Пятьдесят оттенков Атласа

      При виде библиотеки в Обсерватории Лула пришла в восторг — книги она любила и любила страстно. В детстве они дарили ей желанную атмосферу и ощущение невероятных приключений, защищали и уводили прочь от темного и сумрачного реального мира, а во взрослой жизни дарили уверенность и смелые идеи, поддерживали и направляли, как старые друзья. И при любой возможности Мэй с удовольствием брала в руки маленький томик или громоздкий фолиант и углублялась в чужие истории и сказания.       Книги часто выручали ее: когда надо, помогали не плакать, когда необходимо — подавали новую надежду, когда хотелось — веселили до колик в животе. Книги были разные, философские и поверхностные, мрачные и светлые, романтичные и готические — и Лула любила их без исключения, не выделяя по рецензиям других людей, времени или автору.       Особенно ее привлекали скандальные истории. Девушка не боялась грубых слов под мягкой обложкой, кровищи под нежной кожей или политических выпадов за тенью интриг. Она чувствовала себя охотницей за сокровищами, когда в ее ладони осторожно ложилась такая книга, — и глаза ее загорались интересом.       Когда Луле довелось прочитать «Пятьдесят оттенков серого», о которой шумели в интернете и на экране, за окном стоял апрель, а в душе — тщательно запрятанное желание крохотной мести. Атлас никогда не менялся, и даже после окончания их последнего дела и начала тренировок в Обсерватории, он продолжал оставаться гением контроля. Лишний шаг в сторону мог вызвать у него приступ паники и гнева одновременно, и чтобы избежать неповиновения маг не гнушался и нечестными методами. С Мерриттом он действовал в открытую, зная, что товарищу известен его потенциал, Джека обходил стороной, а Лулу на правах младшей во Всадниках периодически подвергал насмешкам и глумливым улыбкам.       Правда, Мэй никогда не была слабой: девушка не сдавалась, вовсе не ведясь на глупые подколы, и тщательно выбирала тактику, собирала информацию. Многое из того, о чем Джей молчал, было известно ей и мирно дожидалось своего часа, чтобы бумерангом вернуться к Дэниелу.       Но суть не в этом.       В тот вечер — второй вечер после прочтения скандальной трилогии — Атласа угораздило проиграть ей в карты, и месть, сложившаяся калачиком между тонких женских ребер, подняла голову. Дэниел уныло наблюдал за победной улыбкой на пухлых губах и предчувствовал час жесткой расправы.       — Будешь вести себя как Кристиан Грей, — пренебрежительно бросила Мэй и откинулась в кресле, понимая, что потребовала достаточно мало, — двое суток, каждый час, со всеми.       Наблюдая за сомнением, отразившимся на лице напарника, она грациозно поднялась и положила перед магом злополучную книгу.       — Ознакомься с материалом, это должно выглядеть правдоподобно.       Следующим вечером Всадники в полном составе собрались в гостиной — обмывать частично выполненный план. Дело оставалось за малым, впереди оставались лишь минимальные доработки уже существующей основы и парадное шествие по стране с новыми приключениями. Что удивительно, из выделенного на выполнение срока оставались ровно одни свободные сутки — завтрашний день, — и Всадники дружно решали, где и как их провести.       — Можно завалиться в кино, — пожал плечами Джек, — это самое элементарное и дешевое. Там как раз какие-то светлые фильмы крутят, вроде ничего так.       — Чего ты мне светлые вещи предлагаешь? — Вскинулся вдруг Атлас, сидевший до этого молча. — Милости все эти ваши, романтичные гадости, тьфу!.. Держания за ручку и ласковые вдохи — пусть даже на экране — мне не нужны, — Лула хмыкнула, наблюдая за длинной тирадой: да, Дэниел ознакомился с первоисточником (и даже экранизацией!), но ознакомился весьма и весьма поверхностно — видать, и сокращенный вариант листал страницы через три. — Я не такой! Не романтик, не лапочка — я доминант, крошка.       Уайлдер вылупился на мага ошалелыми глазами, где-то справа от Мэй сдавленно закашлялся Мерритт, и одиноко чпокнула крышка открытого пива в руках у Дилана.       — Чего ты несешь? — Джек обвел товарищей взглядом и зацепился глазами за девушку: в памяти всплыл собственный недавний проигрыш и клятвенное обещание двое суток отыгрывать Анастейшу Стил (совпадение? МакКинни не думает). — Кхм, в смысле… Ты не любишь меня таким?! Не хочешь знать, чем я живу и участвовать в моей безоблачной жизни? Ты что, не любишь меня?       — Я бы решил, что у Атласа недотрах, а Джек маленько сбрендил на почве нашего недавнего триумфа, — прошептал, наклонившись к Мэй, менталист, — но тут явно чувствуется рука опытного кукловода.       — Мне было скучно, — ответила так же шепотом девушка, не отрываясь от разыгрываемой сценки — Родс медленно сползал вниз по холодильнику от сказанного, — да и искра между этими идиотами видна даже слепому.       — Только не им, — согласился, отхлебывая из бутылки, Мерритт, — и не Родсу.       — Так откройся мне!!! — Как оказалось, Уайлдер книжку и фильм изучал более тщательно и некоторые фразы мог скопировать дословно, едва ли не истеричным женским голоском.       — Я — доминант, — повысил тон, повторяясь, Дэниел, и в глазах его промелькнуло удивление.       — Больной ублюдок, — радостно закивал МакКинни из «зрительского зала».       — Да? Ну, доминант так доминант, — легко пожал плечами Джек и улыбнулся широко, — вот тебе наручники, а в пятницу возьмешь меня на столе и с плеткой. Стоп-слово — Шрайк.       Дилан — уже у плиты — испуганно вскинул ладони, будто бы открещиваясь от нечестивцев.       — Чего?! — Джей даже дальнейший диалог забыл, как и должное свое поведение.       — Ладно, можем обойтись и простым завязыванием глаз. — Пошел на попятный Джек, поднялся и сделал шаг с поистине девичьей грацией. — Или тем, что ты отшлепаешь меня. Хотя бы немножко.       Пальцы коснулись пуговиц на рубашке, и две верхних были взяты без боя. Воротник распахнулся, обнажив бледную длинную шею с острыми и соблазнительными ключицами. Уайлдер задержал взгляд на замершем и, казалось, позабывшим, как именно надо дышать, Дэниеле и, приблизившись окончательно, мягко лизнул выступающую косточку.       Дилан огромными усилиями вернул своему лицу безразличную мину и неумолимо направился на выход — стоп-слова на слух он бы сейчас не вынес.       — Кажется, где-то ты ошиблась, — констатировал МакКинни, глядя как издевательская игра переходит на новый уровень.       — Неверно распределила роли, — щелкнула пальцами Лула, — должна была догадаться, что нашему Баффи легче бы далась линия мисс Стил. Недооценила Джека…       — Точно, — Мерритт встал и двинулся к выходу, мимо увлекшегося Джека и офигевшего Атласа. — Пожалуй, — хмыкнул он в дверях, — я вам бутылку «Jack Daniels» оставлю — для интимных игр и она вполне сгодится… Уу, уже вижу, как малышка Джеки властно слизывает капельки с торса нашего Баффи! Заглядение!       Ответом на издевку и нахальную усмешку стал приглушенный стон и хихиканье Лулы, оказавшейся рядом:       — Не забывайте предохраняться, мальчики, — бросила она напоследок и выскочила в коридор.       — Только не говори, что теперь ты засядешь читать «Камасутру», — улыбнулся мужчина, встретившись с горящим взглядом глаз девушки.       — Я подумаю, — честно пообещала она.       Утром, едва взглянув на потрепанного Уайлдера и Атласа, что высокой водолазкой пытался скрыть страстные засосы, а внешним равнодушием старательно отрицал ночные судорожные и громкие стоны, Лула поняла, что обещания порой можно нарушать. Особенно если на кону чья-то счастливая личная жизнь, поводом к которой служит ее начитанность.       Поймав вопросительный взгляд Мерритта, она лишь лукаво приподняла уголки губ:       — Эрудированность — это дело. Может, и мне когда пригодится.       К ее легкому удивлению, иллюзионист лишь отсалютовал ей вилкой:       — Верно мыслишь. — и, немного подумав, добавил: — Надо бы и мне таким полезным самообразованием заняться.       Дилан ворчливо пробурчал под нос «сводники» и унес свою кружку с кофе подальше от греха.