Mixtape for Hard Decisions (B-Side)

Утренний свет с насыщенным оттенком драгоценных камней пробивался сквозь витражные окна в лофте, расцвечивая пятнами простыни и обнаженную спину Магнуса. Алек рассеянно провел пальцем вдоль сверкающего изумруда на лопатке и дальше – по удлиненному рубиново-красному прямоугольнику, переходящему на шею. Магнус издал мягкий довольный звук, вжался лицом в живот Алека и обнял его крепче. Это была ленивая суббота – редкость для воцарившегося после возвращения Валентина и предательства Ходжа хаоса, – и они поспешили воспользоваться возможностью и понежиться в постели до позднего утра. Алек решился только на недолгий поход на кухню, чтобы сварить кофе в новоприобретенной кофе-машине – уступке его неприязни к тому, что Магнус привык таскать напиток из близлежащих кофеен и магазинов, «забывая» при этом заплатить, – и незамедлительно вернулся в постель к своему дремлющему парню. К парню. От мысли об этом в груди Алека сладко потянуло, а все его тело – от макушки до пальцев ног – словно наполнилось искрящимся светом. Он благоговейно обвел пальцем изгиб чужого позвоночника. – Ясплю, – невнятно проворчал Магнус, ткнувшись носом в бедренную косточку Алека. – Если ты спишь, то как разговариваешь? – усмехнулся тот. – Магия, – забормотал Магнус и вяло пошевелил пальцами в воздухе. – Яжмаг, помнишь? Алек согласно замычал, запустив руку в его растрепанные волосы. – Как такое можно забыть? – ласково проговорил он. – Ты ведь мне об этом постоянно напоминаешь. Магнус вздохнул и театрально перевернулся, но головы с бедра так и не убрал, а лишь зевнул и потянулся, подставляясь всем телом под взгляд Алека. Магнус оказался своего рода эксгибиционистом. Не то чтобы Алек возражал, особенно когда его кожу расцвечивали целые созвездия засосов, свидетельствовавшие о том, с кем он провел ночь. – Почему ты всегда такой невыносимый с утра пораньше? – горько пожаловался Магнус, посмотрев на Алека с притворной печалью. Над его глазами размазались темные тени, под ними – яркая подводка цвета электрик блю. – Уже почти полдень, – хмыкнул Алек. Магнус не впечатлился, и его улыбка стала еще шире. – Ты ужасен, – вздохнул Магнус, сел рывком и потянулся поцеловать Алека. – Прости, – тихо проговорил тот, наслаждаясь ощущением от прикосновения мягких губ. Он накрыл щеку Магнуса ладонью и провел большим пальцем по изящно очерченной скуле. Вслед за движением по коже бронзового оттенка поползла линия голубого цвета. Магнус очень редко позволял себе не умываться перед сном. И каждый раз, когда это случалось, Алека до дрожи пробирало осознанием: ведь это осязаемое доказательство того, что он настолько отвлек Магнуса… что Магнус был слишком поглощен им, чтобы думать о чем-то другом. Просыпаться рядом с ним и видеть размазавшуюся косметику на любимом лице было своего рода победой, и даже более значимой, чем победа над демоном. Магнус опустил веки, прижимаясь лицом к ласкающей ладони, и прошептал: – Я не могу долго злиться на тебя, мой Алек. Это идеальный момент, понял вдруг тот, момент, которого, как он когда-то думал, у них никогда не будет. Но вот они вместе, лежат в кровати друг рядом с другом, как было уже не раз, и купаются в тихой гавани взаимной любви, пока Председатель Мяо дремлет на подоконнике. У Алека перехватило дыхание где-то в горле, и Магнус с любопытством покосился на него. – Помнишь, – с легкой хрипотцой в голове начал Алек, – как я чуть не женился? Магнус нахмурился, явно застигнутый врасплох. – Если ты имеешь в виду тот раз, когда едва не разбил мое сердце на миллион кусочков, то да, – ответил Магнус и усмехнулся, сверкнув темными глазами, – помню. – Это было не настолько ужасно, – возразил Алек, сбитый с мысли его сарказмом. – Ты чуть не вступил в лишенный любви союз с чудовищем, – мягко проговорил Магнус и прижал горячую ладонь к его груди. – Это было достаточно ужасно. – Ты любишь Лидию! – воскликнул Алек. – Вы так напились, когда она в последний раз приезжала за консультацией, что пели дуэтом песни Пэт Бенатар в караоке-баре для примитивных. Видео до сих пор в популярных на YouTube! – Я назвал ее чудовищем любя, – беззаботно отмахнулся Магнус и с интересом посмотрел на Алека. Гламур с его глаз спал, желто-зеленые кошачьи радужки заблестели. – Так к чему ты это, Александр? Если планируешь променять меня на Лидию Бранвелл после наших райских совместных восьми месяцев, я вынужден буду сказать, что разочарован. – Нет, я не это… – расстроенно начал Алек. – В смысле, я приму твое желание, – задумчиво продолжил Магнус, рассеянно проводя пальцами по его груди, – но есть авторитетное мнение, что ты, мой дорогой, окончательный и бесповоротный гей, а у Лидии нет соответствующего «оборудования». – Я не… – снова попытался Алек, но слова, секунду назад так ясно звучавшие в голове, канули в Лету от опалившего кожу прикосновения Магнуса. – Хотя… если ты вложишься в качественный страпон… Алек издал полный ужаса, задушенный звук, обхватил Магнуса за шею и заглушил продолжение фразы своим ртом. Он никогда не умел обращаться со словами, в отличие от Магнуса, с легкостью выдающего элегантные, замысловатые и сложные выражения в любой ситуации. Сумеречные охотники были склонны полагаться на действия, когда дело доходило до выкладывания своей точки зрения, так что Алек очень надеялся, что поцелуй все скажет за него. Он прижал Магнуса ближе к себе, одной рукой ухватившись за шею, а второй – за бедро, и всем своим существом постарался передать эмоции, которые испытывал, в местах соприкосновения их тел. Магнус с энтузиазмом ответил, сторицей возвращая каждое касание рук и движение языка, каждый вздох и стон, пока Алек не выдержал и не отстранился, потому что у него закружилась голова. – Ого, – пробормотал Магнус ему в шею, распластавшись на нем всем телом. А потом царапнул зубами кожу возле руны – именно так, как любил Алек, – вырывая у того еще один стон. – Это в честь чего? Алек снова прижал Магнуса к себе и поцеловал, неторопливо, лениво приласкав его язык. – Я пытаюсь сказать, что люблю тебя, идиот, – проговорил он, прижавшись к его лбу своим и снова соединяя их губы – в быстром, напористом проявлении привязанности. Взгляд Магнуса застыл, кошачьи глаза с яркими радужками расширились от удивления. – Я рад, что не женился, и счастлив быть здесь, с тобой. Я и подумать не мог, что когда-нибудь у меня все это будет, и… – Алек вздохнул, чувствуя, как настойчивость и смелость по крупицам покидают его. Он поцеловал Магнуса еще раз, так нежно, как только мог. – Я люблю тебя, Магнус. – Александр, – простонал тот ему в губы, закрывая глаза. – Как ты это делаешь? В солнечном сплетении Алека словно разверзлась пустота, а сердце ухнуло в пятки. – Я не… – начал он и сбился. – В смысле, я да! Я люблю тебя, да. Больше, чем… – его голос пресекся. – Больше, чем, как мне казалось, я могу. Но ничего страшного, если ты не испытываешь ко мне того же! Я просто хотел тебе сказать и… но… если… если тебе неприятно или… Магнус перекинул ногу через его бедра, уселся сверху и наклонился, чтобы заткнуть Алека поцелуем. – Только не бери свои слова назад, – сердито прошептал он, упершись ладонями в подушку по обе стороны от его лица. И двинул бедрами так, что у Алека на мгновение перехватило дыхание. – Я влюбился в тебя с первого взгляда, – выдохнул Магнус, ведя дорожку легких поцелуев со щеки на шею Алека. – Несмотря на приносящие боль отказы и все твои дурацкие решения. – Он обхватил его лицо ладонями и проговорил прямо в губы: – Я люблю тебя, Александр Лайтвуд. Алек зафиксировал этот момент в своей памяти: Магнус над ним, объятый солнечным светом и расцвеченный витражом, улыбающийся и разглядывающий его так, словно никогда в своей длинной жизни не видел ничего более прекрасного. Алек стиснул его бедра руками и подался вперед, застенчиво и немного самодовольно шепча: – Ну, что ж. Тогда, может быть, покажешь, насколько сильно? – Это, – кивнул Магнус в перерывах между ленивыми утренними поцелуями, – я могу.