ER, pwp, nc-17.
12 декабря 2016 г., 13:59
Ганнибал иногда любит испытывать своего мальчика на прочность. В последнее время такой возможности у него нет, но он иногда думает, что с удовольствием бы уехал бы на недели две подальше от него, лишь для того, чтобы быть ближе к нему.
Как в один раз, когда Уилл еще охотился за ним. Ну, как, охотился… Делал вид, что охотился. Для Джека.
Тогда и было самое интересное. Они с Ганнибалом часто списывались. Иногда даже созванивались. Уилл очень скучал по Ганнибалу, и это было взаимно.
***
— Уилл? — голос Лектера в трубке звучал тихо и урчаще, воздух высекал с помощью голосовых связок самый замечательный голос, который Уилл только мог слышать. Он громко сглотнул.
— Ганнибал… — он вздохнул, поглаживая себя сквозь ткань брюк и трусов, чувствуя, как кровь приливает к члену. — Я соскучился.
— Я тоже, мой мальчик, — Уиллу кажется, что его еще-не-муж улыбается, скорее даже хищно оскаливается. В его голове Ганнибал — всегда хищник. Хитрый, осторожный, жестокий на расправу. — Как ты там?
— Я в порядке. Джек пока что ничего не подозревает. Или очень хорошо играет, — Уилл очередной раз вздыхает, расстегивая ширинку, максимально тихо, чтобы Ганнибал не услышал. Но когда это Ганнибал мог чего-то не услышать?
— Что за звук? — вопрос лишь чисто для смущения профайлера. Доктор отлично знает характерный звук молнии и эти тихие вдохи Грэма. Он собирался дрочить.
— Ты… слышал да? — понимая, что нет смысла скрывать очевидное, он залез рукой в трусы, поглаживая член, пальцами проводя по лобку, чуть надавливая, как это в последний раз делал Ганнибал. Прежде чем порезать его и скрыться.
— Признаться, мне это льстит, — урчащий голос Ганнибала растекается по венам вместе с кровью, устремляясь к члену и заставляя его дрогнуть. Грэм тихо стонет.
— Ганнибал, пожалуйста, я… — Уилл давится стоном, задевая пальцами головку, сильно краснеет, смущаясь даже от того, что его партнер слышит это.
— Тише, мой мальчик, тише. — брюнет слышит, как Лектер возится с собственными брюками, как он закрывает дверь, наверно, в спальню, как брюки падают безжизненной тканью с его ног, как скрипит пружина кровати под весом доктора. — Ты очень весело проводишь время, пока твой папочка скучает по тебе и без тебя.
— Если бы папочка мог быть тут, я бы не развлекался в одиночестве, — язвительно выдыхает профайлер, проводя рукой по стволу, размазывая смазку с пальцев. проводит рукой ниже, гладит мошонку. И снова стонет. Только чуть громче. И Ганнибал только за это прощает ему его язвительность.
— Ты сейчас в кровати?
— Да. Лежу в дешевом мотеле на очень жесткой и неудобной кровати.
— Расслабься, малыш. Слушай мой голос, — и Ганнибал начинает говорить.
— Я скучаю по тебе, и ты не знаешь, сколько всего и сколько раз я собираюсь с тобой сделать, когда ты найдешь меня, — Уиллу не нужно даже представлять, что собирается делать Ганнибал, его выворачивает от вожделения и нетерпения все это сделать. — А сейчас представь меня. Рядом с тобой. В этом дешевом отеле.
— Смотрелось бы комично, — на последнем вздохе выдает Уилл, прикусывая губу и сильнее двигает рукой по члену, буквально толкаясь бедрами. Доктор пропускает это мимо ушей.
— Я раздел тебя и прикасаюсь к тебе везде. Сколько раз я тебе говорил, что ты прекрасен? У тебя такие красивые ноги, что мне всегда не терпится развести их по разным сторонам и устроиться между ними, — Уилл смущается сильнее от подобного комплимента, но ему приятно, чувствует как тепло разливается по груди. Он слышит скрип кровати. — Слышишь? Я нависаю над тобой, целую твои губы. Ни одно блюдо не сравнится со вкусом твоих губ, ни одно мясо, что я ел, не сравниться с их мягкостью и трепетом. Я люблю вкус твоей кожи, особенно на шее. Она такая нежная и чувствительная, что из-за одного поцелуя у тебя идут мурашки.
— О боже, Ганнибал, пожалуйста, черт тебя возьми… — Уилл всхлипывает, ему недостаточно этого, он любит прелюдии, но только когда Ганнибал рядом, а не, блядь, на другом континенте.
— Ох, малыш, ты так соблазнительно стонешь, что я не могу удержаться, — Грэм слышит характерные звуки. Ганнибал тоже дрочит. — Я вхожу в тебя. Грубо, резко. Ты трогал себя там? Чувствовал, какой ты? Горячий и шелковый. Я обожаю тебя. Толкаться внутрь, так, что тебя прошибает током, так, что ты скулишь как один из твоих песиков, так, что льнешь и просишь еще. И я никогда не могу тебе отказать.
— Ох, боже, папочка, быстрее… — Уилл гортанно стонет, зажимая телефон между плечом и щекой, смазывая пальцы второй рукой купленной смазкой и поглаживая вход. Мышцы сокращаются, но вставить один палец не составляет труда. — Боже, что я творю…
— Ты трогаешь себя там сейчас? — в голосе доктора он слышит изумление, а после нежность, смешанную с похотью.
— Мне этого чертовски мало, — брюнет вводит второй палец, разводя их внутри ножницами. — Это не ты.
— С ума меня сведешь, — Ганнибал рычит, сильнее и чаще толкаясь в кулак. — Ох, мой мальчик, я хочу вылизать тебя всего, и внутри тоже, хочу слышать, как ты стонешь и не искаженные техникой, а твои. Хочу чувствовать, как ты весь сжимаешься, когда оргазм наступает, хочу чтобы ты кричал мое имя и царапал мне спину.
— Ааах, боже, Ганни… бааал, — Уилл роняет телефон на подушку, откидывает голову и поджимает ноги, чувствуя, что узел внутри него вот-вот разорвет его на куски.
— Ох, дорогой, продолжай, — скрип кровати и голос Ганнибала — все, что его волнует. Пальцы внутри и на члене лишь приятное дополнение. С Ганнибалом он может обойтись без всего этого. — Я уже сейчас…
— Я тоже, папочка. — одного осознания того, что партнер вот-вот кончит хватает. Уилл с громким стоном, сжимаясь вокруг собственных пальцев, кончает, поджимая пальцы ног и мелко дрожа. Ганнибал кончает следом с диким, воистину животным рыком.
— Я люблю тебя, — шепчет Уилл, убирая руку с члена и притягивая к себе телефон.
— Я тоже люблю тебя, мой сладкий, — Ганнибал едва ли не мурлычет, довольный и разморенный.
***
Это воспоминание навсегда останется в памяти Ганнибала, ему всегда будет особое место. И ради повторения его Ганнибал иногда хочет уехать в командировку «по делам».
