Откровения

- Кто раздобыл саке? - Кажется, Такао… - А где Такао? - Его выворачивает в туалете уже полчаса как. - Господи, что за дурдом… - Кагами, подлей-ка! Вокруг Аомине раздается множество голосов, ― все до безобразия громкие, а вот уловить суть разговора почему-то никак не получается. Тело полно непонятно откуда взявшейся энергии, которую нестерпимо хочется куда-то выплеснуть. Аомине был бы не против даже еще раз сыграть, он уверен, что даже сейчас в состоянии забить хоть сотню данков. Уверенность улетучивается, как только он встает, чтобы сходить отлить. Пол и стены почему-то сливаются в одно целое, и приходится ступать очень медленно и обходить препятствия в виде пустых бутылок, стоящих прямо на паркете. Кажется, Кагами их всех убьет. И тренер тоже, если узнает. Но об этом лучше не думать. Аомине доходит до туалета, у которого обнаруживается хмурый и, что неудивительно, абсолютно трезвый Мидорима. Тот стоит, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, и, услышав шаги, поднимает глаза на Аомине. Спустя секунду Дайки удостаивается полного презрения взгляда, но, если честно, ему плевать, что думает о нем бывший сокомандник. Он сегодня выиграл кубок, ему все можно. Из туалета раздается жалобный стон: - Шин-чан, я умираю!.. Мидорима раздраженно цокает и, отлепившись от стены, заходит в ванную. Видимо, уже не в первый раз за сегодняшний вечер. Аомине понимает, что в ближайшее время зайти в туалет не удастся и разворачивается обратно в гостиную. А в гостиной веселье идет полным ходом. Если спросить Аомине сейчас, он и не сможет толком ответить, как все дошло до этого. Он помнит, как держал в руках кубок, помнит крики Вакамацу, счастливые слезы Момои и гордый взгляд Имаеши, сидящего на трибунах. Все вокруг происходило непростительно быстро, и вот, уже выйдя из комплекса, они сталкиваются с Мидоримой и Такао, которые шли праздновать окончание Зимнего Кубка у Кагами. По лицу Мидоримы нельзя было сказать, что он вообще хочет что-то праздновать, но воодушевления Такао хватало на двоих. Аомине до сих пор не понимает, как им удалось втянуть его с Момои в это сомнительное мероприятие, но факт остается фактом: он здесь, в квартире Кагами, и вдобавок ― он абсолютно точно пьян. Аомине плюхается на свое прежнее место и только сейчас замечает, что все уселись каким-то полукругом, из-за чего можно видеть, чем занят каждый. Мурасакибара выпил совсем немного, но уже сопит, устроив свою голову на коленях парня с эмо-челкой из своей команды. Тот в свою очередь гладит его волосы и о чем-то переговаривается с Кагами, уплетающим закуски за обе щеки. Рядом листают какой-то журнал ― наверняка спортивный ― парни из Сейрин, каждую секунду громко и воодушевленно восклицая. Из туалета возвращаются Мидорима с повиснувшим на нем Такао и усаживаются рядом с Аомине. Такао, увидев наполовину полную бутылку саке, тотчас наливает себе и Аомине за компанию. Взгляд Мидоримы красноречиво говорит о том, что тот готов убивать. Аомине настолько весело, что он даже чокается с Такао, прежде чем залпом выпить. И тут же сморщиться. Все-таки алкоголь та еще противная штука, особенно человеку непривыкшему. Аомине в первый раз позволяет себе выпить в таком количестве. И последний, наверное, тоже, думает он. Аомине поворачивает голову и замечает Кисе, ― тот не попадался ему на глаза с начала вечера. Кисе полулежит на диване, свесив голову вниз и уставившись в телефон. И треньканье приходящих сообщений через весь шум доносится аж до Аомине. Как же бесит. Когда-нибудь Аомине разобьет этот телефон, и тогда точно Кисе посмотрит на него. Только вряд ли с восхищением, как раньше. Эта мысль заставляет Аомине усмехнуться, и он снова тянется за бутылкой. - Думаю, Дайки, тебе на сегодня хватит, ― раздается голос Акаши, спокойный и четкий. Тоже мне, мамочка. - Эй-эй, правда, хватит, ― Кагами самого немного пошатывает, но он отбирает у Аомине саке, впоследствии чуть не завалившись на него. Когда Кагами удается сесть рядом, чуть потеснив Такао, Аомине поворачивается к нему корпусом и, закинув руку на плечо, говорит: - Знаешь что? Играть с тобой в баскетбол охуенно! Пускай я всегда и делаю вид, что ты меня бесишь, ― Аомине смеется и не понимает, как эти слова сорвались с его языка. Кагами пытается спихнуть с себя его руку, но щеки его все равно вспыхивают. - Тебя что, на откровения потянуло? Больше никому сказать ничего не хочешь? Аомине пожимает плечами ― да запросто! Шум как-то разом стихает, все будто приготовились к интересному шоу. Это только раззадоривает. Аомине осматривается и тыкает пальцем на Мидориму. Его злить почему-то всегда весело. - У тебя опупенные очки, вот что, ― в комнате тут же раздается громкий смех. Кагами рядом гыгыкает, а Такао, явно оценив передразнивание, смеется, хватившись за живот. - Продолжай! ― выкрикивает кто-то из Сейрин. Аомине кивает, и его указательный палец останавливается на Акаши. Тот вздергивает бровь в легком удивлении, и взгляд его словно говорит: "ну давай, удиви меня". Все словно напряглись в ожидании, даже Кисе, придурок, перевернулся на живот и с улыбкой явно не совсем трезвого человека наблюдает за ними. Аомине не собирается сдавать назад, ― ему просто очень весело, ― поэтому он лишь качает пальцем и говорит: - Не-не-не. Я еще жить хочу. Снова раздается дружный смех. Смеется и Кисе – Аомине смотрит прямо на него, а затем указывает пальцем: - А тебя я хочу трахнуть еще со средней школы. Аомине не сразу понимает, что сказал. Теперь смеется никто, кроме Кисе. Ну, и Такао, кажется, ― тому сейчас смешно со всего. - Ну ты даешь, Аомине-чи, ― Кисе вытирает пальцем слезу с левого глаза, ― с каких пор ты так шутить научился? В мгновение в Аомине просыпается злость. - А я и не… - Так, кажется, кому-то пора спать, ― Кагами как-то резко встает и тянет Аомине за руку. ― Куроко, помоги мне. Куроко как всегда пугающе неожиданно появляется рядом с ним, а Аомине уже готов возмутиться, что вовсе не хочет спать. - Аомине-кун, пожалуйста, давай пройдем в гостевую комнату, ― тихо говорит его бывший напарник, а затем добавляет: ― Там ты сможешь найти журналы, которые так любишь. - О! – восклицает Аомине, хотя в эту секунду ему абсолютно плевать на эти журналы. - Эй! Но у меня нет… - Помолчи, пожалуйста, Кагами-кун. Аомине расслабляется и позволяет нести его, куда им угодно. Когда они доходят до гостевой комнаты и до кровати, Аомине уже и не помнит про эти журналы. Последнее, о чем он думает, перед тем как его сознание проваливается в желанную темноту – это растерянный взгляд Кисе, когда его уводили из гостиной. *** С похмельем на следующее утро Аомине знакомится в первый раз. И это знакомство нельзя назвать приятным. Голова гудит так, словно по ней протопталось стадо слонов и нестерпимо хочется пить. Ну, и отлить. Из всех гостей, оставшихся вчера на ночь у Кагами, позже всех просыпается Аомине, и поэтому на момент, когда он заваливается на кухню, где Кагами пытается одновременно приготовить яичницу и оттереть кухонный шкаф от следов вчерашней гулянки, они в квартире остаются вдвоем. - Спящая красавица проснулась? – Кагами поворачивает голову, но от своего дела, вернее – дел, не отвлекается. – Я уж думал, поцелуй принца понадобится. В другой раз Аомине непременно бы ответил, да так, что Кагами пыхтел бы от негодования и не мог подобрать слов, но сейчас у него слишком болит голова, да и голодный желудок спешит напомнить о себе. - Принцесса хочет жрать, – говорит он, почесывая живот через футболку. - Принцесса обойдется. Аомине и на это не отвечает, просто молча проходит и усаживается за стол. Знает ведь, что Кагами все равно приготовит завтрак и ему. Пока Аомине рассматривает в окно противный снего-дождь, Кагами заканчивает возиться у плиты и откладывает в сторону тряпку с полирующим средством. Разложив по тарелкам скромный, но вкусно пахнущий завтрак, Кагами наконец усаживается напротив Аомине. - А где Тецу? – спрашивает Аомине после нескольких минут молчаливой трапезы. Кагами проглатывает кусок, а затем отвечает: - Куроко ушел домой. Посмотреть как там Второй, ведь он один со вчерашнего дня был. - Каково это, делить своего парня с собакой? – Аомине чувствует, как к нему возвращаются хорошее настроение и желание кого-то поддразнить. Но Кагами не теряется как обычно, а лишь пожимает плечами и указывает на него палочками: - Зато у меня есть парень, в отличие от некоторых. Аомине едва не давится куском бекона. - На что ты намекаешь? – Аомине хватает кружку с чаем, чтобы запить этот треклятый кусок. Кагами испытующе глядит на него. - А ты помнишь, что вчера говорил? - Д-да, - Аомине буквально выдавливает из себя это слово. И действительно, он помнит все. От выпитого он не страдает провалами в памяти, и сейчас помнит все, что делал и говорил вчера. Но говорить об этом с Бакагами… - Так значит… - Нет, заткнись. - Серьезно? Кисе? - Отъебись. - И как давно? - Я не собираюсь об этом го… - А я догадывался! Аомине снова чуть не давится. - Чего?! Кагами, наклонив голову, немного неловко перебирает палочками в руке. - Ну, вернее, не я. Поначалу мне сказал об этом Куроко, – поясняет он. – Я еще подумал тогда, что за ерунда. А потом как-то начал приглядываться, и тоже задумался над этим, – Кагами весело хмыкает. – Куроко считает, что вы двое придурков, которые ходят вокруг да около и не могут ничего предпринять. С чем я, кстати, согласен. - Ишь какие догадливые, – недовольно ворчит Аомине. – Подожди-ка! В смысле, двое?.. То есть… - Ага, – Кагами лыбится так, что хочется ему врезать. – Думаю, Кисе ты тоже нравишься. Во всяком случае, вы можете хотя бы поговорить. - С каких пор ты заделался личным психологом? Не задумывался о будущей профессии? - Ну, не злись, – Кагами снова лыбится. – Аомине-чи. - Иди нахуй, знаешь. Кагами наверняка поймет, что в этом случае это значит "спасибо". *** Всю последующую неделю Аомине так и не пишет Кисе. И уж тем более не звонит. Он ходит от общежития до академии и обратно под все тот же противный снего-дождь и прокручивает в голове слова Кагами. Попробовать начать отношения? А стоит ли? Аомине и сам не может припомнить, с какого момента его отношение к Кисе из разряда "сокомандник, приятель" переросло в это… непонятно что. Кисе с самого прихода в их клуб воспринимался Аомине как… ну, просто Кисе. Лишь позже, когда они стали больше времени проводить вместе, чаще играть один на один, Аомине понял, что с ним довольно-таки интересно. Немаловажную роль, считает Аомине, сыграл вечно восхищенный сияющий взгляд Кисе, направленный на него, который, действительно, прельстил бы любого на его месте. Когда кто-то считает тебя потрясающим, сложно к этому отнестись равнодушно. Ситуация стала осложняться тогда, когда Аомине подловил себя на том, что непроизвольно все чаще тянется потрепать Кисе волосы, в шутку ущипнуть или случайно задеть во время игры. Кисе или не замечал этого, или делал вид, что не замечает. Самокопанием Аомине заниматься не стал – плюнул на это дело, – само как-нибудь уладится. К концу средней школы ничего не уладилось. Конечно, видеться они стали реже из-за того, что Аомине стал прогуливать тренировки, да и других проблем на него навалилось, но к выпуску Аомине успел убедиться, что в том, если ты разок подрочил на фото своего приятеля в журнале, нет ничего плохого. Только вот, можно ли теперь воспринимать Кисе как просто приятеля? Когда началась старшая школа, Аомине думал, что все вроде как уладилось. Но стоило им с Кисе встретиться на соревнованиях или где-нибудь еще, в нем вновь вспыхивала вся это непонятная хренотень. Не спасали и отношения с другими девушками, пускай и краткосрочные. Все они не доставляли никакого удовольствия, за исключением физического, и в итоге лишь угнетали. Аомине хотелось выть от безысходности или побиться головой о стенку. Сейчас Аомине сам не знает, чего хочет. В порыве пьяных откровений, то, что мучило его долгое время, выплеснулось наружу, но от этого легче ничуть не стало. Да и вряд ли Кисе воспринял его слова всерьез. - Блять, и почему все так сложно, – Аомине выдыхает облачко пара и лохматит волосы на затылке. Он достает из кармана мобильный и печатает сообщение, быстро, пока не передумал. «Не хочешь сыграть один на один? Сегодня». Впервые в жизни предлагает сыграть именно Аомине. И впервые в жизни он так сильно ждет ответ на сообщение. И он приходит буквально через минуту. «Как неожиданно, Аомине-чи. Конечно, хочу! В семь жди меня на станции. Захвати с собой мяч (´∀｀*)». Аомине надеется, что все пройдет нормально. *** Пока все идет даже лучше, чем нормально. Пока все охуенно. Аомине уже и стал забывать, насколько Кисе улучшил свои навыки. С каждой их совместной игры тот все больше совершенствуется, и выиграть у него сейчас – теперь не такое плевое дело как раньше. Аомине тяжело дышит, – холодный воздух дерет горло – и внимательно следит за пальцами Кисе, сжимающими мяч, за его глазами, в которых горит неописуемый огонек азарта и жажды победы. Адреналин в крови бурлит, а мир вокруг сузился до них двоих и одного оранжевого мяча, выхватываемого из рук в руки. Игра на одних инстинктах. Мяч размеренно ударяется об асфальт, и Кисе старается обойти Аомине слева. Очень быстро, но Аомине быстрее. Он выбивает мяч из рук, и, проведя к кольцу, забивает данк в корзину. Счет они уже не ведут, давно сбились. - Предлагаю тайм-аут, – слышит он из-за спины хриплый голос Кисе. В прошлом Аомине обязательно поддел бы его за то, что тот быстро выдохся, но сейчас он и сам чувствует, что не помешало бы немного отдохнуть или хотя бы выпить воды. Они подходят к лавочке, куда побросали свои вещи, и Кисе тянется достать из сумки бутылку. Он жадно глотает воду большими глотками, и пара капель стекает по его шее вниз и скрывается под свитером. Аомине неотрывно следит за ними, а затем принимает от Кисе бутылку, задев его пальцы своими. Они садятся на лавочку – почти рядом, – ведь половину места занимают их сумки и верхняя одежда. Аомине поворачивает голову и смотрит на Кисе: тот, закрыв глаза, глубоко вдыхает и выдыхает, челка облепила его лоб, а щеки, не то от холода, не то от этой сумасшедшей игры, приобрели слегка розоватый оттенок. В эту минуту Аомине ощущает острое желание – даже пальцы покалывает, – протянуть руку и дотронуться до него. А еще лучше поцеловать. - Аомине-чи, – зовет его неожиданно Кисе и поворачивается к нему. – С чего это тебе вдруг захотелось сыграть один на один? Решил вспомнить старые времена? - Просто стало скучно, – говорит Аомине и смотрит вперед на зажегшийся свет фонарного столба. За игрой они и не заметили даже, как стемнело. - Вот как, – Аомине кажется, что он слышит в голосе Кисе разочарование. – Ну, все равно я тоже собирался написать тебе на днях. - Да? – скептически переспрашивает Аомине. – Зачем? - Эм, я… – Кисе как-то мнется и избегает смотреть на него. – Помнишь, когда мы были у Кагами… неделю назад, ты сказал, что… - Да, – перебивает Аомине. Сердце его разом ухает куда-то вниз. – Помню. И я не шутил тогда. После этих слов Кисе наконец поднимает на него взгляд – глаза его смотрят прямо в глаза Аомине. Аомине не знает, что он так пристально высматривает, но терпеливо ждет, что тот скажет дальше. - А я, – выдыхает Кисе спустя несколько мгновений. – Кажется, не против. - Ч-чего? – Аомине не верит в то, что слышит. Кисе хмурит брови, лицо его становится абсолютно серьезным. Только то, как он дергает край своего свитера, выдает его волнение. - Ты мне нравишься, Аомине-чи. И уже давно. И если ты думаешь, что один ждал этого момента, то ты ошибаешься. Аомине все ещё кажется, что все это происходит с ним. - И что теперь? – тупо спрашивает он. Смотрит он куда-то себе на ноги. – Типа… ээ отношения и все такое? А если мы оба ошиблись? Кисе пожимает плечами и улыбается. - Тогда будем пробовать. - И как? Кисе неожиданно наклоняется к нему и кладет горячую ладонь на шею. - А вот так. Аомине не успевает ничего сообразить, как его губы накрывают губы Кисе. Он настолько не ожидал этого, что первое время даже не отвечает на поцелуй. Кисе заметно напрягается, его глаза закрыты, а ресницы трепещут. Аомине тоже закрывает глаза и, расслабившись, отвечает на поцелуй, вкладывая в него все свое желание, сдерживаемое эти годы. Он кладет ладони на щеки Кисе, притягивая его ближе к себе. Наконец-то. Наконец-то. Наконец-то. Из головы вылетают абсолютно все мысли. Тело снова действует на одних инстинктах – это еще одна игра, только здесь нет победителя или проигравшего. Они отрываются друг от друга, лишь когда начинает не хватать воздуха. Аомине только сейчас обнаруживает, что Кисе почти навалился на него, а его другая рука уже успела забраться Аомине под футболку и сейчас гладит живот. - Ну как? – глаза у Кисе абсолютно шальные, Аомине видит, как в них блестит свет от фонарного столба, и не может оторвать взгляд. - А я не распробовал, – говорит Аомине и снова тянет Кисе на себя. Кажется, пьяные откровения иногда приводят к чему-то хорошему.