Золото

День подошёл к концу, и солнце клонится к закату. Оно отбрасывает свои золотые лучи на деревянные стены кузницы, и балки ярко светятся. Шарн оглядывается. Вода в лужах отражает солнечный свет, и ямки в земле словно наполнены расплавленным золотом. Вокруг дома благоухают цветы жасмина, и Шарн это кажется жутко знакомым. Несколько лет назад всё это вдруг вскружило ей голову. Входя в эти деревянные стены, женщине казалось, что она и не выходила из наполненного благовониями дворца. Везде блестели лучи заходящего солнца — прямо как сейчас! — и она вспоминала отделанные золотом корешки книг в библиотеке. И там, во дворце, была роскошь. Но всё это богатство было искусственным, ненастоящим, поддельным… Золотой свет, влитый в придуманные людьми формы, умирал, превращался в тяжёлые украшения. А сейчас Шарн могла подставить руку, и золото потечёт сквозь её пальцы, а душистые природные запахи лишь развеют застоявшийся воздух. Шарн нравится простота этой жизни, потому что здесь, вокруг, всё лёгкое-лёгкое, настоящее-настоящее. Маленький дом в тысячу раз уютнее гигантского каменного дворца. Еда, выращенная и приготовленная собственными руками, кажется в разы вкуснее и живописнее. Женщина иногда представляла, как бы текла её жизнь, если бы маленький Лиф рос во дворце, в окружении прислуги и нянек. Весь обвешанный украшениями, он бы следовал правилам, прогибаясь под гнётом обязанностей, и не видел бы мать. И Шарн готова поклясться, что никогда бы не увидела в его глазах тот огонь любви к собственному городу и народу, если бы он рос за стеной. Но всё это происходило, пусть и в тёмном, прогнившем, бедном, но свободном городе. Никакой Повелитель Теней не мог заслонить солнце, не мог заглушить запах жасмина, не мог убрать из жизни стук железа в кузнице. И Шарн казалось, что всё это должно было случиться хотя бы ради того, чтобы Лиф вырос как и Адин — в кузнице, среди людей, которых нужно освободить. Она могла повторять ему цифры, она могла рассказывать ему историю, — но всё это бы делали и во дворце. Только там бы на ребёнка с юных лет вешали бы груз правил и застывшего золота, превращая будущего правителя в послушную фарфоровую марионетку. Но когда золото яркими лучами теряется в волосах, когда жизнь укладывается синяками и ссадинами с улиц города, и когда вокруг шумит рынок — то именно тогда Шарн уверена, что её сын вырастет достойным правителем.