Время пришло

       Третий день подряд в этом городе мерзкая погода. И плевать она хотела на то, что это август, что должна быть несносная жара и постоянно бы хотелось пить, ходить в лёгкой летней одежде… Нет, детка, ты вернулась из своей родной Америки в истинно — русский Санкт-Петербург, «выращенный» по желанию Петра Первого на болотах… Но он все ещё манит тебя своею грациозностью, огнями… Рэйчел, дорогая, очнись!        Неужели ты в который раз возвращаешься из своей роскошной квартиры в Калифорнии в маленькую однушку, окна которой выходят на шумную дорогу?! Да она сумасшедшая! Самолёт, где ты летишь бизнес классом скоро приземлится на свою полосу. Скоро ты будешь там, где тебя ждут старые друзья, первая и не первая любовь. Садишься в такси, водитель которого встречает тебя с табличкой перед дверьми здания аэропорта. Едешь на красном Матизе по загруженной дороге.        С нетерпением ты носишься по комнате, раскладывая вещи по шкафам и убирая квартиру. Заказываешь пиццу «Маргарита» в дополнение готовящегося обеда, состоящего из купленных по дороге свежих овощей. Вновь заходишь в забытую на четыре долгих месяца социальную сеть с иконкой синего цвета, блестающей двумя латинскими белыми буквами. Двадцать одно сообщение. Нетерпеливо ты отвечаешь на каждое из них, замечая, что пять — сообщения из бесед, а одиннадцать — поздравления с днем рождения. Оставшиеся пять сообщений пришли от лучших друзей, в которых они так же поздравили тебя, но и писали просто так. Джеймс писал мне десять дней подряд в надежде, что однажды Рэйчел прочтет. Потом он писал один раз в неделю, а потом, уже в конце июля, ни писал ни разу.        Дождь барабанит по крыше, как будто он является членом популярной рок-группы, уехавшей на гастроли. Я натягиваю свой вязаный свитер на колени, сидя на подоконнике с кружкой горячего кофе с корицей. Белые гольфы совсем не греют меня, как раньше: ступни и кисти рук давно охватил холод. Теперь моё призвание, наверное, гулять с ледяными ладонями, удивляя этим людей в тридцати- градусную жару. Темные поредевшие волосы закрывают правый глаз и спускаются на дно подоконника, закручиваясь там в спирали. Странно, но я не стригла их уже месяц, а они выросли ещё на семь сантиметров. Стекло было покрыто каплями дождя…        Только я закончила свои дела по дому — выбежала под палящее солнце в своём сарафане и тёмных очках. В руках «блестит» мой дорогой телефон, а на плече висит бежевая сумка для шопинга. Я направляюсь к школе, чтобы взять необходимые книги для одиннадцатого класса. В надеждах у меня — увидеть своих одноклассников, вновь услышать их непонятные шуточки и забавный акцент, когда те практикуют со мной свой английский.        И я наконец-то увидела все то, о чем мечтала эти месяцы. Надя стремилась навстречу, развевая свои рыжие волосы на ветру. Она выросла и стала ещё красивее за летнее время, обрела завидные формы. За ней шла низенькая блондиночка Катя, щеголяя своим пирсингом на нижней губе. Подруги были рады видеть друг друга… Ну и меня, конечно. И это было восхитительным началом дня.        Забрав учебники, мы вышли прогуляться по любимым местам Питера. Зашли в кафе, где съели по лёгкому десертику, пошли навестить оставшихся друзей, потусили до одиннадцати ночи в квартире у Нади. А затем Рэйчел вернулась домой, разобрала постель и села обновлять статус и фотографии на своей странице в социальной сети, а заодно я написала Мише, своему лучшему другу, и Джеймсу. Но ни один из них в этот вечер мне так и не ответили.        Я учусь уже четыре года в школе, где находятся как русские обучающиеся, так и ученики из англоговорящих стран. Рэйчел приехала из США, моя подруга Ноэль, которая пока не вернулась с родины — из Великобритании, Джеймс, юноша, с которым я нахожусь в отношениях третий год, появился в школе с первого класса, изначально прилетев на год из Канады. Но, видимо, эта школа действительно неплоха, ведь ребята и я, Рэйчел, так и не смогли оставить её в прошлом.        На следующий день я увидела два уведомления: Миша и Джеймс все-таки ответили мне! У моего друга все восхитительно, он нашёл себе девушку, когда переехал в собственную квартиру. Да, она оказалась его соседкой. Надо же, он даже зовёт меня в гости! Обязательно навещу его, но сначала предупрежу, чтобы не застать парня в неловком положении, если в тот день в его квартире уже будут находиться два человека, а в соседней — никого.        Джеймс пишет, что у него все восхитительно. А ещё он скучает и ждёт нашей встречи… Да, он ответил слегка… Сухо? Сказал, что хочет прогуляться со мной и поговорить, ведь у нас есть много чего нового для разговоров. Ответила ему, что с удовольствием. Свободны оба будем завтра, так что сегодня успею наведаться к Мише. Вот так вот все интересно начинается. Но какое-то дурное предчувствие, что меня ожидает нечто плохое все ещё не отпускает.        Я позвонила лучшему другу, предупредила его, сказала, что приду через час — полтора. Рэйчел же надо быть приличной девочкой. Поэтому ты зайдешь по дороге в кондитерскую, купишь ваш любимый лимонный торт и немного конфет. А заодно надо забрать для друга тот шарфик, что ты связала, пока была в Калифорнии. Итак, прошло чуть более часа и оставалось несколько метров до новой квартиры Миши. А в голове все ещё крутится мысль о предстоящей прогулке с парнем… Хорошо, что он на протяжении всей их совместной истории убеждал и клялся, что он никогда не будет врать ей насчёт чувств, что он вряд ли разлюбит её когда-нибудь. Перед самым вылетом Рэйчел он сказал, что будет верен ей все то время, пока она будет отсутствовать в Петербурге, как был верен уже два года.        Как был верен уже два года! Мне надоело сидеть на подоконнике, глядя на пасмурное небо и капли воды, да и кофе давно кончился. Я спрыгнула и свитер непослушно взметнулся вверх, оголяя костлявые колени и ноги — палки, почти как у анорексички. Проем между ляшек ног был настолько широким, что я могла просунуть туда книгу толщиной в четыреста страниц, не задев ни одной ноги. Рукава свитера также поднялись, оголяя тонкие руки, покрытые десятками шрамов, какие остаются после того, как ты пытался резать вены. Медленно иду на кухню, чтобы помыть посуду. Натыкаюсь на зеркало, что висит в коридоре. Оттуда на меня глядит отощавшее лицо с выпирающими скулами… И с красными опухшими от слез глазами. Мокрые, засоленные ресницы. Уже не замечаю, когда я начинаю плакать. Тонкая шея и торчащие ключицы. Иду на кухню, чтобы, наконец, помыть эту кружку из-под кофе с корицей.        Миша искренне был рад мне, обнял крепко-крепко при встрече и сиял своей улыбкой. Похвалил мой внешний вид, поставил чайник и сказал, что познакомит меня с его девушкой, как самого лучшего друга. Ведь я буду первой, кто узнает её! Вскоре в дверь позвонили и вошла красивая дама с большими зелёными глазами и длинными ресницами. У неё была аккуратная короткая причёска. Её звали Никой. Ника была рада познакомиться со мной, как и я с ней. Оказалось, что мы все вместе обожаем лимонный торт и зелёный чай с молоком! Невероятное знакомство. А затем я вспомнила про свой подарок и достала шарф темно-зеленого цвета. Странно, но Ника и Миша переглянулись и одновременно улыбнулись мне. А затем мой друг одел шапку такого же зелёного цвета и с таким же рисунком, как у моего шарфы — подарок Ники. Я счастлива, что у моего лучшего друга есть такая прекрасная девушка, как она!        День прошёл великолепно! Но только до вечера. Мы с Мишей попрощались и вдвоём с его девушкой вышли на улицу: ей надо было зайти за продуктами, а мне домой. Лучший друг Рэйчел догнал её и крепко обнял ещё один раз, сказав, чтобы я не переживала ни о чем. Я долго стояла в ступоре, но когда вышла из подъезда, Ника мне все объяснила. Мы играли с ней в «легенды города». И это была её очередь рассказывать. Но лучше бы мы закончили игру после моей истории. «Один парень ежедневно проходил мимо нашего подъезда с какой-то девушкой уже на протяжении двух месяцев. Они были настоящими бесстыдниками, и это было непростительно, чтобы он позволял лапать её при людях на улице. Но это было бы не так стыдно, если бы его видели только с одной девушкой. До этого он полгода ходил и нежно целовал другую, а до этого у него была ещё одна, с которой отношения длились около четырёх месяцев. Но он виделся с двумя бывшими и в эти два месяца, что встречался с последней. Как его назвать можно? Миша называл его по-разному. А потом и ещё хуже, когда я показала ему этого паренька. Дело в том, что это его одноклассник. А если быть точнее, то парень его подруги… Лучшей подруги. С которой мне удалось познакомиться сегодня. Прости… »        С этого момента мой мир перевернулся. Я отчаянно верила, что это был не Джеймс. Но потом осознавала, что Миша, мой лучший друг, вряд ли перепутает его с кем-то. Эту ночь я провела в слезах, соседи стучали мне, чтобы я выключила наконец колонки, по которым звучала оперная певица. Но я просто слушала классику: Моцарта, Баха… И рыдала. Громко. Ведь мне было поистине больно. Я была подготовлена к страшной новости, которую должен был сказать мне Джеймс завтра. И я ждала.        Уже не было сил оставаться дома и я, сняв гольфы, одела первую попавшуюся под руки обувь. Без зонта и плаща, в одном свитере я вышла гулять в дождь. Я поднялась на последний этаж нашего дома и сломала замок на люке, ведущем на крышу. Семнадцать этажей было внизу. По мне барабанил дождь.        Сил оставаться дома уже не было! Я на скорую руку погладила вещи, выпила, нехотя, кружку чая, сделала макияж и направилась на улицу. До встречи с Джеймсом оставалось полчаса. Под палящим солнцем я направлялась к его дому. И вскоре я увидела его: красивый, загорелый, с сияющими голубыми глазами и белоснежной улыбкой он направлялся ко мне. Подбежал и крепко обнял. Говорил очень много, говорил, что скучает, говорил, как трудно ему было без меня. Пытался поцеловать меня, как целовал меня раньше: нежные поцелуи в плечо продолжались по шее, затем он шептал на ухо и мы сливались в страстном глубоком поцелуе и забывали кто мы и где мы. Это казалось мне верхом блаженства. А сейчас я его ненавидела . И он это быстро понял.        Ему пришлось признаться, что произошло за время моего отсутствия, что происходило раньше. Я узнала, что все его слова были просто словами: без чувств и эмоций. Без осознания их значения. Врал мне уже два года наших отношений. Изменял ещё дольше . Разбил мне сердце и обозвал словами, которые приличные люди не употребляют. Сказал, что кроме него меня никто бы и полюбить не смог. Что я должна быть вообще благодарна ему, что он дарил мне веру, что меня хоть кто-то мог полюбить. Был уверен, что я должна благодарить его за то, что он хоть как-то оставался со мной. А на вопрос, что он сам предложил мне отношения кинул, что ему было просто жалко на меня смотреть. Вот так я и потеряла любую веру, последнюю надежду и любовь. Любовь, человека, которого любила и ненавидела теперь. Потеряла все, ради чего я все ещё хотела возвращаться в Санкт-Петербург.        Тут, на крыше, нет никакого ветра. Только дождь. Он смешивается с моими слезами и течёт по лицу. Разносится страшный, громкий крик. Крик меня, моей души. И я слышу в нем настоящее отчаяние и боль. И многие услышали бы. Как мне больно. Больно сейчас. Больно тогда. И главное, что тогда я могла его задушить и почти сделала это. А сейчас я вешу тридцать девять килограмм при росте метр шестьдесят четыре сантиметра. И сил не хватает ни на что. Тушь течёт по моему лицу вместе с водой.        Я стою на грани срыва. Шрамы на моих руках: как их много. Болит голова, ведь месяц я не спала нормально, а последнюю неделю у меня обострилась депрессия: билась головой о стены, о пол, не ела уже совсем ничего. Не поливала растения, не отвечала Мише на сообщения, не вставала с постели. Просто сидела и рыдала, выла. Соседи как-то вызвали полицию, но они лишь посмотрели на меня, осмотрели территорию квартиры на наличие наркотиков и оружия и ушли. А мне стало ещё хуже. И я надеюсь, что это все кончится.        На обрыве. Смотрю вниз и вижу дорогу, падающие капли дождя. Машины, снующие туда-сюда. Один шаг и все. И все кончится. Моя жизнь никчемна. И я уже не нужна никому.        Один шаг и конец моей неинтересной истории. Просто шаг между жизнью и смертью. Что я получу, если останусь? То же самое страдание, умру от недоедания, а ещё люди вокруг помогут мне морально добить себя и я бы застрелилась. Но сейчас у меня есть возможность не идти по этой длинной дороге, а просто сократить время, свой путь.        Я рождена, чтобы умереть. Так зачем Рэйчел будет тратить на это лишнее время? А время уже пришло. Шагнула...