Затемно

Когда Уиллу снятся кошмары, он не вскрикивает и не стонет во сне, только стягивает в кулаке простыни или обнимает себя покрепче. Запирает ужас внутри. Он даже не мечется, наоборот — съеживается все сильнее под невидимым давлением, пока вдруг резко не дергается, просыпаясь, все еще не издав ни звука, только затрудненно дыша. Оглядывается, пытаясь восстановить дыхание, как после забега. Удостоверившись, что бодрствует и бодрствует в комнате один, тяжело поднимается, опираясь на кряхтящий и проседающий под его весом матрас. Свешивает ноги, откидывает одеяло, садится на край. Помещает лицо в ладони. Трет его, прежде чем безвольно уронить голову между лопаток. Футболка на нем вся в черных узорах от пота, вымокшая ткань идет складками, облегает контуры мышц, льнет к телу на спине и боках, а белье, высовывающееся из-под стянутых вниз на несколько сантиметров заношенных штанов от спортивного костюма, липнет к ромбовидному потеку на крестце. По желобку позвоночника стекает искрящаяся капля. Влажный бицепс лоснится в полоске призрачного лезвия лунного света. Посидев с минуту (в темноте сложно оценить прошедшее время), Уилл тянется за снотворным на столике: нащупывает пузырек у ножки светильника, чуть не роняет его на пол, но схватывает на лету — внутри не гремит — пустой и бесполезный. Ставит его обратно на столик (…стук). Фредерик дает Уиллу уйти на кухню, не выдавая, что не спит. Он не хочет стыдить Уилла, показывая, что застал его в момент уязвимости, и поэтому просто ждет, пока тот вернется. После серии поскрипывающих половиц Фредерик слышит доносящее из кухни тихое барахтанье таблеток. И представляет себе, как Уилл поглатывает их на сухую — дело привычное — чтобы не включать кухонный кран и не потревожить его или собак плеском воды о дно раковины. Обратно приходит Уилл уже с полотенцами, которые тихо расстилает на соседней половине кровати, прежде чем свернуться калачиком на самом краю. — Тебе стоит перестать принимать снотворное, если хочешь, чтобы от твоей изъеденной выпивкой печени через пару лет еще что-то осталось, — говорит Фредерик, когда Уилл окончательно укладывается неподалеку. Комната тут же наполняется неловкой тишиной между ними двумя. Фредерик перекатывается на спину, натягивает одеяло до подбородка и глубоко вздыхает, дожидаясь ответа. И дожидается: — Единственное, чем я могу погасить сознание, кроме виски. Уилл поворачивает голову набок, смотрит на Фредерика, и тот вскоре делает то же самое, чувствуя на себе его взгляд. Лицо Уилла напротив него — протяни руку и дотронешься — сложено из размытых темных пятен. — Молитва? Уилл невесело усмехается, но все же добавляет: — Кому? «Байер» или «Глаксо Смит Кляйн»? — Тебе достаточно просто сконцентрироваться на словах. Ты легко поддаешься гипнозу, значит, можешь поддаться и самогипнозу. Или… я могу помочь тебе, если хочешь. Фредерик слышит, как громко сглатывает в темноте, и уверен, что слышит это и Уилл. Тот через пару секунд привстает на локте, чтобы демонстративно перевернуться на живот, а затем — упасть на бок, подставив широкую глухую спину. Откуда-то из-за вершины его плеча раздается: — Спокойной ночи, Фредерик. Фредерик остается лежать на спине, смотрит в потолок, слушая чужое дыхание. Он переехал на нижний этаж, чтобы помогать Уиллу бороться с кошмарами своим присутствием другого живого человека, оттеняющего собой убийц и мертвых. Но часто ему кажется, что этого слишком мало.