Ловец снов

np: Badfinger – Baby Blue — Ваше светлое нефильтрованное. Пожалуйста, — широко улыбаясь, проговорила девушка у барной стойки в местечке, под говорящим названием "Джонни Уокер" где мы с Густавом и проводили вечер, и поставила напиток на деревянную поверхность. — Мои благодарности, милая леди, — изобразив какой-то несуразный джентльменский жест, проговорил Шеффер и с довольным выражением лица взял в руки кружку, после чего развернулся ко мне. — А вам? То же самое? — переводя свой взгляд на меня, спросила девица и, опустив локти на барную стойку, подалась вперед. — Нет, я буду виски, — ответил я, доставая из кармана кожаной куртки пачку сигарет. — Сухой, — добавил я, и еще непочатая упаковка «Winston» опустилась рядом с тяжелой стеклянной пепельницей. — Серьезно, — следя за тем, как работница бара наливает в граненый стакан янтарную жидкость из бутылки, протянул Густав. — Знаешь, после сегодняшнего одним пивом я не обойдусь, — хмыкнул я, подкуривая сигарету. — Тут не поспоришь, — согласно кивнул блондин в очках и сделал большой глоток пива. — Как там твой мальчишка? Наверное, крепко перепугался... — Да уж, — стряхивая пепел с сигареты, сказал я. — Даже не знаю кто из нас испугался больше. Густав издал негромкий смешок, а затем ненадолго задумался. По Шефферу и не скажешь, что в нем присутствует хоть капля страха. Даже после того, как Принц чуть не продырявил ему лоб, стреляя из своей пушки, мой друг вел себя как ни в чем не бывало в то время, как я до сих пор будто бы нахожусь на мушке... Наверное, он прирожденный коп. — Том... я бы хотел поблагодарить тебя... — Так, хватит уже, — перебивая парня, возразил я и затушил окурок в пепельнице. — Мы это уже обсуждали, и ты вовсе не должен меня благодарить. — Нет, ты не понял, — отрицательно качая головой, настаивал Густав. — Ты спас мне жизнь. Если бы ты вовремя не среагировал, то я бы сейчас был мертв. Судорожно сглотнув, я опустил свой взгляд в стол и протянул руку к заказанному у бармена виски. Одним торопливым глотком осушив стакан, я выдохнул, крепко зажмуриваясь. Густав даже не представляет, что сделал для меня намного больше, чем я для него... Но спорить с ним точно бесполезно. Пытаясь отогнать прочь картинки событий сегодняшнего дня, я обратился к девушке за стойкой. — Повторите, пожалуйста, — двинув стакан в ее сторону, попросил я. — Минутку, — отозвалась она и принялась готовить напиток. — Как же я могу отблагодарить тебя? — стоял на своем Шеффер, уже допивая кружку пива. — Уже благодаришь, — усмехнулся я, подняв вверх стакан с горячительным напитком и тут же поднося его к губам, махом выпил его содержимое. — Ладно, твоя взяла, — приподнимая вверх брови, смиренно произнес Густав. — Кстати, я тут узнал кое-что о твоей машине. Ну, красный «Феррари». — И-и-и? — вопросительно глядя на приятеля, я подался вперед и принялся внимательно его слушать. — Автомобиль «Феррари» две тысячи первого года выпуска с номером «А»Семьсот пять принадлежал человеку по имени Дэвид Браун, он же Принц, он же покойный владелец преступного картеля, который отправился на тот свет благодаря твоей поразительной реакции, — подробно изложил информацию Шеффер и, сложив руки на уровне груди, поджал губы. Переваривая услышанное, я широко распахнул глаза и опустил локти на стойку, тут же по привычке запуская пальцы в волосы. Дэвид Браун... Так вот значит кто виноват в смерти моих родителей... Теперь я точно не жалею, что выстрелил в него и совершил первое и, надеюсь, последнее в своей жизни убийство. Значит... Получается, сегодня я еще и предотвратил аварию? Не может быть! Интересно, этого ли добивался сэр Уитман? Наверное, я должен быть рад, что у меня появилась возможность вернуться домой, но... что я сейчас могу назвать своим домом? — Ты чего это, дружище? — принимаясь опустошать уже вторую кружку любимого пива, окликнул меня Густав. — А? — я повернулся в его сторону и тряхнул волосами, будто отгоняя от себя такие ненужные мне сейчас мысли и самокопания. — Для чего тебе нужно было знать об автомобиле? — поинтересовался он, слегка сощурившись. — Это уже не важно, — я слегка улыбнулся, жестом прося бармена вновь наполнить мой стакан. — Ладно. Допустим, мне это неинтересно, — фыркнул блондин, немного поерзав на высоком стуле, садясь поудобнее. — Можно вопрос? Уже не по поводу машины. — Конечно, — пожал плечами я, надеясь, что вопросы Густава будут не слишком каверзными. — Мне кажется или у тебя имеются проблемы с законом? — с видом профессионала вопрошал парень. — Я не то, чтобы мечтаю упрятать тебя за решетку, — хихикнул он, поправив на переносице очки. — просто, если что, лучше скажи мне, и я попробую всё уладить... Ведь теперь вместо того, чтобы всю оставшуюся жизнь карабкаться по карьерной лестнице, мне просто нужно войти в лифт и нажать на кнопку нужного этажа. Я рассмеялся над очень даже удачным сравнением Шеффера и тут же покачал головой. — Нет, Густав, — уверенно проговорил я, вертя в руках зажигалку, подаренную Георгом. — Проблем с законом у меня нет. — Но ты всё равно кажешься мне очень темной лошадкой... — изображая детектива на допросе, шутливо произнес он. — Да, ты ничего обо мне не знаешь, — согласно закивал я, аккуратно положив зажигалку около пепельницы. — Но... Обрывая меня на полуслове, блондин густо нахмурился. — Но мне кажется, что я раньше тебя где-то видел... Будто мы с тобой уже давненько знакомы. — Так бывает, — мои губы изогнулись в улыбке. — Да, наверное, — пробормотал Густав, отвлекаясь на пиво, но всё еще сведя брови к переносице. — А что ты планируешь делать с мальчишкой? Я резко напрягся, во все глаза глядя на своего собеседника. Э-э-эм... — В каком смысле? — пытаясь изобразить более-менее равнодушный вид, спросил я. — Ну, у него же есть родители, — спокойно отвечал Шеффер, постукивая пальцами по деревянной поверхности барной стойки. — И он еще несовершеннолетний. Надо что-то решать по поводу его опеки, раз его предки не могут нормально заботиться о своем ребенке. Ты же не собираешься возиться с ним до тех пор, пока птенчик не сможет самостоятельно выпорхнуть из гнёздышка? — Нет, — решительно заявил я, и мне показалось, что это прозвучало слегка грубовато... — Но... Густав, никаких служб опеки, ладно? Я сам со всем разберусь и присмотрю за Биллом. И не стоит об этом кому-либо говорить, — настойчиво попросил я. — Да я и не собирался, — буркнул парень. — Без твоего-то согласия. Просто предложил... Хотя знаешь, я вижу, как малец на тебя смотрит своим щенячьим взглядом, — Шеффер усмехнулся. Вспоминая теплый взгляд Билла, я улыбнулся, но когда в моей голове всплыли его последние слова, тут же смущенно прикусил губу. Черт... — Я серьезно, — продолжал Густав, поглощая свой пенный напиток. — Билл тебе полностью доверяет. Наверное, нечасто встретишь того, за кем готов пойти куда угодно, м? Густав прав. Черт побери, он прав как никогда. Билл и правда доверился мне. Он доверил мне свою жизнь, а я, в свою очередь, готов был рискнуть ради него своей... — Он очень хороший парень, — я снова тепло улыбнулся, не смотря на то, что внутри меня бушевали странные и доселе неведанные мне эмоции, а также бесконечный поток вопросов, адресованных самому себе. — Верю, — согласился парень. — А еще, он похож на героя аниме, я смотрел на него и прямо-таки видел одного из... Я громко расхохотался, покачивая головой. — Да ты оказывается еще и анимешник? — сквозь смех выдавил я, хлопнув себя по бедрам. — Ничего подобного, — возразил Шеффер, чуть не подавившись своим пивом. — Просто видел пару раз... — Хентай, да? — продолжая смеяться, поддразнил его я. — Умоляю, придержи эти подробности при себе, о'кей? — выставив ладони вперед, попросил я. — Очень смешно, Том, — притворно надулся Густав, и я засмеялся пуще прежнего. — Ладно, сделаю вид, что эта информация прошла мимо меня, — шумно выдыхая, я отправил в себя новую порцию виски и достал из пачки сигарету, сразу же ее подкуривая. Неформальная встреча с другом из две тысячи шестнадцатого (о Боже, как же мне не хватало хотя бы кого-то близкого из моей прежней жизни!) помогла мне отвлечься от безумия, приключившегося со мной сегодня, а также от размышлений о Билле, который своим откровением заставил меня хорошенько задуматься. Я устал. Я хотел хотя бы ненадолго перестать постоянно прокручивать в голове ту или иную ситуацию, чтобы просто наслаждаться чем-то в этой жизни, чтобы просто жить, а не выживать, как будто бы являясь актером какого-то запутанного артхаусного кино, что никогда не покажут на большом экране. Мне надоело искать выход. Надоело ложиться в кровать и мечтать вернуться домой. Надоело поносить Алана Уитмана, который чёрти что сделал с моей жизнью и верить в то, что ловец снов вернул меня в прошлое. Я вообще не хочу вспоминать об этом треклятом амулете! — Я тут подумал... — задумчиво почесывая подбородок, проговорил Густав. —Может, мне тоже перейти на что-нибудь покрепче? — Виски со льдом этому парню! — с энтузиазмом прокричал я, стукнув кулаком по столешнице. На меня алкоголь уже заметно подействовал, настала очередь Шеффера. — Откуда ты знаешь, что я пью со льдом? — непонимающе меня оглядывая, спросил блондин. — Все копы пьют виски со льдом, — ткнув пальцем Густаву в грудь, усмехнулся я. — Неправда, — рассмеялся он. — Все копы пьют кофе! — торжественно провозгласил парень. — Ага, с пончиками, — фыркнул я, осматривая свой пустой стакан с разных сторон. — Дорогая, ты чего за моим стаканом не следишь? — нахмурив брови, я обратился к девушке бармену. — Оу, прошу прощения, — хихикнула она, торопливо принимаясь исправлять положение. — Так-то лучше, — довольно облизнувшись, я залпом выпил уже практически не ощущающийся виски, по привычке жмурясь. — Крепкий, зараза! — последовав моему примеру, Густав буквально влил в себя высокоградусный напиток и, громко шмыгнув носом, понюхал свой рукав. — После третьей уже не чувствуется, — заверил его я и вставил в рот одну сигарету, пододвигая к себе пепельницу. — Угостишь? — кивнув головой в сторону моей бело-синей пачки, вопрошал Шеффер. — Конечно, — протягивая упаковку другу, я широко улыбнулся. — Чертов день... — пробормотал он, щелкнув зажигалкой, и сделал длительную затяжку, удовлетворенно прикрывая глаза. — Уже две недели не курю! Бросил. — Я бы обязательно тебя похвалил, но... ты сидишь с сигаретой в руке, — прыснул я, указывая на табачное изделие, зажатое между средним и указательным пальцами Густава. — Непременно попробую еще раз, — снова затянувшись и посмотрев на сигарету в своих руках, пообещал себе Шеффер. — У тебя получится, — с уверенностью произнес я, ведь кому как не мне известно, что у друга получится бросить курить... — Надеюсь, — бросив потушенную сигарету в пепельницу, вздохнул блондин. — Ну что, еще по одной? — потерев ладони, предложил он, и речь шла несомненно о виски. — Как минимум! — выпалил я, и мы с Густавом дружно рассмеялись.

***

np: Velvet Revolver – This Life Проезжая по опустевшему в ночи Берлину на такси и пребывая не в самом трезвом состоянии, я думал о том, насколько быстро мировоззрение человека может стать абсолютно полярным по отношению к прежнему образу мысли, тому, к которому уже привык, на который полагался, рассчитывал и уповал. Я — журналист (пусть и бывший), и размышлять, рассматривать происходящее с разных сторон и оценивать его, по идее, должно быть моим коньком. Но со своим прошлым «профессиональным долгом» я справлялся как-то не очень удачно, то и дело успевая активировать в себе сразу два «я», которые утверждали совершенно разные вещи, суть которых, в целом, в обоих случаях была верна… «Отлично, дружище! Ты на правильном пути, и я рад за тебя, как никогда! Ты справился со всей этой дурью, ты обезвредил, мать ее, «Феррари» и ее водителя, да я просто горжусь тобой! Скорее бы увидеть твою уже не депрессивную морду в две тысячи шестнадцатом!» — голосом Георга вещало мое первое альтер-эго, и я невольно поморщился: меня всегда раздражали эти чрезмерно позитивные напутствия лучшего друга, а уж когда они сами начинают звучать в моей голове... Это уж слишком. Не знаю я, что этот парень делает в издательстве газеты, ему бы впору писать книги о мотивации и потом продавать их беднякам и лентяям… «Было ли в Вашей жизни что-то такое, о чем вы сожалеете до сих пор, герр Каулитц? Что-то, кроме аварии, что-то, что осталось глубоко внутри вас?» — с глубокой и размеренной интонацией Доктора Уитмана вопрошало мое воплощение номер два. О чем я жалею? Да я жалею, что не задушил сам себя пуповиной в утробе матери, черт возьми! Иногда мне кажется, что все проблемы окружающих меня людей исходят от меня самого. И затянувшийся сон — не выход из положения. Впрочем, суицид — тоже… — Вам просто нузно хоросенько выщпатьщя, — с издевкой передразнил я психотерапевта и презрительно фыркнул. - Выспался, блять! Да так, что теперь хрен знает, нужно ли просыпаться вообще. — Чего ты там бормочешь? — взглянув на меня через зеркало заднего вида, сморщившись, пробасил водитель маршрутного такси. — Тихо сам с собой, — отмахнулся я, бросая взгляд за запотевшее от моего дыхания окно. — Долго еще ехать? — Долго, — дерзко бросил шофер, и я недовольно поджал губы. Вот бы у меня сейчас был свой автомобиль… Хотя, нет, покупать себе средство передвижения, находясь в подвешенном состоянии где-то посреди пространственно-временного континуума — это уже переходит все границы. Да и деньги на карте родителей тоже не резиновые… Но ведь можно арендовать! Прикрыв глаза, я зачем-то представил, как разъезжаю по улицам города в новеньком «Порше» и, высунувшись в открытый люк на крыше, громко и протяжно улюлюкаю, мчась навстречу ветру. Вот ведь идиот… Не-а, такой автомобиль — это, всё-таки, уже что-то для мокрощё… малолетних девчонок. А что насчёт байка?! Точно, байк! Такой, как, например, был у моего отчима, когда я был еще ребенком! Широко улыбнувшись, я принялся вспоминать, как радовался каждой поездке с Гордоном на нем, это же было что-то необыкновенное! До тех пор, пока отчим не решил сменить своего «старичка» на новый автомобиль, конечно… Решено! В ближайшее же время отправлюсь в автосалон и приобрету себе такого красавца, и тогда точно стану крутым байкером. А что? Моя борода с каждым днем всё гуще, длинные волосы для эпичного развевания ветром тоже имеются, кожаная куртка всегда со мной… Для полного образа остались только солнцезащитные очки, и... вуаля! Я — один из «Сынов Анархии»! Раскинувшись на сидении, я прикрыл глаза и начал фантазировать: вот я за рулем байка разрезаю воздушные потоки на огромной скорости. Серый скучный город остается позади — я отправился в собственное путешествие и, кто знает, сколько оно продлится? Да столько, сколько я сам захочу! Солнце уже садится, ветер свеж, и я чувствую себя полностью счастливым, ведь я свободен, независим, и мне не нужен никто, кроме человека, чьи тонкие руки обнимают меня за талию со спины, и чьи локоны иссиня-черных волос ласкают мою оголенную шею… «Эй, Малыш, ты что, не надел шлем?» — обеспокоенно, но вроде и надменно, почти эротично как и положено настоящему «Сыну Анархии» спрашиваю я. «Я верю тебе, Том. Я доверяю тебе.» — щекоча мое ухо своим дыханием, шепчет Билл. Стоп-стоп-стоп. А не далековато ли ты зашел в своих долбанутых фантазиях, герр Каулитц? Откуда там взялся мальчишка? Тихо застонав, я откинулся головой на спинку сидения и накрыл свое лицо ладонями. Да что это значит-то всё? Еще недавно меня приводили в ужас одни только воспоминания о том, как Билл поцеловал меня впервые, а теперь мое сознание уже само моделирует сюжет, который мог бы быть вырезанной сценой из фильма «Горбатая гора»! Это что, какая-то форма шизофрении? Или же проделки того самого мини-Уитмана в моей голове? Вот ведь извращенец престарелый! Плавно потерев пальцами виски, я сосредоточился на осмыслении нового вопроса, что возник среди многих других: что же я чувствую к Биллу и можно ли это называть нормальным?.. Отношения между нами изначально с трудом можно было назвать дружбой, уж слишком сложно представить его на месте Георга или Густава. Не были мы и просто сожителями: было бы глупо называть просто соседом человека, который делился с тобой самыми сокровенными тайнами, который доверил тебе свою жизнь, не побоявшись, что ты можешь оказаться не самым лучшим кандидатом на роль в его судьбе… Считаю ли я, что слова Билла о серьезности его чувств ко мне — лишь проявление юношеского максимализма? Возможно… Если вдуматься, то именно я поощрял зарождение его ко мне привязанности, всячески окружая заботой и поддержкой, при этом особо не расставляя границ в нашем общении. Сомневаюсь, что другой на моем месте так же легко и беспрекословно подобрал бы несчастного подростка с улицы и сделал бы частью своей повседневной жизни. Что ж, что сделано, то сделано, и былого теперь уже не вернуть. Мне стоило понять, что мальчишка… необычный еще тогда, когда я впервые увидел его накрашенные глаза и длинные волосы, которые он не собирается стричь и по сей день. С Биллом всё понятно, но здесь встает ребром другой вопрос: а какой же тогда я, если думаю о подростке отнюдь не в дружеском ключе?.. — Приехали, — хрипло произнес водитель такси, и я тут же неохотно потянулся за бумажником. Рассчитавшись с шофером, я покинул автомобиль и, оказавшись на свежем воздухе, отчетливо ощутил, как слаб сейчас под воздействием алкоголя. Мои ноги передвигались с трудом, а голова казалась такой тяжелой, словно к ней веревкой привязана гигантская кувалда. Одни прошедшие сутки сошли бы за целую неделю жизни. Слишком много всего я сделал, увидел и… Почувствовал. Слабо шевеля пальцами, я нашарил в кармане ключ от номера, и по расплывчатой траектории зашагал к отелю неуверенными шагами.

***

np: The Weekend - Devil May Cry В номере царила тьма. Стараясь контролировать свои движения, я тихо снял куртку и повесил ее на спинку стоящего рядом кресла. Сняв с волос тугую резинку, я раздраженно отбросил ее куда-то в сторону журнального столика и расслабленно выдохнул. Так гораздо легче. Как будто бы это мои волосы виноваты в том, что жить мне последнее время приходится так нелегко… Наконец, окончательно избавившись от повседневной одежды и натянув через голову свободную белую футболку, в которой я предпочитал спать, я двинулся в сторону своей кровати, чтобы, наконец, провалиться в так необходимый сейчас сон… — Черт! — сдавленно выругался я, ощутив резкую боль в районе щиколотки. Наклонившись и посмотрев себе под ноги, я обнаружил там Тилу, игриво развалившуюся на спине и весело балующуюся с моей ногой. — Ночью нужно спать, дурилка! — прошептал я, за шкирку подняв питомца на уровне своих глаз. — Поняла? Покачав головой и опустив кошку обратно на пол подальше от себя, я продолжил, как оказалось, тернистый путь к своей кровати. На ходу прикрыв свои усталые и подернутые алкогольной дымкой глаза, я на секунду потерял ориентацию в пространстве и как по заказу впечатался в высокий торшер, люстра которого с тихим неприятным позвякиванием стукнулась о мой подбородок. Раздраженно потерев ушиб ладонью, я открыл глаза и тут же замер. Оказывается, с закрытыми глазами я уже дошел до спальни, что и объясняет появление торшера на моем пути. А теперь я и боли от приличного удара даже не чувствовал, потому как смотрел на мирно спящее черноволосое чудо, свернувшееся калачиком на самом краю своей кровати, у стены. Немного поколебавшись, я махнул рукой на всё и тихо опустился на свободный край кровати рядом с ним, и моя голова тут же закружилась от резкого движения. Наверное, не стоило пить сегодня так много. Ведь вряд ли Биллу нужно, чтобы алкоголиками были не только его родители, но и парень… Или в каком там амплуа он видит меня рядом с собой? Ох, к черту, всё это сейчас так не важно… Билл тихо дышал во сне, и я вновь вспомнил о том, как увидел перед собой дуло пистолета. Говорят, что перед смертью у человека перед глазами пролетает вся жизнь, но я видел только его и хотел хотя бы еще раз созерцать, как спокойно он спит. И вот, я вижу. Теплота мягким потоком наполняла мое нутро, и я не знал что же это: согревающее действие алкоголя или же невероятной силы нежность, грань с болью у которой была слишком тонкой. Бросив взгляд на свою кровать, я больно прикусил нижнюю губу. Что, если мое предназначение здесь уже выполнено? Что, если сейчас я как всегда лягу спать, но проснусь уже там, где отель «Эрдферкель» — просто жалкие руины? Что, если я на самом деле больше никогда не увижу Билла, его улыбку, не услышу его смех, никогда больше к нему не прикоснусь? Что, если он никогда не узнает правды обо мне и никогда, никогда, НИКОГДА не сможет меня простить?.. Крепко зажмурившись, я не посмел допустить того, чтобы слезы скатились по моим щекам. Никогда — страшное слово, но мне, видимо, придется с ним смириться, если всё произойдет так, как я теперь не хочу… Наклонившись к Биллу, я осторожно, чтобы не разбудить, провел по его шее, а затем и по щеке подушечками пальцев, заправил прядь волос за маленькое ушко с тонкой розоватой паутинкой просвечивающих сосудов, и невольно улыбнулся. Какой же он красивый… — Я расскажу тебе про все свои миры, — едва различимым шепотом промолвил я, любуясь невинным и безмятежным сном подростка. — Я обещаю тебе, чудо. Если завтра я проснусь, здесь, с тобой, то ты обязательно обо всём узнаешь. Упершись ладонями в постель, я наклонился еще ниже и навис над лицом Билла, боясь даже дышать, и задержал взгляд на его чуть приоткрытых во сне красивых губах. Нервно сглотнув, я уже потянулся было к ним, но, зависнув буквально в миллиметре от них, всё же отстранился и мазнул быстрым поцелуем по его лбу. Так будет менее больно, пожалуй… Несколько секунд понаблюдав за полной луной, что украшала небо за окном, я осторожно потянул за краешек одеяла, которым был укрыт подросток и, недолго думая, прилег рядом, обняв Билла поперек талии. — Прости меня, — вновь прошептал я в темноту и, совсем неохотно закрыв глаза, провалился в сон.