Капли крови

      Когда Донни очнулся, первым, что он увидел, было лицо Майки. Оранжевая маска намокла от слез и крови, а обеспокоенный вид вынудил бы даже самого бессердечного помочь. Умник, претерпевая жуткую головную боль, приподнялся на локтях, и черные круги перед глазами оказались еще темнее. — Я думал, ты умер. — С надрывом произнес младший. Адреналин исчез и теперь его рука стала болеть еще сильнее, а после пережитого, Майки и вовсе был на грани истерики. Видимо то, что он нашел брата лежащим без сознания окончательно его добило. — Нет, мне еще рано. — Как можно более радостно произнес Дон, хотя от боли в голове хотелось откинуть зеленые ноги прямо на месте, распластавшись на неприятном шершавом бетонном полу.       С того места, где лежал умник, виделась вся гостиная и дверь ванной. Можете ли вы себе представить, как округлились глаза Донни, когда зеленая рука схватилась за дверной обод ванной комнаты, и в поле зрения попал Леонардо? Грубо говоря, вот он, момент истины. Сработал ли антидот? Или все пошло прахом, и Лео добьет их? А потом выйдет наверх и сожрет всех в Нью-Йорке, ведь кроме черепах, никто не сможет его остановить. Разве что Шреддер. Но и ему выгоднее пойти на сделку или просто вернуться в Японию.       Но Лео не спешил язвить и запугивать. Даже на оборот. Сначала лидер как-то неловко оглядывался по сторонам, будто все еще приходил в себя. Шаги его были неуверенными, слабыми. Когда он приблизился к братьям, что замерли без движения, взгляд его стал крайне сожалеющим, извиняющимся что ли. Лео опустился рядом на колени и протянул руку к щеке Майки, но остановился, так и не коснувшись кожи. Он ждал, что брат отшатнется, закричит, но младший сидел неподвижно, застыв в ожидании. — Я…Мне очень жаль. Я знаю, такое не прощается. — Заикаясь начал Лео. Все это время он поступал осознанно, помнил все содеянное, но не испытывал ничего. Только гложущая пустота, которую он пытался заполнить чужой кровью, которой все время было мало. Лео хотел было сказать еще что-то, но Донни обнял его. Обнял так, что забылись все слова на свете. — Я прощаю тебя, и, думаю, Майки тоже. — Младший коротко кивнул в доказательство.       Майки аккуратно присоединился к объятиям. Все же сломанная рука давала о себе знать, но ради момента можно было и потерпеть. Неожиданно Лео пробрал холод, сердце забилось так, как никогда раньше. Он резко отстранил братьев и оглянулся. — Где Раф? С ним все в порядке? — Но увиденный на лицах младших ужас ответил за них.       Все трое бросились в комнату Лео.

***

      Рафаэля спасли. Донни постарался сшить шею так же искусно, как бабушка вяжет носки, как плетет сеть-ловушку детектив для убийцы, как мастер, собирающий из мелких деталей будущее. Пусть даже с собственной травмой и в одиночку.       Майки не мог быть ассистентом в силу сломанной руки и слабой психики. Его и так пришлось оттаскивать от полуживого брата и отпаивать успокоительным. А Лео начинало лихорадить просто при воспоминаниях о случившемся. Их вечно стойкий, хладнокровный в сфере жизни и смерти лидер, теперь почти рыдал, когда смотрел на сломанную руку самого младшего, когда видел, что Донни начинает терять равновесие во время очередного припадка боли. Но особенно тошно было смотреть в сторону лаборатории, где сейчас был Раф. Тошно оттого, что именно самый непрогибаемый и вспыльчивый доверился, согласился держать все в тайне. И как Лео отплатил ему? Изнасилованием? Изжеванным телом или почти голыми позвонками шеи?       Проблему с кровопотерей пришлось решать более импровизированно. Ни у кого из братьев группа крови не совпадали с пациентом, поэтому они достали несколько пакетов из донорского центра. Вернее, Лео достал. Позже Донни разбавил ее мутагеном в нужной пропорции. Вот только чтобы избежать новой мутации или хуже того, превращения в человека, вводить приходилось крайне медленно, чуть ли не по капле в день.       А Раф так и не приходил в себя. Счет перешел на недели. И с каждым днем Лео чувствовал себя все хуже. Хуже на столько, что уже не мог спать. На душе было просто отвратительно. Сначала это были просто кошмары, но когда старший отказался от сна, то ужасные образы перешли и в настоящую жизнь, мучая голосами и мелькая темными силуэтами в углах. Лео не ел и почти не пил, так как измученное воображение превращало продукты и и воду в бурое кровавое месиво.       Майки перестал шугаться от брата в разные углы, Донни починил дверь в комнате младшего брата. Казалось, все налаживается.       Лео жил за всю семью: усиленно тренировался, стараясь найти успокоение в физической нагрузке, готовил, вернее, учился готовить, избавив от этой обязанности Майки. Младший же добродушно предложил свою помощь и подсказывал маленькие кулинарные хитрости. Единственно, он не мог выполнять работу Донни, но не смотря на это, заботился о нем и следил, чтобы последний чаще отдыхал. Пару раз Лео даже выходил в патруль, чтобы развеяться, посмотреть на мир другими глазами. Засветился перед кланами и шайками, не вступив в битву, а только тенью промелькнув под самым носом. Пусть знают, что черепашки все еще здесь и готовы надрать задницу любому.       Проблемы начались с появлением галлюцинаций. Это было что-то вроде воспоминаний, искаженных под самым ужасным углом. И это были не банальная смерть братьев, нет. Ему могли причудиться разговоры о предстоящих праздниках, чей-то счастливый смех. Вкупе в изголодавшейся совестью, которая грызла его, цепляясь длинными изогнутыми пальцами за легкие, это была впечатляющей эффективности команда.

***

      Лео позволил себе присесть на диван рядом с Майки, который смотрел новости, что весьма неожиданно для его персоны. Но по тоскующему взгляду лидер понял, что братишка до жути соскучился по прохладному ветру, который гуляет по крышам многоэтажек, по азарту, который заставляет идти вперед. Ведь не так давно Лео разрешил младшим выйти в одиночку, правда, ситуация, в которой была предоставлена возможность, отнимала весь кайф свободы. Лео укрыл брата пледом. — Как только заживет, — он кивнул на травмированную руку, — выйдем в город. — Это будет еще не скоро. — Вздохнул Майки. Но он знал, что Лео тоже плохо, и добавил, — Успею составить маршрут.       За его спиной дрогнул воздух. Буквально пошел рябью, и Лео напрягся — ничего хорошего это не значило. — Переключи, пожалуйста. — Тепло сказал голос и лидер увидел за спиной брата Донни. Он сидел, скрестив ноги, и выжидающе смотрел куда-то сквозь Лео. — Дон? — Старший поддался вперед и как-то странно посмотрел на возникшего из ниоткуда брата.       Майки тоже развернулся, но никого не увидел. Диван за его спиной был пуст, более того, в гостиной вообще больше никого не было. Насколько он знал, Донни ушел спать пораньше, так как уж очень дурно почувствовал себя к вечеру. Майки развернулся и посмотрел на брата, ожидая, что тот объяснит свое странное поведение. — Лео, Донни у себя. — Сказал младший, так и не дождавшись объяснений. Он положил здоровую руку на его плечо и чуть сжал пальцы. — А, точно. Наверное, показалось. — Отмахнулся Лео, все еще наблюдая, как «Донни» смеется, закрываясь от летящей в него подушки, встает и протягивает руку к пульту, лежащему на коленях всецело реального Майки.       Новости кончились и лидер настоял на том, чтобы младший ушел спать. Добившись своего, Лео свернул плед и ушел к себе. Ему не спалось. Вернее, спать хотелось жутко, но он отказывал себе в каком-либо отдыхе. Теперь старший сидел на самом краю кровати, положив дрожащие руки на колени. Его стало потряхивать от недомогания, хотя недавняя «болезнь» исчезла без следа. Пустота комнаты, ее одинокая тишина разъедали, подливая кипучего масла в огонь, где языками сплетались вина, раскаяние и боль. — Снова прячешься?       Лео вздрогнул от неожиданности, когда знакомый голос с дерзкой остринкой произнес фразу. Он развернулся, снова никого не обнаружив. — Ой, да брось.       Лео подскочил с кровати и сделал пару шагов по комнате. Пусто. И никого рядом, чтобы разрушить возникшую иллюзию, чтобы спасти лидера из этой ловушки, в которую его завлек изможденный организм. — Раф?       Раздался оглушительный смех. Лео закрыл руками уши* и выбежал вон из комнаты. Он так и не остановился, пока не добежал до лаборатории. Но даже когда он зашел туда, то к своему облегчению и шоку увидел все еще лежащего на кушетке в гнезде из трубок брата.       С трудом поборов желание скатиться по стене и, обхватив от беспомощности колени, остаться на пороге, Лео покинул лабораторию и направился на кухню. Смех вызвал головную боль, или же она была вызвана недосыпом и дикой усталостью — неважно. Лидер нашел в шкафчике пару листиков таблеток обезболивающего и извлек из обертки штуки 3. Или 6. В глазах слегка двоилось, поэтому понять было нереально. — Лео? — Незаметно подкравшийся Донни напугал лидера. — Ты что тут делаешь?       Леонардо обернулся и с совершенно сумасшедшим видом подошел к брату, потрогал за плечи, щеки. Таблетки выпали из его руки и прокатились по полу, мерзко прыгая. Донни, правда, подумал, что все вернулось обратно и его сейчас укусят. Он зажмурился и сжался. — Ты настоящий. — С облегчением выдохнул Лео и отшатнулся обратно к гарнитуру. — Конечно я настоящий. — Повторил Донни, приходя в себя и понимая, что ему всего лишь показалось. — Ты выглядишь больным. Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Не бери в голову. — Отмахнулся Лео и чуть не завалился, когда его повело куда-то влево. Но он был вовремя подхвачен братом. — Тааак, а ну в кровать. — Донни все еще не хватало сил, чтобы оттащить старшего в комнату, поэтому он только усадил его на стул. — Иначе я тебя снотворным накачаю. — Да нельзя мне спать!       Повисла тишина. Вообще-то после «удачного» завершения операции по обратному обращению Лео, братья старались вести себя как ни в чем не бывало, но все понимали, что однажды им надо будет поговорить. Острее всего это понимал Лео, которому просто необходимо было поскорее высказаться. И, видимо, этот момент настал. Пришло время дать выход накопившимся эмоциям. — Давай ты расскажешь мне все по порядку. — Начал Дон и сел напротив.       Лео вздохнул, закрыв лицо руками. Он так и просидел минут десять, собираясь с мыслями. — Когда я стал…стал вампиром, то совершено не знал, что мне делать. Я пил крысиную кровь. А потом об этом узнал Раф. Я бы и ему ничего не сказал, если бы он не поймал меня прямо с крысой в руке. Вскоре я освоился с предоставленной мне силой, но Раф… он стал моей слабостью. Во всех смыслах. — Лео замолчал. Он сидел и рассматривал «крайне интересную» поверхность стола, чтобы избежать взгляда брата. Он боялся, что увидит в этих глазах злость. Заслуженную злость. Но когда Донни заговорил, спокойно и мягко, было понятно, что природа одарила его сочувствием и добротой сполна. — Вначале ты был растерян, я понимаю. Раф поступил, как и должен был — проявил участие и поддержку. Готов спорить, ты просто боялся делиться произошедшим с нами. — Так и было. А потом я перестал отдавать себе отчет в действиях. Я много раз слышал, как он просил остановиться. Даже помню, как ты почти поймал меня! — Лео вздохнул. — Ну, а потом…я...я… — Я знаю, что ты сделал. Тебе не обязательно это говорить. — Пришел на помощь Дон. Он видел, как неловко и откровенно неудобно брату, к какой мерзкой теме подходит разговор. Дон не был мастером по части классных советов. Тут больше бы подошел сам Лео, но раз уж такая ситуация… — Мы с Майки на тебя зла не держим. Только вот с Рафом надо будет объясниться. То, что ты сделал под влиянием инстинкта, конечно, непростительно, но Раф поймет. У вас все наладится. — Нет, он меня убьет. Я даже не знаю, что ему сказать. — Лео провел по лицу рукой. — Потом придумаешь. Главное, быть искренним. Раф это ценит. Пойдем, — умник тепло улыбнулся и встал из-за стола. — уложу тебя в пастель. — Нет, Дон. Я сам. — Лео немного приободрился и тоже встал. — Знаю я тебя. Как антилопа пронесся по дому! Еще и таблетки достал. Если тебе страшно, могу принести ночник из кладовки и спеть песню. — Обойдусь твоим сопровождением до комнаты.       Раф очнулся через пару дней, жутко перепугав Донни. Последний заснул прямо на стуле возле койки, а проснулся от того, что брат слишком сильно схватил его за руку. В принципе такое было невозможно, ибо теоретически Раф был еще слаб. Но вскоре Дон понял причину: это был вовсе не осознанный жест. Брата колотило в приступе и рука сжималась непроизвольно. Раф дернулся, сметая другой рукой все, что стояло на столике. Донни ничего не оставалось, кроме как прижать того к койке и дождаться конца приступа. В конце концов, это не должно было продолжаться вечно, а смерть точно теперь не грозила. В какой-то момент Рафаэль даже открыл глаза, но на большее сил не хватило. Сбитые склянки с лекарством были подобраны, а те, что разбились, сметены в небольшую стеклянную кучку и утилизованный. Правда, оставалась опасность, что в очередном подобном приступе Раф снова что-нибудь снесет или сорвет трубки, а лекарства и оборудование на помойке не валяются. Поэтому Донни, пожалев тысячи и тысячи раз, аккуратно привязал бинтами руки брата к ручкам кушетки. Проверив состояние, и, записав некоторые тонкости лечения в карточку на столе, Дон, рискуя сломать себе ноги, пронесся по минному полю лаборатории, вырвался из этого склепа и помчался рассказывать счастливую новость.       Майки очень обрадовался. Он улыбнулся, подобрал первый попавшийся комикс и уже хотел навестить Рафа, но Дон сказал, что тот нуждается в отдыхе и вряд ли сможет послушать младшего. Майки помрачнел, но потом как-то умоляюще посмотрел на брата. Дон выдержал паузу, взвесил за и против и разрешил короткий визит при условии, что все, чего коснется Майки в лаборатории, будет стул. И то только с той целью, чтобы на него сесть.       Оставив младшего, Донни пошел искать Лео. Поиски не заняли много времени. Объект оказался в своей комнате и перестилал постельное белье. Конечно, Донни знал, что Лео толком не спал на нем и смысла в данной процедуре нет, но вдаваться в подробности не хотел. Он вдохнул, собираясь с мыслями и выдал короткое «очнулся».       Лео так и застыл, держа в руках простынь. Лицо его как-то побледнело и слегка вытянулось, глаза забегали по комнате. Он раскрыл рот, чтобы сказать что-то, но не найдя подходящих слов, снова закрыл его. Сев на кровать Лео помолчал еще какое-то время. — Как он? — Наконец спросил лидер. — Все показатели в норме. Правда есть одно но. — Что-то не так? — Твердо спросил Лео. Он нахмурился и подобрался. От ошеломленного несколькими минутами ранее не осталось и следа. — Вообще-то все так. Только его организм реагирует слегка необычно на переливание крови. В частности, на мутаген. У него был приступ. Его трясло, но это, я считаю, вполне естественно. Беспокоиться не о чем. — Хорошо, хорошо…- Повторил медленно и тихо Лео. — Так ты не хочешь к нему зайти? — Не сейчас. — Чуть резко сказал Лео.       Честно говоря, Дону показалось, что брат не слишком рад этой новости. По крайней мере, был большой контраст между реакцией Майки и Лео. Но и лишних вопросов умник решил не задавать. Он ушел в лабораторию, следить за тем, чтобы Майки не напортачил.       А Лео остался. Он смотрел на простынь в своих руках, мял ее. Он был потерян. Не знал, что делать дальше. До этого все было легко: объяснения, извинения. Но ведь с младшими всегда так. Они более мягкие по своей натуре, что ли. Да и авторитет старшинства влияет. А Раф? Ну что с него взять. По собственным мыслям, он вырос в тени Лео, что само по себе не могло не злить. Собственно, и характер у него был непростой. Тот же Донни никогда бы не упрекнул лидера в том, что тот зазнался или он выглядит глупо в своем бесстрашии.       Но помимо этой желчи и язвительности было в этом кое-что еще. Кое-что такое необычное, не каждому доступное. Он ставил Лео себе в соперники, да. Но лишь потому, что считал его поистине способным вынести это противостояние. Имеющим стержень. Конечно, Раф почти никогда не восхищался братом в слух. Но когда он встретил его тогда, в канализации, чуть ли не глотающим крыс, в голове мелькнула только одна мысль — все пошло через панцирь. И вот где-где, а тут великому и прекрасному точно нужна была помощь. И Раф сделал все, что от него нужно, в прямом смысле отдался до последней капли.       И Лео это прекрасно понимал. Знал, что если внешне Раф и колется, то глубоко внутри он может быть самым ранимым из всей четверки. Так всегда бывает. Строишь из себя такого крутого, а на самом деле тебе страшнее всех. Почему-то Лео был уверен, что его брат как раз из этого числа. И от этого было очень плохо. Он втерся в доверие, пробил, хоть и на время, броню и уничтожил все нежное, что брат хранил в себе. И Лео предстояло все исправить.       Он не торопился идти в своеобразную палату. И каким бы большим числом это не показалось, Лео выдержал неделю, прежде чем зайти в лабораторию. Донни периодически сообщал состояние брата. Майки доставал подробностями. Но Лео все не решался.

***

      Однажды вечером Лео, проходя мимо кухни, встретился взглядом с Донни и слегка кивнул ему. Младший все понял и «дал добро», кивнув в ответ. Внутри все холодело с каждым шагом, дышать было тяжело, но Лео упрямо шел вперед. Слишком много времени прошло. Пора бы иметь совесть.       Лидер тихо открыл дверь и зашел в лабораторию. Монотонно пикали приборы, окружавшие койку. Лео замер, наблюдая, как брат медленно сжимает и разжимает пальцы рук. Что-то внутри оборвалось и старший хотел уже повернуться и уйти (да так, чтобы потом и вовсе не вернуться), но вместо этого пошел вперед. — Привет. — Тихо сказал Лео, присаживаясь на стул у койки.       Раф промолчал. Он смотрел в потолок, не обращая внимания на брата, который наоборот аккуратно его разглядывал: воротник на шее, почти прошедшие гематомы на коже и большие цветные синяки от игл и капельниц на руках. Остальное было скрыто пледом. Все, кроме шрамов на плечах. Белых шрамов от зубов. Раф все еще молчал. И Лео бы подумал, что тот научился спать с открытыми глазами, если бы после приветствия Раф не вздохнул особо тяжело. — Прости, что так вышло. — Банально просто начал Лео. Вообще-то у него была заготовлена целая речь. Но в этот момент она казалась каким-то бездушным шаблоном. — Видеть…тебя…не хочу. — Прохрипел Раф, все еще глядя в потолок. Каждое слово давалось ему с трудом. В конце концов, Лео постарался. — Я понимаю. Ты ненавидишь меня. Но ты должен знать, что я…настоящий я не хотел этого. — У Лео тряслись руки. Он вообще волновался, как будто в его руках были провода от бомбы. — Знаю. — Сухо ответил Раф после некоторого молчания. — Я благодарен тебе за помощь. Ты поступил благородно…- Лео понимал, что от волнения его резко занесло куда-то не туда, что ему нужен немножечко двусторонний диалог, чтобы встать в нужные рельсы. И Раф обеспечил ему это, оборвав на полуслове: — Какая к черту благородность? — Сказал он как-то слишком резко. Чтобы продолжить говорить, ему пришлось немного подождать, пока боль утихнет. — В чем она? В том…что я тебе помог? Или…в том, что ты…руки стал распускать? — Раф сжал кулаки, и растерянный Лео был уверен, что только бинты спасли его физиономию. — Я поступил неосознанно. Мне жаль, что я подверг твою жизнь опасности. — Мне жаль, что я не умер. — Высказался Раф. Теперь он смотрел прямо в глаза брата, который допустил взрыв той самой бомбы, что держал в руках. Даже беспомощный вид выражал ужасную злость, но хуже всего были глаза. В них плескалось столько ярости, что одной ее ядовитой каплей можно было бы превратить Лео в кучку пепла. — Я бы сейчас…с радостью придушил тебя. Неосознанно, конечно.       Лео внутри словно умер. Ему почему-то казалось, что его сердце перестало биться. Он просто смотрел на брата с совершенно ошеломленным видом. А потом Раф снова уставился в потолок. Внутри него бушевало так много всего. Гораздо больше, чем он сказал. ***       Когда он очнулся в первый раз, то мельком увидел Донни. Тот бегал вокруг койки, записывая показатели приборов. После почти каждый раз, когда Раф открывал глаза, он видел Майки. Было приятно с ним общаться. По-детски приятно. В конце концов, все живое любит заботу и внимание, а младший еще и забавно тараторил.       Майки не показывал, что знает о произошедшем «слишкомличном» между братом и Лео. В конце концов, Раф решил, что он и вовсе не в курсе. Правда, оставался Дон. Тот при встречах тихо разговаривал с ним обо всем на свете, отвлекая от прикованного состояния. Однажды Раф спросил у него, что он знает? Оказалось, что Дон знал все. Ну или смутно догадывался обо всем, хотя лидер толком так и не смог описать произошедшее. Тогда же умник сказал, что Лео очень сожалеет и просто места себе не находит.       Эти слова задели Рафа. Он думал над ними, прокручивал раз за разом. И вообще-то его уязвленная гордость могла бы зашить в себе брешь. Если бы не одно но.       Одновременно с назревающим прощением в нем кипело что-то еще. Что-то жгучее и опасное. И Раф чувствовал это, когда смотрел на сломанную, почти зажившую руку Майки, или как Дон пил таблетки от головной боли. Раф не знал, что с ними случилось, но предполагал, что это дело рук Лео. А потом вспоминал, что пошел у него на поводу, смолчал, сглупил и подставил всех. Ведь скажи он еще пару месяцев назад — всего этого можно бы было избежать. И тогда Раф злился сам на себя.

***

      Лео опустил глаза и посмотрел на все еще сжатые руки брата. В голове было пусто. Он не знал, что можно еще сказать. Казалось бы, разговор окончен. Из-за подавленности, Лео не придал значения, что правая рука Рафа как-то не естественно дернулась. Непроизвольно, что ли. — Я приведу Донни. — Сказал тихо Лео. Он уже встал и пошел к двери, когда услышал за своей спиной невнятное бормотание и жалобный скрип кушетки. Он обернулся и увидел, что у Рафа закатились глаза, его тело дергалось, словно его било током, бинты натянулись и не давали свалиться с койки.       Лео подбежал обратно, жутко обеспокоенный. Вся его недавняя боль и набирающие обороты саморазрушение, весь этот ужасный веер чувств был вымещен одним — страхом. Страхом, от ужасной картины и собственной беспомощности. Конечно, Донни предупреждал, что в этом нет ничего особенного. Стоит лишь переждать. Но одно дело услышать, а другое увидеть. Он совершенно не знал, что делать. Умник вроде говорил, что это естественная реакция, но у старшего просто сердце разрывалось от этого зрелища. Вены Рафаэля четко проступали под кожей, мышцы были напряжены, он метался по койке и обязательно бы что-нибудь снес, если бы не был привязан.       И тогда Лео сделал первое, что пришло в голову: аккуратно надавил на грудные пластины и руку, лишенную сейчас проводов и трубок, чтобы удержать брата на месте. — Раф, я рядом, все хорошо. Тише, я рядом. — Сказал он и стал повторять слово в слово. Твердил, переходил на шепот до тех пор, пока брат не успокоился. Тело его вновь расслабилось, глаза закрылись, но он не спешил как-либо еще реагировать. И Лео не знал, умер он или все еще жив. Собственные руки ужасно замерзли от нервов, отчего чужая кожа казалось очень горячей.       Лео с облегчением почувствовал пульс под ладонью. Он отошел, закрыл на мгновение лицо рукой, успокаиваясь, а потом снова сел на стул. Леонардо осторожно смотрел на спокойное и безмятежное лицо брата, а потом, поддавшись порыву, положил ладонь ему на щеку. Большим пальцем он провел по зеленой коже Рафа, словно вытирая его невидимые слезы, и младший, будто почувствовав это, прильнул к его ладони.