосок мокрыми от поцелуев губами.       Как в тумане, пытаясь найти опору, Гермиона запустила пальцы в его мягкие волосы на затылке. Ее мозг превратился в кашу, и волновало только одно — его губы.       — Ох… — Все, что удалось ей вымолвить, пока его язык в диком танце кружил вокруг розового ареола, а вторую грудь трепетно накрывала его прохладная ладонь, нежно поглаживая полушарие и томительно пощипывая искусными пальцами чувствительный бугорок.       По ее телу от груди к животу невидимой ниточкой прошлась волна возбуждения.       Его губы… Мерлин, его губы… Они творили чудеса.       Его потрясающий рот поочередно ласкал ее груди. Внизу живота покалывало от желания. Гермиона изнемогала. Она оттягивала волосы на его затылке, притягивая его голову ближе к своей пылающей груди, а он в ответ рычал и покусывал ее затвердевшие, призывно торчащие ему навстречу вишенки сосков. В наваждении запрокидывая голову и ловя ртом судорожные вздохи, она едва стояла на ногах. Посреди комнаты. Голая по пояс. А он, любовно склонившись к ее полным грудям, — неистово сосал, лизал, тискал мягкие полушария, нежно выкручивал истерзанные его ласками горошины.       Все это сводило их с ума.       — Ты прекрасна, — замурлыкал Драко. Его дикие глаза пылали страстью. Он едва сдерживался, чтобы не сбросить с нее остатки одежды и жестко трахнуть. Гортанно простонав от одной мысли оказаться внутри нее, он пристроился к ней вплотную и томно произнес в ее губы: — Я хочу тебя… — взяв ее ладонь в свою, он приложил ее к своему возбужденному члену и призывно толкнулся бедрами в ее маленькую ладошку. — Чувствуешь?       Отголоски ее рассудка пытались достучаться до нее:       Что ты творишь? Это же Малфой! Нужно немедленно прекратить это безумие.       Но она его не слушала. Ее тело громко кричало ему: Да! И зов ее тела и сердца оказался громче здравого смысла.       — Да-а… — севшим голосом ответила Гермиона. Она более чем чувствовала его желание. Его стоящий колом член, упирающийся ей в руку, был тому подтверждением.       Поток грязных мыслей Драко и сладкое наваждение Гермионы беспардонно прервала внезапно открывшаяся дверь. В комнату ворвался Блейз и застыл при виде того, как Драко заслоняет спиной полуголую Грейнджер.       Сгорая от стыда, Гермиона взвизгнула и прикрывая обнаженную грудь руками послушно спряталась за широкой спиной Драко, одним глазком выглядывая из-за его спины.       — Какого хера, Забини?! — рявкнул Драко. — Тебя что, стучать не учили? Пошел вон!       Блейз чертыхнулся. Вздыбленные штаны Малфоя в районе бедер и валяющийся на полу черный лифчик говорили сами за себя.       — Не хотел вам мешать… — неловко начал Блейз. — Но у нас гости. Жду вас внизу, нужно кое-что обсудить. — И, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.       Пока Драко поливал Забини всевозможными ругательствами, Гермиона подняла с пола свой лифчик и надела его, затем достала из кармана палочку и призвала одну из своих кофт.       — Вот только не надо опять делать вид, что ничего не было, — заметив ее действия, раздражённо простонал Драко.       Гермионе в руки прилетела бордовая кофта с длинным рукавом, и она сразу же надела ее на себя.       — А что, по-твоему, я должна делать? — искренне спросила Гермиона. Она и вправду понятия не имела, как ей себя вести. Она была смущена и чувствовала себя легкодоступной, хотя никогда прежде не позволяла ни одному парню с собой таких вольностей.       То, что произошло дальше, поразило Гермиону больше, чем все происходящее в этой комнате вместе взятое. Драко приблизился к ней в упор и обхватил ее лицо ладонями. Твердым взглядом всматриваясь в ее глаза с высоты своего роста, он со всей серьёзностью сказал:       — Просто доверься мне. Я знаю, что ты чувствуешь. Тебе кажется, что я играю с тобой. Но, черт побери, это не так… Ты сводишь меня с ума, Ангел.. Мне ново это чувство, и я просто хочу попробовать… Хочу почувствовать то, чего не мог почувствовать ни с кем ранее. Ты не похожа ни на одну девушку, с которой я когда-либо был. Ты особенная, Ангел… Просто дай мне шанс. Доверься мне, и я исправлю все, что было, ладно?       Ее смятенные широко раскрытые глаза смотрели в его решительные и умоляющие. Ее пульс участился, ей было тяжело дышать. Как только ему удавалось так действовать на нее? Что она должна ответить на это? Разум взывал не верить ему, тогда как сердце твердило обратное. Гермиона впервые в жизни не знала, как ей поступить. С одной стороны, она понимала — они слишком разные, чтобы быть вместе, но с другой… ей хотелось попробовать. Как он говорит, дать ему шанс. Между ними определенно есть искра. Необъяснимая сила тянет ее к нему. Может, это и есть то самое чувство? Может, в этот раз ей стоит прислушаться к своему сердцу, а не разуму? На отношения с Роном ее подтолкнул скорее разум, нежели сердце. И ничем хорошим это не закончилось. Возможно, в делах сердечных стоит прислушаться именно к сердцу, как бы банально это ни звучало.       Поэтому Гермиона рискнула. Она едва уловимо кивнула ему, и он блаженно заулыбался ей в ответ.