ER, pwp, nc-17.
9 декабря 2016 г., 15:57
Ганнибал оглядывает одну из самых совершенных его работ. И сдерживает порыв разрушить её.
Уилл сидит на краю кровати, спиной к психотерапевту и смотрит в зеркало напротив. На нем небольшой корсет, который едва доходит до груди, чулки, прикрепленные к нему, кружевные трусики, туфли на шпильке. Он смотрит, но не может встать и рассмотреть. А Ганнибалу бы очень этого хотелось.
— Встань, — нежный, но тем не менее властный тон. Уилл не может не подчиниться. Встает, едва покачивая бедрами подходит к зеркалу, встает в полоборота к мужу.
Ганнибал улыбается. Он хотел было протянуть руку, но одергивает себя.
— Повернись ко мне.
Грэм поворачивается к кровати, лопатками прижимается к холодной поверхности зеркала. И Лектер замечает как по его коже пробегают мурашки. После ведет взглядом вниз и натыкается на полувставший член, четко виднеющийся сквозь черную кружевную ткань.
— Тебе нравится?
— Очень, — слабый голос Уилла эхом отходит от стен и кажется, что его тихий полувздох-полувсхлип доносится до Ганнибала со всех сторон.
— Продолжай.
Уилл оглаживает ладонью внутреннюю сторону своего бедра, пальцами поглаживая кожу через ткань чулка, поглаживает плоть сквозь трусики и стыдится своей быстроты. Трусики уже мокрые. Лектер смотрит с нескрываемой жадностью и восхищением, как пальцы его мальчика прячутся за кружевом, как ладонь высвобожает член и как блестит в тусклом свете головка. У Ганнибала кружится голова и внизу живота сворачивается узел.
Уиллу тяжело стоять на каблуках, он напряжен, мышцы перекатываются под кожей, спина взмокла и он медленно соскальзывает вниз. Закрывает глаза, открывает рот в немом стоне, медленно гладит собственный член, перекатывает в ладони яички. Ему хочется так же касаться Ганнибала. Второй рукой он оглаживает набухший сосок, сжимает. Его пальцы не сравнятся с зубами и языком Лектера, но ему очень нравится именно эта привычка литовца. Каждый раз, когда его зубы оттягивают сосок, когда язык обводит ореол — Грэм сходит с ума. Но сейчас этих чувств не хватает. Рука на члене и пальцы, мнущие сосок — это не Ганнибал.
— Возьми меня, Ганнибал.
Еще полгода назад Лектер бы не смог вытащить из него эту фразу и клещами, но сейчас, пока длится эта игра, он не может дать себе слабину, хоть и хочется вжать Уилла в кровать и трахать до отключки, а после вымыть его во всех местах.
— Еще раз.
Уилл скулит. Рука проскальзывает дальше, пальцы обводят мышцы, надавливают на вход. Он смотрит на Ганнибала как на спасителя, как на любовника. Как на бога.
— Пожалуйста, трахни меня, папочка.
И тогда Ганнибал позволяет себе сорваться.
