Возрожденная

— Обещай мне, Нед… обещай мне, — будто в бреду шептала Лианна, тяжело дыша. Она смотрела на своего брата умоляюще, тот же отводил взгляд, не в силах признать того, что его любимая младшая сестра скоро покинет этот мир. Но, спустя долю секунды, в его глазах зажглась решимость. — Ты не умрешь, — отрезал он, поднимаясь с колен и выходя за дверь, захлопнув ее с грохотом. Эддард так и не рассказал, чего ему стоило спасение сестры. Едва об этом заходила речь, он переменялся в лице, а голос его становился холоден. Отвечал мужчина всегда резко, так что вскоре его оставили в покое. Больше не осмеливаясь гневить лорда Старка. Ни он, ни Лианна больше не вспоминали о той комнате, пропахшей кровью и розами. Младшая сестра Неда действительно выжила. Возможно, молитвы, а возможно нечто иное спасло девушке жизнь, но спустя некоторое время она уезжала вместе с братом и маленьким сыном, даже не оглядываясь. То место, где она была когда-то счастлива с Рейгаром, сейчас превратилось в место скорби и боли. И даром, что называлось оно Башней Радости. Она оставляла здесь небольшую частичку себя, навсегда прощаясь с тем, кого любила. И когда плен превратился в сладкую сказку, из которой не хотелось вырываться?.. — Ты должна назвать его как-то иначе. Роберт… не простит ему этого, — как-то задумчиво изрек Нед. Лианна было вскинулась, как обычно и бывало, но в словах брата было зерно истины. Слишком громкое имя привлечет к ее сыну излишнее внимание. А в гневе Баратеон был страшен, уж Лианна это знала. И начались мучительные дни, в течение которых она пыталась придумать имя своему новорожденному сыну. — Как тебе имя Джон? — однажды спросила она у брата, прижимая к себе ребенка. Тот сладко спал, цепляясь за ее волосы маленькой рукой. Бесценное сокровище сейчас покоилось в ее руках, единственное, что осталось от Рейгара Таргариена. От их большой и запретной любви, которая принесла всем лишь страдания и боль. Наверное, Лианна никогда не простит себе того, что, пытаясь ее спасти, погиб ее брат и отец. Что погиб сам Рейгар. И теперь, кроме братьев и сына у нее никого не осталось. Ведь Роберта она более не любила… да и любила ли вообще? — Джон… Хорошее имя. Джон Сноу… — Старк! — резко ответила она, приподняв подбородок. — Он мой сын, моя кровь. Только Старк, никак иначе. Нед лишь вздохнул. С сестрой спорить было бесполезно, да и мальчик не будет чувствовать себя бастардом. Наверное, решимость сестры была к лучшему, вот только как объяснить его происхождение другим? Впрочем, Лианна предусмотрела это, придумав правдоподобную легенду о том, что ее насиловал неизвестный рыцарь из стражи Рейгара. Ужасного зверя сразил благородный Эддард, а потому и мстить-то больше некому. А ненависть к младенцу перекроет то, что он ее сын. Ее живой, все столь же прекрасной Лианны Старк.

***

Винтерфелл был все столь же прекрасен. Север вообще имел свое очарование, которое сильно рознилось с другими. Его понять могли только те, кто родился и вырос на нем. Иначе нельзя было понять красоту снега, лежащего на дорогах, ветра в лицо. Лианна понимала. Как бы ей ни было хорошо в Башне, она всегда сердцем стремилась в родной край. И лишь только подъехав к родным стенам, Лианна остановилась, будто бы в нерешительности. Нед же насторожился. Нерешительность и его сестра были словами абсолютно разными. — В чем дело? — Думаю, как воспримет меня твоя супруга, — ответила девушка, выпрямляясь. Эддард подъехал к сестре ближе, положив руку на ее плечо, слегка сжав его. — Кейтилин… я уверен, что вы будете в добрых отношениях, — наконец, ответил он. Лианна улыбнулась, той самой улыбкой, в которую и влюблялись многие. Ребенок в ее руках завозился, но не заплакал. Новоявленный Джон вообще редко капризничал, что заставляло его дядю, вечно серьезного и строгого, улыбаться. «В нем течет наша кровь», — говорил он, и не ошибившись. У младенца были черные волосы, вразрез с таргариеновскими, светлыми. И глаза были не фиолетовыми, чего опасались брат и сестра. — Что ж… тогда, я полагаю, стоит ей представить племянника, — усмехнулась девушка, пришпоривая своего коня и поправив накидку на своих плечах. Вскоре в ее комнате вновь будут стоять розы. На этот раз гораздо дольше…