Кукла

      Усаги и Сейя сидели на кухне за утренним кофе. Было заметно, что девушка волновалась, и Сейя старался развеселить ее как мог. Она улыбалась на его шутки, но в душе у нее все трепетало. Казалось, что в желудке образовался ледяной ком, а горячий кофе не в силах был его растопить.       Сейя понимающе улыбнулся и сжал ее руку в безмолвной поддержке. Сам он внутри практически ликовал, ведь совсем скоро его любимая женщина будет свободна. В талантах Джеда он не сомневался.       Идиллия была прервана звонком телефона. Сейя поднял трубку и после короткого разговора повернулся к Усаги: — Куколка, Джед уже ждет тебя внизу. Тебя точно не надо провести? — Спасибо, Сейя, но нет. Я должна закончить это сама.       Девушка со вздохом отставила кружку в сторону, потянулась к губам брюнета, а после нежного целомудренного поцелуя подхватила папку с бумагами и пиджак, и вышла за дверь.       Сейя убрал кружки в посудомойку и пошел собираться. Ятен назначил всем встречу на 10 утра, сообщив, что у него важные новости.       Через буквально минут пятнадцать раздался звонок в дверь. Парень удивился, но, решив, что Усаги что-то забыла, открыл дверь, не взглянув на видеофон. А зря.       Удивлению Сейи не было предела, когда ему в грудь уперся огромный букет алых роз, а за цветами стоял никто иной, как Мамору Джиба. — Джиба?! — Тыы?! — воскликнули они одновременно. — Где моя жена? — потребовал ответа Мамору. — Ее здесь нет. Это ты мне цветы принес? — иронично поинтересовался Коу.       Мамору недоуменно посмотрел на букет, словно пытаясь вспомнить, откуда он у него в руках взялся. — Нет. Это для Усаги. Она же здесь скрывается? — Я тебе еще раз повторяю, ее здесь нет. — повторил Сейя, опираясь о дверной косяк. — Впустишь? — неожиданно спросил Мамору. — Ээээ… ну, заходи. — после некоторого колебания разрешил Коу. — Чай или кофе? — Можешь не играть в гостеприимного хозяина. — ответил Джиба. — Впрочем, с кофе говорить будет проще.       Парень кивнул и пошел на кухню, не ожидая, пока Мамору за ним успеет. Добавив воды в кофеварку, он нажал на несколько кнопок и подставил чашку. — Чем обязан? — спросил он, повернувшись. Теперь, когда первоначальный шок прошел, в нем начала вскипать ярость по отношению к этому уроду, смеющему называться мужчиной. — У тебя скрывается моя жена. — холодно ответил Джиба. — Твоя жена у меня не скрывается. — лениво протянул Сейя. — Она со мной живет в любви и ласке. И знаешь, чье имя она сладко стонет по ночам? Мое.       Коу понимал, что его начинает нести. Слишком он ненавидел Джиба за всю ту боль и унижение, что он причинил Усаги. Так что ему очень хотелось выбесить Мамору.       Услышав слова Сейи, Джиба помрачнел и напрягся. Его руки сжались в кулаки, а глаза загорелись темным опасным огнем. — Не играй со мною, Коу. Раздавить тебя мне не составит ровно никакого труда. — прошипел он. — Я пришел сюда за своей женой.       Сейя закатил глаза: — Я тебе уже сказал, ее здесь нет. И она к тебе не вернется. Особенно после того, что ты ей сделал. Ты больной, Джиба, ты в курсе? Тебе надо лечиться в психушке. — В курсе. — неожиданно признался Мамору. — И собираюсь сделать все, чтобы излечиться. Ради нее я готов пойти на все. Лишь бы она была рядом и счастлива. Я смогу все исправить. Она мне нужна, Коу. Понимаешь? Она моя и всегда будет. Откажись от нее. Хочешь, я тебе «Звезду залива» отдам?       Слова Джиба вызвали в Сейе безмерное удивление и смех. Он снова утвердился в своем мнении, что Мамору ничуть не изменился. — Это всего лишь слова. А твоему слову нельзя верить, Джиба. Я не позволю тебе еще раз хоть пальцем ее тронуть. И свою драгоценную яхту можешь запихнуть себе в задницу. — Да пошел ты к черту! Усаги! — закричал Мамору. — Усаги, выходи, мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, любимая.       Сейя тяжело вздохнул, его этот разговор начал раздражать. — Джиба, ты походу не только больной, но и тупой. Сколько раз мне нужно повторить, что ее здесь нет, чтобы до тебя дошло? — А где она? — Предполагаю, что на пути в твой офис. — прикинул Сейя. — Она сама захотела со мной поговорить?! — просиял Мамору. — Думаю, что она рано или поздно захочет. Но сейчас у нее встреча с твоим адвокатом. — Зачем? — недоуменно спросил Джиба. — У нее возникли вопросы по правомерности продажи тебе, а затем тобой, журнала ее отца. Ты знал, что Кенджи Цукино оставил его Усаги и Шинго? Его жена Икуко не имела никаких прав распоряжаться бизнесом? — Признаться, это от меня ускользнуло. Этим делом занимался один из помощников. Но в любом случае, поскольку она моя жена, то мне ничего не стоит доказать, что я его продал по ее распоряжению. — Ах да, а еще она подает на развод с тобой.       Слова Сейи словно пыльным мешком ударили Мамору по голове. Он совершенно не ожидал такого поворота событий. — Убью, мразь! — закричал Джиба и схватил Коу за ворот рубашки, занося кулак для удара.       Сейя немного опешил, но не стал ничего делать, лишь криво ухмыльнулся: — Конечно, это ее совершенно точно вернет.       Мамору шумно задышал и отпустил брюнета, но когда тот немного отвернулся, оправить одежду, прописал ему в челюсть. — Это тебе за мою жену.       Удар был для Сейи не совсем неожиданным, но все равно на несколько секунд он его дизориентировал. Когда парень пришел в себя, Мамору уже вышел, оставив букет сиротливо валяться на столе.       Коу осторожно потрогал место удара и болезненно поморщился, коснувшись разбитой губы. Набрав в морозилке льда, он завернул его в чистое кухонное полотенце и приложил компресс к лицу. Алые розы, алая кровь. Хмыкнув от проведенной аналогии парень решил, что раз цветы предназначались Усаги, то ей и решать, что делать с ними дальше. Максимум, что он сделал, это набрал в ванную воды и поставил их в нее, чтобы не завяли до возвращения девушки.       Мамору выскочил из подъезда и понесся к машине. Водитель, заметив спешку хозяина, выскочил на улицу открыть дверь. — Прочь!!! — заорал на него Джиба, грубо отталкивая мужчину в сторону.       Брюнет уселся за водительское место, хлопнул дверью и тут же рванул с места; только покрышки завизжали, оставив удивленного водителя растерянно стоять на тротуаре. Мамору набрал номер адвоката, но тот не отвечал. Джиба психанул, стукнув кулаком по рулю. — Сука! Сука! Сука! Возьми трубку, еблан!!! — кричал он, но долгие гудки сменялись автоответчиком, предлагавшим оставить сообщение.       Мужчина догадывался, что адвокат не берет трубку, потому что общается с Усаги. Он понимал, что должен успеть. Ему казалось, что если он застанет ее в офисе, то сможет все исправить и отговорить ее от развода.       Машина неслась по улице, нарушая все возможные правила дорожного движения. Скоростной лимит был превышен в несколько раз. Мамору спешил, что было сил, размышляя, что скажет жене, когда увидит, как прижмет ее к себе и даст слово больше никогда в жизни ее не обижать… Он готов был поклясться, что ребенок появился на проезжей части совершенно из ниоткуда.       Мамору, словно со стороны, наблюдал, как вывернул руль автомобиля в сторону и вжал педаль тормоза в пол, пытаясь избежать столкновения. С жутким визгом машина заскользила по асфальту и с хрустом въехала в газетный киоск. Продавец как раз вышел из-за прилавка прогнать назойливого попрошайку и так и замер на месте.       Боковое стекло покрылось сеткой трещин. Нельзя было сказать, жив ли водитель. Кто-то закричал, к месту аварии тут же сбежалась толпа зевак с телефонами. Продавец газетного киоска осел без сил на землю, а попрошайка вытащил из его кармана простенький кнопочный телефон, вызвал скорую, а затем и полицию.       Усаги в сопровождении Джеда с легким сердцем вышла из офиса корпорации Китобу. Дело было на половину закончено — все бумаги переданы адвокату Мамору, а все требования изложены. — Ну что, Усаги, я рад за тебя. Конечно, на журнал отца или на деньги за его продажу я бы на твоем сильно не рассчитывал. Все-таки у Джиба больше ресурсов и рычагов давления. Впрочем, я сделаю все от меня зависящее. — улыбнулся ей парень. — Я ни на что особенно не рассчитываю, Джед. Мне главное, чтобы Мамору подписал бумаги о разводе. С остальным как-нибудь справлюсь. — оптимистично ответила Усаги и счастливо вздохнула. — Как представлю, что скоро буду свободна от этого монстра… — Госпожа Джиба!!! — отвлек ее крик позади.       Девушка испуганно обернулась и увидела смертельно бледную секретаршу Мамору. Она спешно ковыляла на высоченных каблуках по лестнице. — Госпожа Джиба!!! — повторила она, приближаясь к удивленным Усаги и Джеду. — Мистер Джиба попал в аварию!       Мир перед глазами блондинки завертелся, а звуки доносились словно сквозь плотное ватное одеяло, если бы Джед вовремя не подхватил ее, то она бы рухнула на пол. — Что произошло? Где? Он жив? — начал спрашивать юрист Коу. — Не знаю. Позвонили из больницы Иссин. Жив, но состояние критическое. Господи… — секретарша не выдержала и разрыдалась, опускаясь на пыльные ступеньки. — Усаги! — резко позвал ее Джед, разрывая отупляющую пелену, окутывавшую сознание девушки. — Живо в машину!       Блондинка неловко встала на ноги и пошла к автомобилю. Джед же помог подняться секретарше, передал ее в руки подбежавшего охранника, а сам быстро сел за руль и понесся в больницу. — Усаги! Не молчи! Говори! — прикрикнул он, когда заметил, что взгляд девушки стекленеет.       Усаги всхлипнула, и слезы полились градом из ее глаз. — Это я во всем виновата! Я! — причитала она, раскачиваясь на месте. — Это моя вина! Не надо было его оставлять. Это я! Ками-сама! Я во всем виновата. — Нет, слышишь меня? Ты ни в чем не виновата, Усаги. Это несчастный случай. Ты здесь не при чем!       Но девушка его не слышала, повторяя одно и то же. Чертыхнувшись, Джед припарковался у аптеки и вышел за водой и успокоительным.       Сейя, Тайки и Ятен собрались в общей кухне в головном офисе и слушали увлекательный рассказ о семейном ужине в семье Тено. Старший Коу как раз перешел к разговору с Кадзи, как у Сейи зазвонил телефон. Парень поднял трубку, и в его ухо тут же ворвался взволнованный крик Джеда. До братьев донеслись только отдельные слова, что-то о Джиба, аварии и Усаги.       Сейя резко побледнел, тяжело сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну и ответил лишь одно слово: — Еду.       Ятен и Тайки требовательно уставились на брюнета. — Мамору Джиба разбился… — проговорил он. — Мне надо ехать. — Стой. Мы с тобой! — решительно заявил Ятен голосом, не терпящим возражений.       Тайки согласно кивнул и последовал за братом. Уже через несколько минут они довольно быстро ехали в указанную Джедом больницу. В пути Сейя бесцветным голосом поведал братьям об утреннем инциденте.       У больницы их встретил взволнованный Джед. — Сейя! Усаги у реанимации. Первый этаж, правое крыло. Я уехал. Кажется, Рей рожает. — протараторил он и тут же ретировался.       Сейя помчался в больницу, а Тайки с Ятеном задержались, чтобы припарковать машину. Брюнет бегом прошел весь коридор, пока не увидел дверь реанимации с горящей лампочкой и скрюченную на сидении для посетителей Усаги. Ее фигурка казалась такой маленькой, хрупкой и тщедушной против равнодушных зеленых стен. Она горько всхлипывала, комкая в руках чей-то платок.       Парень вдруг оробел и несмело шагнул к Усаги. Услышав его, девушка вскинулась, а затем расплакалась еще больше, протягивая к нему руки. Сейя в мгновение ока оказался рядом и заключил ее в объятия. — С-с-сеййяаааа! — ревела она. — Это в-се я в-вин-новат-а!       Парень гладил ее голову и прижимал к себе, пытаясь поделиться теплом. — Нет, Куколка, это не твоя вина, а моя. — прошептал он.       Девушка удивленно подняла на него полные слез глаза и нахмурилась, заметив разбитую губу парня. — Что с тобой случилось? — спросила она, легонько касаясь его подбородка. — Он… приходил сегодня ко мне. Когда ты уехала. — слова давались ему с трудом. — Я вывел его из себя и сказал… сказал, что ты поехала к его адвокату подавать бумаги на развод… Это я виноват…       Усаги недоверчиво тряхнула головой, осмысливая услышанное. — Сейя… — тихо проговорила она. — Ты не виноват… вернее, не только ты… мы оба виноваты. Не надо было вообще затевать ничего!       Ее слова болью отозвались в груди парня, но он понимал, что она сейчас очень расстроена. Так они просидели до прихода Тайки и Ятена. Братья принесли хорошие новости. — Его оперирует Саяка Отори — лучшая хирург в Токио. Конечно, повреждения серьезные, но говорят, что она и не таких пациентов буквально с того света вытаскивала. — поделился Тайки. — Вот увидите, все будет хорошо. Он выживет. — добавил Ятен, глядя на убитые лица Сейи и Усаги.       Трое Коу и Усаги просидели под дверью реанимации больше часа, в тщетном ожидании завершения операции.       Вдруг со стороны коридора послышались крики и шум. В предбанник забежала растрепанная, заплаканная, красная Каоринайт. Женщина подбежала к двери и начала стучать кулаками и ногами в дверь реанимации с криками: — Пустите меня! Пустите меня к нему! Я должна быть рядом!       Санитары, следовавшие за ней по пятам, схватили ее и оттащили подальше. Женщина визжала и дергалась в руках дюжих медиков. Заметив Усаги и Сейю Каоринайт завизжала еще громче: — Это все из-за тебя, тварь! Чертова ведьма!!! Мразь! Шлюха! Чтоб ты сдохла, тварь! Чем ты его так захватила, что он решил умереть из-за тебя?!!! Я убью тебя, если с ним что-то случится, слышишь меня, мразина?!       Усаги испуганно смотрела на беснующуюся женщину и молча плакала, соглашаясь со всем, что говорила Каоринайт. Конечно, это целиком и полностью ее вина.       К Каоринайт подскочила медсестра со шприцом. Санитары покрепче скрутили женщину и помогли ввести успокоительное в кровь. Каори очень быстро выключилась и ее отнесли в приемный покой.       В этот момент лампочка над дверью погасла, а через несколько минут вышла уставшая, но довольная хирург. Это была миловидная невысокая светловолосая женщина со строгим взглядом серых глаз. — Миссис Джиба? — спросила она, безошибочно определяя Усаги. — Да. Как он? Жив? Он жив?! — взволнованно вскричала девушка. — Да, миссис Джиба, ваш муж жив и поправится. Конечно, реабилитация займет длительное время, но, все же, он выздоровеет. Он — молодой крепкий мужчина. Все будет в порядке. — Госпожа Отори, что с ним было? — хрипло спросил Сейя. — Перелом руки и четырех ребер, легкое схлопнулось, внутренние гематомы и черепно-мозговая травма. — К нему можно? — спросила Усаги. — Нет. Господин Джиба еще находится в палате интенсивной терапии. К нему пока нельзя. Вы можете ехать домой; если будут какие-то новости — вам позвонят. Раньше завтрашнего утра вам здесь делать точно нечего.       Тайки мягко положил руку на плечо Усаги, решившую было ночевать в больнице. — Пойдем, Усаги, тебе необходимо отдохнуть. — Я позвоню Минако. Она к тебе приедет. — предложил Ятен, кивая на немой вопрос Тайки и Сейи. — А я попрошу Амели. — сказал Тайки. — Не надо. Простите, ребят, но мне необходимо побыть одной. — отказалась Усаги и побрела на выход. — Подожди, мы тебя подвезем. — сказал Тайки и побежал следом за ней. — Сейя, а мы останемся с тобой. Ей сейчас действительно нужно побыть одной. А чуть позже я все равно позвоню девочкам, и они приедут к ней. — проговорил Ятен Сейе.       Брюнет молча кивнул и побрел следом за Тайки и Усаги.       В машине Сейя и Усаги сидели вдвоем на заднем сидении. Тайки и Ятен усиленно делали вид, что не замечают их. Сперва девушка молча уставилась в окно, но затем нащупала руку Сейи и сжала. Парень тут же подвинулся и обнял дрожащую блондинку, прижавшись губами к ее волосам. — Сейя, не обижайся, но я пока не могу вернуться с тобой. — Ничего, Куколка, я понимаю. — только и смог произнести парень. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя Сейя. Но все так усложнилось… Я не знаю, что будет дальше.       Машина остановилась у поместья Джиба, и Усаги выскочила наружу. — Сейя, Тайки, Ятен, спасибо вам и пока.       Дома служанки с охами и вздохами окружили девушку. Она кратко пересказала им слова доктора и побрела в свою комнату. Стоя под горячими струями душа ,слезы снова полились из ее глаз. Злые слова Каоринайт до сих пор стояли в ушах и ранили. Усаги была полностью с ними согласна. Во всем была виновата она.       Выплакав все запасы слез, девушка вышла из душа. Усаги завернулась в полотенце и вернулась в свою комнату, тут же оказавшись в теплых объятиях Минако и Амели.       Ее удивлению не было предела, но, глядя на дорогих подруг, Усаги поняла, что очень благодарна Ятену и Тайки за то, что они не послушались ее. Рядом с дорогими людьми, подставившими плечо в трудную минуту, девушке стало немного легче. Их молчаливая поддержка стоила миллиона слов утешения.       На следующее утро Усаги вернулась в больницу и узнала, что Мамору пришел в сознание, и его скоро переведут в общую палату, но к пациенту не пустили.       А еще через день она вновь пришла в больницу, но на пороге палаты ее поймала Каоринайт. Женщина все еще была зла, но хотя бы не кидалась с кулаками. Каори в жесткой форме запретила Усаги в ближайшее время появляться рядом с мужем. Девушка возражать не решилась, но на протяжении нескольких дней пыталась подловить момент, когда Каоринайт уйдет, однако сестра Мамору находилась рядом с ним неотлучно и больше, чем на несколько минут, не отходила.       Усаги была на пороге отчаяния. Как бы она не относилась к Джиба, он был ее мужем, и она хотела убедиться, что с ним все в порядке. Неожиданно, помощь пришла со стороны Сейи. Усаги вернулась домой, и их встречи стали редкими. Между молодыми людьми возникла некоторая напряженность, игнорировать которую становилось все сложнее и сложнее, и парень решил, что разговор с Мамору поможет девушке. Он позвонил ей и сообщил, что Джед назначил через неделю встречу адвокату Джиба, а тот вызвал Каоринайт, как представителя Мамору. Потому у Усаги появится возможность поговорить с мужем.       Когда наступил день Х, девушка сильно переживала и не могла найти себе места, пока ей на плечи не набросили больничный халат и не открыли дверь палаты Джиба.       Мамору лежал в частной палате на одного человека. Говорят, что за деньги не купишь здоровье, но определенный комфорт за них вполне можно было получить. В огромной комнате находилось все, что могло бы понадобиться больному — плазменный телевизор, точка доступа в интернет, отдельный санузел с теплыми полами, удобная кровать с огромным пультом, для вызова медсестры, управления окном, кондиционером и еще множеством других функций.       Усаги не сводила взгляда с обмотанного бинтами мужа и еле сдерживала слезы. Он же смотрел на нее с непередаваемым чувством в глазах. — Усако… ты все-таки пришла. — прошептал он.       Услышав нежное имя, которым он называл ее в начале их семейной жизни, девушка не выдержала и разрыдалась. — Ну-ну, не плачь. Иди сюда. — сказал Мамору, протягивая здоровую руку.       Усаги быстро прошла и села в кресло рядом с кроватью. — Мне говорили, что ты приходила сюда каждый день, но Каори тебя не пропускала. Извини ее. Она очень переживает, хоть я и говорил ей уже миллион раз, что ты не виновата в том, что произошло… — немного помолчав, он продолжил, — Я рад тебя видеть. — Мамору, — всхлипнула она, — как ты себя чувствуешь? — Физически — терпимо. Жить буду. Но морально я разбит, Усако. Мне так жаль, так жаль, что я не смог сделать тебя счастливой. Когда Коу сказал мне, что ты подаешь на развод, мой мир рухнул. Почему люди понимают главное лишь тогда, когда становится слишком поздно… Я несся через весь Токио и думал о том, как убедить тебя передумать, как умолять о прощении. Что ж, теперь я здесь. — Мамору, я… мне так жаль… — прошептала Усаги. — Не надо, маленькая, не плачь. Ты такая красивая… как слеп я был… Ты любишь его? — неожиданно спросил он. — Кого? — вскинулась Усаги. — Сейю.       Девушка смотрела на мужа и не знала, что ответить. Правда ранит его, а ложь — ее. Мамору внимательно наблюдал за внутренними метаниями жены и грустно улыбался. — Я так и знал… Тогда, передай ему, что он — счастливчик… А меня?.. Усако, ты любишь меня? — с внезапным жаром в голосе спросил мужчина, приподнимаясь на кровати. — Мамору! Тебе нельзя вставать! — всполошилась девушка, вскочила с места и попыталась уложить его обратно. — Ответь, Усако, ты еще любишь меня? — потребовал ответа Мамору, вглядываясь в ее глаза.       Буквально месяц назад Усаги знала ответ — нет, она его ненавидела. Но за минувшие полторы недели девушка пережила ад и теперь ответа не знала. В конце концов, она собралась с духом и слабо кивнула.       Мамору улыбнулся и попросил: — Поцелуй меня.       Усаги удивленно распахнула глаза, но уступила его мольбе, прижавшись губами к его рту. Джиба тут же ответил на поцелуй, углубляя его, но отстранился первым. — Ты действительно очень добра, моя маленькая, и милосердна. После всей боли, что я тебе причинил… — Мамору, не надо. Я ужасна. Я недостойна таких слов. — Усаги, никогда так не говори… что ты чего-то недостойна. Ты достойна самого лучшего в этой жизни. — возразил ей мужчина. — А потому, подойди к столу и возьми в ящике бумаги.       Девушка удивленно посмотрела на мужа, но сделала, как он велел. В столе оказались ее бумаги о разводе. Подписанные с двух сторон… — Усако, я надеюсь, что он сможет сделать тебя счастливой. — произнес мужчина. — Мамору… — слезы снова подкатились к ее глазам. — Не надо. Я отпускаю тебя. Прошу об одном, прости меня за все зло, что я тебе причинил.       Усаги бросилась к Мамору, но он остановил ее жестом. — Стой. Не стоит меня благодарить или отговаривать. Так будет лучше. Но, милая, теперь прошу, уйди. Мне тоже очень тяжело. Это было самое тяжелое и самое правильное решение в моей жизни. Оно далось мне нелегко. Не расшатывай мою решимость.       Девушка тихонько сжала его руку и прошептала сквозь слезы: — Спасибо, Мамору… и… прости…       После ее пальцы разжались, и Усаги стремительно вышла из палаты. Снаружи ее ждал Сейя, но девушка не заметила его и побежала на выход. — Куколка! Куколка, постой! — догнал ее парень, схватил за руку и прижал к себе. — Сейя? Что ты здесь делаешь? Прости… — удивилась она и обняла его крепче.       Брюнет подвел ее к ближайшим креслам и усадил, а сам поспешил за медсестрой и успокоительным. Миловидная девушка сделала Усаги укол, и скоро она смогла более-менее связно рассказать о том, что произошло в палате.       Узнав о поцелуе Сейя почувствовал, что сердце облилось кровью, но он заставил себя успокоиться и не придавать этому значения, ведь гораздо более важным фактом были подписи на бумагах Усаги. Он выполнил обещанное и избавил свою Куколку от терроризировавшего ее монстра. — Сейя, можно мне сегодня переночевать у тебя? Теперь я не могу находиться в доме Мамору. — попросила девушка. — Пока вас официально не развели, ты еще являешься миссис Джиба, если ты об этом. Но я с радостью дам приют прекрасной принцессе. Если хочешь, ты можешь навсегда остаться у меня. — улыбнулся парень. — Сейя… я пока не могу, прости. Я не готова. Я люблю тебя, но не готова из одного брака прыгнуть в другой. Прошу тебя, дай мне время. — глухо произнесла Усаги. — Куколка… — в голосе парня чувствовалась боль. — Что ж, сообщи, как будешь готова. Я буду ждать. Поехали домой?       Усаги кивнула и проследовала за Сейей.       Этим вечером Усаги лежала без сна в гостевой комнате. Она понимала, что Сейю зацепили ее слова и действия, но пойти против себя не смогла. Вспоминая каждое слово из их с Мамору последнего разговора, девушка пыталась разобраться, что же произошло и почему, но ничего не приходило в голову кроме бредовой мысли, что в конце концов он полюбил ее.       В дальнейшем события завертелись неожиданно быстро. Джед, ставший счастливым отцом для своей крохотной дочери Агаты, провел развод. Мамору передал Усаги дом на Хоккайдо, деньги, вырученные за продажу журнала ее отца и несколько миллионов долларов сверху. Так что мисс Цукино оказалась весьма обеспеченной дамой. Сейя не стал долго дуться, а постарался со своей стороны помочь девушке в поисках нового жилья. И то, что квартира оказалась в соседнем с ним доме было, конечно же, чистейшей случайностью. Усаги долго думала над тематикой собственного журнала и, в конце концов, остановилась на природе и путешествиях.       Минако и Ятен усиленно готовились к свадьбе, регулярно ссорясь до битья посуды и мирясь до поломанных кроватей. Кадзи окончательно смирился с выбором дочери и уже не мог нарадоваться на будущего зятя.       Месяц спустя — Сейя, мне этот шейный платок идет? Или лучше синий? — нервно спрашивал Тайки. — Тай, оставь в покое свой платок. Тебе к лицу фиолетовый. — Ты как нервная барышня, Тай. — засмеялся Ятен. — Я на тебя посмотрю, засранец, через месяц! — возмутился высокий шатен, замахиваясь на брата.       Сейя улыбнулся, глядя на братьев. Они выглядели очень счастливыми. На глаза ему попался первый выпуск журнала «Инари» с горой Фудзи на обложке.       Для первых номеров Усаги добывала часть материала сама. В остальном ей помогали нанятые сотрудники. Одним из фотографов журнала оказался Хикару Мейо. Молодой человек открылся отцу, и тот попросил Усаги помочь. Хикару был в восторге от новой подработки и, кажется, немного влюбился в свою работодательницу. По крайней мере, теперь на львиной доле его снимков так или иначе оказывалась мисс Цукино.       В парк прибывали все новые и новые гости. Несколько журналистов уже прохаживались между приглашенными, делая снимки для статей. Представители обоих семейств тихо переговаривались и улыбались. Жених и его братья уже прибыли на место. Осталось только дождаться невесту. — Амели, милая, ты готова? — спросила Усаги, сжимая прохладные пальцы француженки. — Уи. КонечнО! — ответила невеста и попыталась улыбнуться, но губы предательски тряслись, выдавая ее напряжение. — Если тебя это успокоит, Тайки сейчас волнуется не меньше твоего. — сказала Какю. — Ну что, будущая мадам Коу, пойдем? — протянула руку Минако.       Подружки Амели в лавандовых платьях первыми вышли из белого автомобиля и помогли выбраться невесте. Француженка выглядела очаровательно в легком белом платье и венком из мелких светлых цветов в волосах. Все-таки выбранный стиль торжества - Прованс/Рустик очень подходил молодоженам. Девушки выстроились по очереди выхода и грянули первые ноты «Here comes the bride».       Сейя стоял рядом с Тайки и Ятеном. Услышав нежный, но в то же время тожественный мотив, парень почувствовал, как колотится его сердце, словно сейчас он жених, а не Тайки. Первой вышла Какю, за ней Минако, после — Усаги. При виде любимой у брюнета защипало в глазах. Ему вдруг невыносимо захотелось, чтобы у них было так же. Чтобы цветы вокруг, музыка, близкие и друзья рядом, а главное — вот эта милая блондинка в роли ЕГО невесты.       Последней, в сопровождении отца, появилась Амели. Такая легкая и неземная, похожая на эльфа. Тайки счастливо заулыбался. Тревожное, напряженное, сложное время оказалось позади, и теперь самая лучшая девушка на земле шла к нему медленным шагом.       Парень смотрел в ее прекрасные глаза, и слова священника долетали до него будто издалека. Они были не важны, когда рядом с ним его женщина. Прозвучали обязательные вопросы и клятвы, и вот он может обхватить ладонями ее лицо и поцеловать.       Кажется, вокруг раздались поздравительные крики, кто-то крепко хлопнул его по плечу. Стоило оторваться от своей теперь уже жены, как Сейя с хохотом навалился на него сзади. Круговорот улыбок, слез и поздравлений любого бы ошеломил, но не того, кто чувствует рядом надежную поддержку.       Пока все гости бросились поздравлять молодоженов, Усаги решила отойти в сторону. Ей предстоял еще один разговор, и собраться с духом стоило больших усилий. Заприметив уютную беседку, украшенную цветами, девушка направилась туда. — Куколка, решила сбежать от толпы? — услышала она за спиной насмешливый голос. — Сейя!       Усаги с улыбкой повернулась к парню и обняла за шею. Коу прижал ее к себе и наклонился к губам, но девушка прислонила ко рту палец. Он вопросительно дернул бровью. — Сейя Коу, помнишь, ты мне делал предложение руки и сердца? Оно еще в силе? — Конечно. — слегка нахмурился брюнет. — Так вот, я принимаю его.       Смысл ее слов не сразу дошел к парню ,и он недоуменно посмотрел на два тонких кольца на цепочке, а затем понимание озарило его лицо подобно рассветному солнцу. — Куколка! — прошептал Сейя, крепко обнимая ее за талию. Непрошенные слезы навернулись на его глаза, но он смог побороть их и с улыбкой зарылся лицом в ее мягкие волосы. — Сейя, ты покажешь мне свои картины? И сыграешь? — Обязательно. Когда пожелаешь, любимая.