Северное Сияние

      Первым ощущением была тяжесть и пронизывающий холод. Я попыталась распахнуть глаза и тут же зажмурилась: глаза мои будто обратились лупами; они собирали до мерзостности яркий утренний свет со всех сторон одновременно, и мозги начинали кипеть. Кое-как привыкнув к обстановке с прижатыми к лицу ладонями, я всё-таки отодрала их и размежила веки. И подскочила с места от увиденного. Пошатнулась и свалилась назад — нет, я не дома — кругом был снег.       Холодно, очень. Слезинки, непривычные к свету, замерзали в глазах. Я находилась на разваленной лавке, под крышей старого сарая, не имевшего одной стены и пахнувшего хвойным деревом. Страшно болел позвоночник и ныла печень. Я сильней закуталась в шкуру, сползшую с моих плеч от движения, и не успела даже подняться на ноги, как услышала:       — Уже проснулась? — мужской голос со стороны двери.       Я обернулась. Альтмер. В нордской одежде. Ответив мысленно, я совсем забыла озвучить это вслух и, видать, слишком тупо уперлась взглядом в эльфа.       — Очевидно, ты озадачена. Не помнишь, что было вчера, верно?       Я покачала головой, и мне стало не по себе от такого заявления, сказанного незнакомым мужиком, у которого, видимо, я ночевала в не очень трезвом состоянии. Но я быстро успокоила себя: вроде бы, со вчерашнего не стыдно, сидеть не больно. Значит, самое страшное миновало.       — Ты блудила по лесу ранним утром на измотанной кобылке. Вас чуть не засыпала метель. Я нашёл тебя без сознания и перенёс в дом, но на рассвете ты вышла, твердя что-то о Винтерхолде… и осталась здесь. Кобылка в стойле отдыхала. Ты завалилась спать на лавку. Я… побоялся беспокоить…       — Что, напугался? — с трудом поднялась я с места, а охрипший голос сыграл свою роль, прозвучав зловеще. — Никогда упырей не видел? Живьём…       Альтмер отшатнулся, таращась на меня. Образ упыря-пирата мне нравился куда больше образа ведьмачки.       — И правильно. В дом впредь никогда не приглашай. И обещаний не давай. Где Виндхельм?       — Прямо по мосту…       — Ну и холодина… — укуталась я в козью шкуру. — Я одолжу?       — Конечно…       — А мои вещи?       — На двери, — пролепетал альтмер, пятясь от меня, идущей мимо, — а… а лошадь?       — Дарю. Она краденая.       Я ступила по мощеному каменному мосту, согнувшись под тяжестью сумки и, кажется, собственной головы. Мост был настолько огромен, что в ширину составлял два тракта, а в длину и вовсе не подсчитать, он казался бесконечным. Высокие каменные стены города, теряющиеся в снежном утреннем тумане, словно нависали надо мной, как мираж, но ничуть не приближались, позволяя почувствовать себя действительно ничтожной. Как можно отстроить подобное без специальной техники? Неужели с помощью великанов? Я шла и шла, а мост только удлинялся, как могло бы показаться, если б не приглушённые голоса людей, постепенно нарастающий скрежет металла и ржание лошадей. Я приблизилась к огромнейшим промерзшим вратам, по бокам которых на высоте порядка пятнадцати метров развевались синие знамёна Виндхельма. Пожалуй, это был единственный город, куда мне удалось пройти без приключений.       Внутри было шумно, даже очень. Примерно полдень. Кругом снующие люди в тёплых одеждах, мехах, телеги и бегающие дети. Меня — полутораметрового шамана в козьей шкуре — приняли холодно и почти спокойно. И не мудрено, ведь колорит жителей поражал. Рептилоидов было значительно больше, чем в других местах, как и прочих хладнокровных. И как только погода может настолько меняться на нашей широте? Этот Мундус, где я застряла, наверное диаметром не больше земной Луны.       Голова гудела страшно. Больше всего хотелось найти тихое место, а лучше залезть в горячую воду с головой и сидеть так, пока не кончится воздух. Пройдясь слегка вдоль главной обледенелой улицы и поскользнувшись четыре раза, я приметила пару здоровых чаш с открытым огнём, возле которых пытались согреться нищие. Всюду полуразрушенные ступени и колонны, узкие проходы, запорошенные снегом и огромные площади. Холодно. Всегда была мерзлячкой. Радовало лишь то, что лучи белого солнца не давали окончательно превратиться в ледяную глыбу. Отыскав таверну, я решила слегка отогреться и затариться едой (и не только). На самом входе меня окликнули:       — Постой! У меня для тебя кое-что есть, — гонец. Он что-то нашарил в своей здоровой штопанной сумке. — Посмотрим-ка… вот!       Гонец протянул мне помятый свёрток в руки.       — От кого?       — От седого мужика с исполосованным лицом.       И моё настроение тут же переменилось с плохого на отвратительное.       — Мерси буку, — процедила я и зашла внутрь «Очага и Свечи», хлопнув дубовой дверью.       Внутри было тепло, темно и тихо, и этого мне хватило, чтобы влюбиться в это место. Затарившись кружкой слабоалкогольного тёплого мёда, я проследовала на второй этаж, к очагу, попутно раскрывая конверт едва шевелящимися красными пальцами. Письмо было нацарапано торопливым, аляпистым почерком, и тот, кто писал его, явно делал это не на столе в хорошо освещаемой комнате.       Верона!       Приношу извинение за возникшее среди нас недопонимание и надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Пожалуйста, не торопись сжигать письмо, дочитай до конца.       В странное время мы живем, и дальше лучше не будет. Я понял это, как только увидел тебя впервые. Но не той ночью рядом с тем самым, а за четыре дня до. На площади. А минувшим закатом меня подкараулил возле Норы ещё один из них. Этот больше не представляет угрозы, но ты будь бдительна. И верни Плотву, когда она станет не нужна, а пока пользуйся. Письмо дойдет не менее, чем за сутки, а этого в наше время слишком много для того, чтобы ничего не случилось. Не передвигайся вдали от города одна. Я немедленно выдвигаюсь на юг.       Гляди в оба,       — Г.       Что за шифры? В наше время… да никакое из параллельно текущих времен не может быть нашим, потому что мое время — остановилось. Три недели назад. Очень остроумно, но раньше думать надо было, ненормальный. Не нужны мне такие коллеги. Лучше уж талморцы, чем этот… они хотя бы образованные и имеют чувство прекрасного. И пахнет от них куда приятнее, чем кровью и металлом. Я предала письмо огню, рассматривая, как языки пламени принимают мою жертву, представляя на месте бумаги белобрысую голову ведьмака, даже ни на миг не подозревая, что слова его могут оказаться правдой.       Не думала, что самые большие траты пойдут на водные процедуры. Пришлось выкинуть на баню целую сотню, ведь одним куском мыла и одним кувшином горячей воды не обошлось бы. Однако позже я поняла: ничто не могло сравниться с чистейшей водой и травяным ароматом скайримских спа-процедур для волос и кожи. В итоге, поднявшись из бань, в таверне я провела около часа, подрёмывая под тихие песни барда-данмерки. Плюс ко всему, вчерашний алкоголь почти полностью выветрился. Послушав местные разговоры, я узнала, что в городе сейчас неспокойно в связи с появлением какого-то мясника… и я решила плавно переместиться в Коллегию.       Покинув пределы равнодушного Виндхельма, я всё-таки решила вернуться к Плотве, а не нанимать возницу, но никак не из-за предостережения Ведьмака! Просто все никак не могла забыть первый печальный опыт. Тем более, в такую погоду повозка будет добираться не то что в два, в три раза дольше. Отдали мне лошадь без вопросов и протестов.       Мальчик, водочки нам принеси. Мы домой едем.       Натянув капюшон пониже, я отправилась в путь со своей боевой подругой в направлении Винтерхолда. Совсем забыла… когда это я научилась ездить верхом?       Невероятными пейзажи границы Истмарка с Винтерхолдом, обещанными в таверне, полюбоваться не удавалось, ведь из-за метущего снега едва ли можно было разглядеть одинокое замёрзшие дерево в нескольких метрах перед собой. Уже через минут пять я почувствовала легкое покалывание в пальцах на руках. Первый час скакали резво, движение не давало окончательно замерзнуть. На втором часу время потерялось, ноги практически полностью онемели, а все тело пронзала дрожь. Куда меня занесло? Я кое-как попыталась сигнализировать Плотве, чтобы она притормозила, и она тотчас меня поняла. Мы остановились прямо посреди все ещё едва различимого тракта и огляделись. Да Виндхельм был тропиками по сравнению с этой Антарктидой! Небо плотно затянуло серыми тушами облаков. Ветер был порывистый и пронизывающий до костей. Приближалась метель. Надо было поскорее уезжать хоть в какое-то укрытие, не то занесёт, как в прошлый раз, а спасти уже будет некому — мы в равноудалённой точке меж двух самых северных городов. И подбадривая утомленную Плотву, я направила её вперёд как можно быстрее. Ощущение времени потерялось.       Все-таки снежный буран застал нас врасплох, идущий не со спины, а навстречу. Ледяной ветер сдувает, хлещет по лицу колючими кусками снега, забрасывает их за шиворот, будто специально не пускает нас, старается сдуть с курса, и я чувствую себя проклятой Гердой на этой уже невидимой обледеневшей тропе. Ужасно холодно. Не видно ни зги в этом белом аду. В один момент начало казаться, что это место непроходимо, что эта буря, влекомая какой-то неведомой силой, была, есть и будет всегда — непреодолимой преградой. Но выбора у меня не было. Кое-как разглядывая темнеющие камни тракта, мы шли против ветра — скакать не было сил.       Ещё через минут пять мучений свершилось чудо — я завидела впереди свет. Зарево огней — Винтерхолд? Далековато. Но они служили нам единственным ориентиром в этой непроглядной метели.       Так и было. Скоро показался дрожащий силуэт двускатной крыши, за ним ещё несколько таких же, становящихся все более отчетливыми, пока наконец не стала различима улица города. Мы подъехали к первому срубному дому, подле которого располагался столб с еле заметным, отчаянно развевающимся знаменем синего цвета. Добрались. Вот и Винтерхолд. Дальше только Плутон…       Видеть стало легче — дома не пропускали большую долю снега, позволяя спокойно вздохнуть и высунуть нос из-под плаща. Ни одного человека, улицы были пустынны и казались бы абсолютно тёмными, если бы не синеватый снег; но Винтерхолд не спал вечным сном, во всех окнах светился огонь, придавая северному городу вид необычайного скрытого оживления. Припарковав Плотву под навесом, а то совсем замёрзнет, бедная, я двинулась к таверне на окоченевших ногах.       Внутрь я, в буквальном смысле, ввалилась. Меня тут же подхватил стражник на входе, помогая прийти в себя. С меня сняли промокший плащ и шкурку. Хозяин притащил какие-то пледы и меха, меня дружно у огня пытались отогреть горячим мёдом. Люди здесь оказались совсем другие… или это я так убито выглядела?       Таверна была переполнена любопытными физиономиями, не отрывающими от меня взглядов. Видимо, метель тут все пережидают. Немного отогрев руки, я расспросила про Коллегию. Почему-то местные практически не удивились, в отличие от тех, что видели меня прежде. Им, наверное, не в первой отогревать полумертвого мага-недоучку, ввалившегося в пределы северного города — грызть гранит науки.       В таверне я просидела с полчаса, пока пальцы на ногах вновь не стали шевелиться. Все это время я предпочитала отвечать на вопросы окружающих о жарком Сиродиле (где я никогда в жизни не была) и потягивать мёд. Местные действительно радушно восприняли меня, как истинную дочь Скайрима, вернувшуюся на Родину, и искренне волновались за мое физическое состояние, когда я торопилась уже уйти. Правда, был один персонаж, недоверчиво косящийся в мою сторону. Несомненно, альтмер в светло-сером одеянии мага, вечно стоявший в дверном проходе. Везёт мне с ними.       Около шести вечера я расплатилась с метрдотелем, захватила со стола здоровое красное яблоко и, укутавшись в козью шкуру, попрощалась со всеми и вышла на мороз. И замерла, как оглушенная. Ненадолго. Ведь даже эта метель и собачий холод не могли остановить меня. Слишком много я пережила, чтобы вот так просто оледенеть в сугробе. Здесь нам точно ловить нечего. Самый печальный город. Даже печальнее родного. Пора вернуться домой.       Было уже достаточно темно для того чтобы врезаться в столб или упасть со ступеней — взгляд мой тонул в безмерной и бескрайней синеве снежных дорог. Яблоко я преподнесла Плотве — в качестве моральной компенсации, — и задумалась, наблюдая за лошадью. Она торжественно ухватила презент с большой охотой, хоть и косилась на меня, как на живодерку. Я еще раз задумалась. Неумело потянула за трензель, вытащила у Плотвы изо рта железо. Она фыркнула и захрустела яблоком. Спасибо, что не укусила. Я шлёпнула кобылу по ляжке, и мы распрощались, опустив «телячьи нежности». Пусть возвращается к хозяину, она смышлёная. Не буду таить, на ум мне тут же пришел образ белого волка, но я не встряхнула привычно головой, отгоняя подозрительные мысли, а позволила им пожужжать во мне, пока я вышагивала вперед, утопая в снегу по щиколотку. Вот так, буквально на пороге дома я осознала, что наверное, я буду скучать. По всему этому. Наверное, даже по ведьмаку.       Итак, мне нужно было пройти по дороге через весь город, до окраины, где, как мне сказали, я увижу здание, которое ни с чем не спутаю. Нескоро подойдя к какому-то мосту, я вгляделась в снежную бездну перед собой. Видимость была такая, что казалось, что впереди, за мостом, — пустота, ничего нет. Прижмурилась. Сначала увидела слабый столб синего света. Я вглядывалась ещё несколько секунд и, хоть и не сразу, но скоро стала различать очертания того, что даже из-за сильного снегопада и ветра я действительно не спутала бы ни с чем.       Мне не показалось, что за мостом ничего нет. Вдали постепенно приобретала призрачные очертания огромнейшая круглая крепость, стоящая на обломанном заледеневшем островке чёрной скалы, которая казалась круче, чем отвесная. По периметру было несколько башен, вроде бы, четыре, ничуть не уступавших по своей высоте Маркартским «небоскребам», где-то в глубине виднелась макушка самой высокой, теряющейся в замутившемся метелью небе. Откуда-то из середины струился холодный синий свет, тот самый свет, который я заметила первым, исчезающий бесконечным лучом в сером омуте пасмурного неба. Полуразрушенный мост, в буквальном смысле, висел над снежной бездной, часть его, подводящая к самой скале, была мне и вовсе не видна. По знакомому солоноватому запаху я предположила, что где-то там внизу ледяное море омывает эту самую скалу. Я бы восхищалась и дальше, будь это всё вымыслом или хотя бы сном. Но на деле — да это же аварийное здание!       Я с опаской чуть поднялась по мосту. Начало казаться, что погода здесь немного сжалилась надо мной, завывания ветра потихоньку стихали и…       — Пересекай мост на свой страх и риск! — окликнул меня глубокий женский голос.       Я вздрогнула, подняла глаза. Передо мной нарисовалась альтмерка в совсем легком недлинном одеянии.       — Путь опасен, а врата не откроются. Тебе не войти.       — И нормально вам тут в такой колотун в платье стоять?       Альтмерка озадачено напряглась.       — Сколько ж вам платят… ладно, прошу прощения, но я по деловому приглашению. Меня там уже ждут… — я попыталась обойти назойливую дамочку.       Но та пропускать меня, видимо, не собиралась и подставила свое острое плечо.       — Кто это тебя ждёт? Мне никто не докладывал о новых учениках.       — Господь… вам в Коллегию должны были отстучать телеграмму из Маркарта. Пару дней назад. От придворного мага.       — Ничего подобного.       — Да неудивительно, что ещё не дошла в такие-то ебеня… а можно внутри разъяснить ситуацию? Пожалуйста. Мне холодно на вас смотреть!       — Внутрь кого-попало не пускают.       Я начинаю раздражаться.       — Хорошо. Тогда как к вам попасть простолюдину?       — Претендент должен продемонстрировать определённый уровень владения магией. Хочешь внутрь? Тогда небольшой экзамен, с твоего позволения…       На негодование не осталось сил. Ну уж нет. Русские не сдаются.       — Видите ли, я приехала очень издалека. И было бы очень нелепо после всего проделанного мной пути просто не пройти фейс-контроль в эту вашу шарагу. И вообще, я думала, что Коллегия Магов — это место, где учат магии, а не набирают сразу готовеньких, состоявшихся профессионалов.       — Так и есть. Но сюда не берут бездомных, тем более всех нуждающихся с улицы, — с поистине альтмерским выражением лица сказала мадам, и я заликовала — стали видны отходные пути. — Так ты будешь проходить внутрь?       — Видите ли, я по большей части алхимик, однако, оборудования, необходимого для опытов, я здесь не вижу. Но и знания базы у меня также имеются.       — Самоучки — ни о чём, — я еле сдержалась, чтобы не применить силу, мы же ученые, в конце-то концов! — Какую школу ты изучала?       — Все.       — Чему хочешь научиться в Коллегии?       — Прикуривать от среднего пальца! — сдуру ляпнула я.       Эльфийка вмиг сделалась очень озадаченной.       — Колдовство… неплохо. Тогда призови мне Огненного Атронаха.       — Кого, бля? — симптомы похмелья стали возвращаться. — Нет, вы не поняли. Я просто хотела разузнать, может здесь кому-нибудь что-нибудь известно о перемещениях во времени и пространстве…       — Сожалею, информация закрыта, — я удивилась бы, если б хоть раз услышала от альтмера что-то иное, — получить доступ к ней могут только члены Коллегии. Хочешь стать членом? Пройди экзамен.       — Вы опять меня не поняли, не хочу я становиться ничьим членом! Я алхимик. Могу волшебную микстурку скашеварить. А по части магии — сильна в теории. Практиковать не доводилось.       — Я понимаю! Тогда, тем более, задача для тебя — легче некуда! Призови Атронаха — и ты внутри! Надо же когда-то начинать.       Мне было проще её с этого моста скинуть. Зря эта тетя меня так с бодуна доводит…       Я вздохнула, поглядев на полуразрушенные потемневшие камни перил. Как и большинство моих преподов, она ведь даже не догадывается, что прямо сейчас пополам ломает чужую жизнь. Не знает, к какой чёрной магии мне приходилось обращаться и кому душу продавать, чтобы набрать девяноста один балл по химии… и внезапно меня осенило. Нужно делать то, что умею. Нет, не пробить этой прошмандэ с левой в челюсть… профессиональней.       — Какой мост у вас старый… даже аварийный.       — Это произошло после Великого Обвала.       — И поэтому верхушки камней все в эрозии? — эльфийка приподняла брови. — Как вас зовут?       — Фаральда.       — Так вот, милая Фаральда, эта реакция называется эрозией, в основе которой лежит гидролиз, — я надеялась, ей не известно значение термина, — взаимодействие твёрдого вещества с водой, вследствие чего твёрдое тело, в буквальном смысле, растворяется. Температура взаимодействия может варьироваться. Здесь снаружи — типичный результат работы ветровой и ледниковой эрозии, что говорит о бесконечном снеге. Вы ведь знаете, что снег — это вода? Так вот. Могу поспорить, если б не ваша «благоприятная» погода, мост был бы целее на процентов пятьдесят точно. И перила — это ещё что. А вот крыша… сомневаюсь, что она выполнена из более износостойкого материала. На вашем месте я бы уже бежала охотиться на троллей.       — Что? — далеким голосом отозвалась Фаральда.       — Для изготовления гидрофобизирующей пропитки или герметика используется жир тролля. Не говорите, что даже этого не знаете. Так же используются соли кремниевых кислот, вполне подойдет соль пустоты, а в основе лежит органический растворитель. Надеюсь, спирт вы уже в своей Коллегии открыли?       Выдержав паузу, эльфийка осмотрела меня с ног до головы.       — Откуда ты всё это знаешь? Ты из Сиродила?       Как хорошо, что все самое невменяемое местные объясняют одинаково: о, вы из Сиродила, тогда понятно. Пришло время вспомнить, как ещё меня обзывали в этом государстве. Я наклонила голову, чтобы глядеть жестко и исподлобья.       — Ковен ведьм вам о чём-то говорит?             Фаральда буквально остолбенела.       — Пожалуй, вы правы, я всего лишь самоучка… но, видите ли, даже не попрактиковавшись, я могу теоретически произнести всю базу заклинаний, которую вы изучаете здесь месяцами, а вы не сможете составить ни единой алхимической формулы, которую я воспроизвожу каждый день. Ну и кому теперь, по-вашему, место в Коллегии? Мне или вам?       Последняя фраза, пожалуй, была лишней, но фемина кажется очаровалась. Или сломалась. Она молчала минуту, без преувеличения, а когда наконец заговорила, голос её звучал уже не таким поставленным и твёрдым.       — Что ж… твои знания широки, а язык подвешен… думаю, ты пригодишься Коллегии.       Слава девятерым. Фаральда развернулась, направляясь по мосту, явно не желая выпускать меня из виду. Мы двинулись наверх по нетронутому тонкому слою снега.       — Но у нас есть небольшая проблема, — на полпути, пока я вглядывалась в серую бездну где-то внизу, начала эльфийка, — перебор учеников. Крайнего студента приняли в позапрошлом месяце. Было много проблем с этим… — Фаральда зажигала те самые источники холодного света по пути.       — Надеюсь, вы все решите. Не утяну же я вас, — кивнула я вниз.       Эльфийка вздохнула и стала такой же блеклой, как и свет, пробивающийся сквозь плотно затянутое небо. Она не переставала искоса поглядывать на меня.       Плавно, беззвучно, словно в вакууме, снежинки чуть движутся, практически висят в звенящем воздухе, замедленно устилаются на одежду, под ноги… стало слишком тихо. Смеркалось. Мы приближались к воротам, арка которых была даже не видна моему глазу. Как только последний магический фокус излил в темную бездну над головой свой лучик, мы остановились подле арки. Внезапно дуновение усилилось и мощным ледяным потоком ударило по лицу, когда ворота сами собой распахнулись.       Даже не верилось. Внутри было ещё более спокойно: ветер почти не двигал хлопьев снега, будто подвешенных в воздухе, сам воздух словно стал материален, поглощал любые звуки, приобрёл своё притяжение, замедлял любые движения. Видимо, маги как-то поддерживали стабильную погоду заклинаниями. Зимний сад напоминал вырезку из детской книжки про ледяную страну. Из синевы снега выделялись четыре мощеные дорожки и каменные тропинки, встречающиеся у круглых ступеней посредине, которые вели к гигантской статуи мага с таким же застывшим во времени, развивающимся плащом. Он тянул свои руки к источнику того самого холодного света. По периметру росли кустарники, снегоягодники и ели, запорошенные тонким слоем нетронутого снега. Дух захватывало, когда я поднимала голову к небу — Коллегия была, в буквальном смысле, везде. Она плотным кольцом схватывала весь зимний сад, словно крепость. Все было слишком волшебным. Замок казался необитаемым и, если б не теплый свет в окнах башен, заброшенным.       — А вот и Мирабелла.       Фаральда изящно указала за статую, где я разглядела невысокого роста даму в знакомом синем одеянии.       — Она имеет титул Мастера Волшебника. Надеюсь, Мирабелла решит вопрос о твоём зачислении. До встречи, — с удовольствием отделавшись от меня, упорхнула эльфийка.       Я направилась через снежную тропу навстречу невысокой женщине, думая, что главное ничего лишнего сейчас не ляпнуть.       — Добро пожаловать в Коллегию, — неожиданным был приветливый тон.       — День добрый.       Женщина средних лет бегло оглядела меня своими небольшими, проницательными глазами.       — Ты, должно быть, и есть ассистент придворного мага Вайтрана, Вероника Валериус?       — Просто Верона.       — Почему же сразу не представилась Фаральде? Мы наслышана о тебе. Увлекаешься алхимией, верно?       Неужто я такая знаменитость или все-таки письмо дошло?       — Микстурку с водкой от простуды сварить смогу.       — Прекрасная скромность. Твои знания нам очень пригодятся. Но видишь ли… — Эрвин немного сбавила свой деловитый тон. — Фаральда, должно быть, сообщила тебе, что все факультеты уже укомплектованы. Мы постараемся урегулировать этот вопрос вместе с начальством, потому что ты нам действительно пригодишься. Почти месяц назад одна ученица…       Мирабелла внезапно запнулась и замолчала. Она выглядела если не беспокойной, то явно не желающей освещать какую-то тему.       — В общем, одно место, думаю, должно быть свободно.       Я делала вид, что слушаю, на деле разглядывая башни Коллегии.       — Но ты должна понимать, что мгновенно это все не сделается. Поэтому, Верона, нам придётся подождать, может, пару дней. Ну а пока что мы устроим тебя, как ученого — алхимика. Нам как раз его не хватало. Должность пустует уже несколько лет. Ты также сможешь посещать общие лекции, пока мы определяемся с твоей специальностью.       Меня это обольстило. Пару дней, подумала я, не долгий срок, чтобы получить блатное место в гос. училище.       — А сейчас идём. Я проведу тебе небольшую экскурсию.       На собственное удивление я вполне охотно пошла вслед за Мирабеллой по заснеженной тропе, куда-то в сторону от главного зала.       Почему бы и нет. Все равно ждать. Не каждый же день я гуляю по школам магии.       Но не пройдя и трех метров по скрипучему снегу, я вдруг спохватываюсь, что никакой пары дней у меня не будет, что сейчас по этому тонкому снегу я делаю шаги навстречу своему фатуму, делаю шаги в пустоту и неизвестность, туда, откуда не вернуться. И эта мысль меня замораживает сильнее Винтерхолдского ветра.       — Коллегия Винтерхолда существует в Скайриме на протяжении очень многих лет, — через шум в ушах пробивается потусторонний голос Мирабеллы. — Её Зал Стихий очень знаменит. Это главное помещение для лекций, практических занятий и общих собраний. Библиотека — Арканеум, находится над залом. Ещё выше апартаменты Архимага, а так же кабинет его Советника. Формально, Савос Арен заведует Коллегией. Однако он очень занятой человек. Поэтому основные его обязанности выполняет Советник. А ежедневными делами занимаюсь я. Пойдём, я покажу тебе общежитие. Пока что мы разместим тебя в Зале Поддержки, под которым находятся лаборатории, Лустраториум и Субтеррариум. Тебя поселят в специальную комнату, которая как раз оборудована для мастеров твоего дела.       Мы приблизились к первой башне, ступили на убранные от снега плиты. Хрупкая Мирабелла с разительной ловкостью отворила тяжёлую металлическую дверь, и мы зашли внутрь.       Глаза не сразу привыкли к полумраку. Посредине темной круглой залы располагался единственный источник слабого синего света. К нему вели небольшие каменные ступени, а по периметру располагались комнаты с закрытыми металлическими дверями. Прямо напротив входа была арка, ведущая к лестнице на второй этаж. Мы поднялись по ступеням, сопровождаемые глухим эхом собственных шагов. Здесь было необычайно тихо. Настолько, что невольно чувствуешь себя некомфортно, когда повышаешь голос на полтона выше шепота.       Второй этаж был немного более освещенным и приветливым, чем первый. Моя комната, вторая от лестничного пролёта, оказалась неожиданно уютной, такой, что мне, не спавший как следует несколько суток, захотелось задержаться в ней, чтобы впасть в небытие хотя бы часов на семь. Комната, напоминавшая монашескую келью, была небольшой, но с высокими каменными сводами потолков и не двуспальной, но просторной кроватью, которая была не соломенной, а настоящей, что не могло не восторгать. По углам стояли шкафчики разных размеров и резные тумбочки, выполненные из пахнущей хвоей древесины. Стул и стол, рукомойник, полки, витрины, столешницы и сундуки. Все, что нужно, и ничего лишнего прекрасно умещалось в габариты кельи без пяти минут дипломированного чародея. Я по жизни минималист, но уютное убранство меня неожиданно очаровало.       — Рядом находится алхимическая лаборатория и лавка с ингредиентами, — меня провели в соседнюю комнату, где оборудование ничем не отличалось от Фаренгаровских штучек, — ты можешь пополнять её, но только легальным товаром, предварительно согласовав это с нашим торговцем и скупщиком — Энтиром. Пожалуйста, уважай своих коллег и не заходи без стука даже в кабинеты без дверей. Учительская баня в подземелье. На самом верхнем этаже тоже есть выход. По крыше можно попасть в любую точку Коллегии. Но сейчас мы предпочитаем не отпускать туда учеников из-за повышенного оледенения. Были уже несчастные случаи… — бретонка замолчала на пару секунд, а после, откашлявшись, чтобы привлечь мое внимание, направленное на чьи-то глазные яблоки в банке, продолжила. — Твоя личная клепсидра стоит на полке. Сейчас почти шесть часов. Вечерняя лекция для первокурсников недавно началась, ты можешь успеть. Эта лекция у них далеко не первая, но, я думаю, тебе не составит особого труда вникнуть в происходящее. С твоими-то навыками…       Эрвин хмыкнула. Мы вернулись в комнату.       — Твоя форма на комоде. Ну а меня ждут дела. Была рада знакомству, Верона. Надеюсь, ты сама найдёшь дорогу до Зала Стихий?       — Стойте… чего? А… не думаю, что мне сейчас нужно на лекцию. Скорее, обговорить один вопрос с каким-нибудь… компетентным профессором…       — О, обязательно обговоришь, но лучше сначала сходи на лекции. Скорее всего, наших профессоров нет на рабочих местах в такое время. И вообще, не думаю, что новичка даже слушать особо будут. Мой тебе совет, как коллеге: заработай здесь сначала себе имя, и к тебе начнут относиться иначе. У тебя получится. Я когда-то тоже была такой, как ты, — сомневаюсь — хотелось мне заорать, — обращайся, если что-то нужно. Не стесняйся. Я для этого здесь и нахожусь, — вежливо и деловито сказала Мирабелла и поспешила удалиться через низ.       Дверь закрылась сама собой.       Так это у них вышка, а не шарага, оказывается. Мама бы мной гордилась. Хоть посмотрю, как тут всё устроено, пригодится. Первым делом я сбросила все лишние шкуры и уронила себя в кровать, оказавшуюся самой удобной из тех, на которых мне приходилось лежать в своей жизни. Во всех своих жизнях. Я посмотрела на форму, лежащую на высоком комоде. А её обязательно надевать? Я только привыкла к образу ведьмачки… но чистоплотность не позволяла мне больше носить несвежую одежду.       Из-за закрытой двери раздался шум и грохот. Видимо, дисциплину здесь очень соблюдают. Через минуту я уже стояла одетая в форму. Удивительно, но серо-синее одеяние пришлось почти что по размеру, кроме брюк — они были жутко длинны и широки. Я сильнее затянула пояс и подобрала треугольный подол, чтобы он не волочился по полу. Свои вещи я даже не успела убрать. Вернусь за ними, как порешаю вопрос с телепортацией домой. Они так и остались лежать на кровати, когда я уже выбегала из комнаты налегке. Я вечно опаздываю.       Выйдя в общий коридор, я сделала для себя внезапное открытие: Зал Поддержки был абсолютно пуст. Крыша, поговаривают, опасна из-за повышенного оледенения — идеально, мы направились туда.       Башня оказалась трехэтажной, поэтому, добежав до верха, я была вынуждена остановиться, чтобы отдышаться. Я с трудом отворила тяжеленную дверь на вершине лестницы, глотая ртом свежий ледяной воздух, и вышла на поверхность. Дверь оглушительно хлопнула под силой ревущего ветра. Мои волосы хлестнули меня же по лицу, и я обернулась к колышущимся, как мираж, очертаниям главной башни.       Я появилась перед Залом Стихий ледяным зимним вечером, в час, не дающий теней. Крыша была пустынна, снег усыпил её. Вымерзшие макушки елей вдоль перехода от него не спасали, не спасали и стены башен, плавившихся в серо-синем небе ледяными сосульками. Искрящийся снег проминался под ногами. Я пригляделась к нему, а после и к чернеющему на фоне башни силуэту. Каблуки некто впереди выдавливали в снегу аккуратные следы, они тянулись за силуэтом чеканной цепочкой, как следы большого изящного парнокопытного с довольно широким и ровным шагом… я ускорилась.       Силуэт вышагивал вперёд, длинный, как чёрная башня, я еле поспевала волочить за ним ноги. Чтобы попадать точно в следы некто впереди, я была бы вынуждена перейти на галоп.       Когда я подобралась к силуэту на пару метров, то убедилась, что это был очень высокий широкоплечий мужчина в длинном чёрном одеянии.       — Вечер добрый! — попыталась я как можно тверже обратить на себя внимание. — Т-тысячу извинений…       Некто обернулся, и его внешний вид заставил меня задать глупый вопрос.       — Где у вас тут главная аудитория?       Из-за поднятого воротника показались надменные высокие скулы, решительно выставленный подбородок и какие-то очень уставшие глаза. Или очень спесивые. Альтмер средних лет смотрел на меня бесстрастным, но пронизывающим взглядом откуда-то очень свысока, как будто знал меня. Вернее, знал тысячу таких, как я. Да как я могла не разглядеть с такого расстояния форму талморского юстициара? Талморец. А он тут ещё что забыл?       — Именно туда я и направляюсь, — через мгновение я наконец услышала на удивление приятный тембр голоса.       — Значит, составлю вам компанию, — сказала я, пытаясь не пялиться в его тусклые глаза, цвет которых мне был пока не понятен.       Задул ветер. Талморец задрал свой острый воротник и покосился на меня с недоверием. Потом молча отвернулся и прибавил шагу. Я кинулась с места, чуть ли не бегом, чтобы поспевать попадать талморцу след вслед.       — А вы здесь работаете?       Кажется, я услышала усмешку.       — В некотором роде.       — Надеюсь, это не к вам я на лекцию опаздываю… потому что, если к вам, то…       — Я не веду лекций, — отрезал альтмер, прибавляя шаг.       — А какой предмет преподаёте?       — Я не преподаю никаких предметов.       Этот приятный ледяной тон его начинал уже порядком напрягать. А то, что он даже не удосужился представиться — и подавно. Нарцисс внутри меня запротестовал. Вот только нечего принимать меня за тысячу таких же, каких он знал! Я ещё раз подумала, что зря выбросила хитон, хотя в Винтерхолде с голыми ляжками долго не погуляешь…       И собрав волю и гордость в кулак, я подобным эльфу невозмутимым тоном спросила:       — Выходит, вы практик или учёный?       — Боюсь, ни то, ни другое.       Талморец ещё прибавил шагу, и тут меня, почти бежавшую за ним, прорвало.       — А вы случайно не алхимик, которого турнули с должности, чтобы я заняла его место? В ином случае, не понимаю, к чему такое пренебрежение.       — Советую быть осторожнее, — очень вежливо предупредили меня, скосив в мою сторону плотоядные глаза, цвет, которых я наконец разглядела. — Говорят, алхимиков здесь долго не держат. И теперь мне понятно, почему.       Глаза у талморца блеснули страшным, змеино-рыжим перед тем, как он отвернулся. Я аж притормозила. Так нежно мне еще никогда не угрожали. Но вопреки здравому смыслу в груди что-то щелкнуло. Альтмеры ревнивы к своему личному пространству и не допускают никого ближе зоны комфорта. Так отомщу же хоть этим злостным нарушением!       — Вы правы, ясно, как день, — задыхаясь, с самым невинным видом начала я, поравнявшись практически плечом к плечу, хотя, скорее, виском к плечу, — я в этой стране относительно недавно и, конечно, наслышана, что Талмор сует свой длинный нос в чужие дела, но не думала, что настолько. В данном случае, как пятиминутный трудоустроенный, осмелюсь заявить, что это я не понимаю, что вас здесь держит.       И только после этого заявления талморец наконец-то остановился и замер, опустив свой длинный подбородок, чтобы посмотреть на меня прямо. Так смотрят на муравья, кусающего подошву сапог. Я покосилась оценить, насколько далеко перила, через которые потенциально могу полететь, и продолжила с должной нежностью:       — И крайне надеюсь, что вообще долго не продержит.       Альтмер молчал, глядя на меня, как на самоубийцу. Его первичная сигнальная система сказала мне, что я в опасности. Глаза его, как мне показалось, чуть увеличились в диаметре, показав свой рептильный цвет, но губы… губы его вдруг тронула улыбка. Тонкая, как лезвие, улыбка, сквозящая из-за воротника. И это выбило меня из колеи. Но, проходя мимо, я постаралась не подать виду, не сбавляя шагу.       Я подошла к дверям, оглянулась. Талморец пристально смотрел на меня, как будто собирается что-то сказать… но не говорит. Или не хочет… тут на бескровных губах талморца вновь показалась тонкая, молчальная ухмылочка, не без угрозы в своем роде, но он так ничего и не ответил, и слишком ясно мне стало, что промолчал из чувства собственного достоинства. Я с удивительной для себя же легкость отперла тяжеленную дверь и вошла, не придержав ее.       Дверь хлопнула. Следом никто не вошел ни через мгновение, ни через пять. Я спускаюсь по невидимой в темноте лестнице и чувствую адреналин, с какого-то черта пульсирующий в венах. Давно хотела унизить талморца. Но почему-то чувство удовлетворенности не настигает меня. А виной всему эта чертова ухмылочка. С чего это он улыбался?       Это была моя первая особенная мысль о нём.