Флаг

Летнее солнце припекало пустыню. Она спрыгнула с товарняка, когда тот сбавил скорость перед сортировочной станцией. Вокруг простиралось бесконечное море песка и беспорядочное нагромождение скал. Робин вытерла пот со лба и выпила остатки теплой минералки. Пустая бутылка полетела в редкие заросли бес-травы. Она достала непочатую пачку сигарет, неспешно сняла целлофан, достала сигарету, закурила, вынула из рюкзака новую бутылку с водой, открыла, отпила четверть, затянулась сигаретой и с тоской поглядела на ненавистное солнце. Был полдень. Робин увидела, что в её сторону направляются эмо. Двое парней и девчонка. Они спрыгнули с поезда на станции и теперь возвращались обратно. Один из парней нес флаг Афганистана. С виду пареньки были мягкими и неопасными. У девчонки была чудесная грудь и великолепная круглая попа. Казалось, того и гляди треснут по швам её узкие джинсы и разорвется обтягивающая майка. Девочка была темноволосой и очень бледной. Робин невольно облизнула губы. Она дождалась, когда они подойдут ближе. — Аллах Акбар! — сказала она. Эмо неуверенно рассмеялись. — Куда идете, сладенькие? — медовым голосом спросила Робин. — Хотим добраться до Вашингтона. Мы из Висконсина. — Что вы забыли в Вашингтоне? — Там пройдет митинг против войны в Афганистане. — Да вы что. Ладно, вам придется немного с этим повременить. Я хочу заняться сексом с вашей девчонкой. — Чего? — переспросили все разом. — Да всё вы прекрасно слышали. Робин заграбастала девчонку. Держа её одной рукой за волосы, а другой за попу, она принялась её целовать. Один из парней, который был повыше, резко отдернул Робин от своей подруги и наотмашь ударил ладонью по лицу: — Какого хера ты делаешь, шлюха? Глаза Робин превратились в щелочки. Она закусила кровоточившую губу, сняла рюкзак, бросила его на землю и коротким ударом правой уложила негодяя на землю. Нещадно в живот и по голове. Парень хрипло стонал. Робин взглянула на эмо с Афганским флагом: — Ты ведь не разделяешь мнение своего друга? Кивни — если да. Парень кивнул. Робин улыбнулась и неожиданно нанесла ему удар по яйцам. Парень согнулся пополам и рухнул на горячий песок. Девочка смотрела с широко открытыми глазами, но молчала. — Идем, милая, я не сделаю тебе больно. Вон за те скалы. У меня есть плед… — Я никуда с тобой не пойду. Ты ненормальная. Робин улыбнулась, обнажив белые зубы. — Послушай, сладенькая, я уже два месяца без секса. Мне нужна настоящая разрядка! Я запарилась мастурбировать! — Почему ты не выбрала Дейва или Линкольна? Они тебе с радостью засадят по самые гланды. — Эти два мудака? Ты смеешься? Говорю в последний раз — идем, — Робин достала выкидуху из кармана и нажала кнопку. — У тебя есть выбор. Но, не думаю, что без носа ты будешь выглядеть лучше. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Заткнись. Поработаешь языком в другом месте. Робин с девушкой скрылись за скалами. Парни остались лежать на песке. Солнце нещадно жгло пустыню. Робин расстелила плед. Девочка нерешительно рассматривала похитительницу. — Раздевайся, — приказала Робин. — Ты хочешь, чтобы я… — Снимай свою чертову одежду, я хочу трахаться! Они разделись. Робин была тощей, смуглой, невысокой, с узкими бедрами и маленькой грудью. Девчонка эмо являлась полной противоположностью. Большая упругая грудь, широкие бедра, мягкие мышцы живота и бледная кожа. На боку у Робин тянулся отвратительный розовый шрам. — Откуда у тебя это? — спросила девчонка, указывая на шрам. — Не твоё дело, — Робин легла на плед. — Иди ко мне! Девочка осторожно легла рядом. — Ты убьешь меня? — Нет, глупая, — улыбнулась Робин. — Можно узнать твоё имя? — Тиффани. — Расслабься, Тиффани, и постарайся получить максимум удовольствия. Губы у Тиффани были сухие и горячие. Через час Дейв, Линкольн и Тиффани продолжали путь. Солнце медленно поджаривало пустыню. Они вышли к шоссе и стали ловить попутку. Тиффани подняла руку, и устало улыбнулась. Дейв и Линкольн спрятались за ней. Флаг они забыли среди скал. Он лежал на песке, невдалеке от железнодорожных путей. Война продолжалась. Робин закурила сигарету и выпила немного воды. Её путь только начинается. Темная Башня ещё так далеко.