Lucky One

— Намджун, — серьёзно начинает свой пьяный разговор Хосок, вновь хватаясь за бутылку, стоящую неподалёку. — Один раз ведь не означает, что я пидорас, верно? — Как знать, — томно выпаливает Намджун, во всю таращась на Сокджина, нагнувшегося перед ним, чтобы достать укатившуюся пробку от бутылки с соджу. Точнее Намджун пялится прямо на его ягодицы, которые облегают домашние короткие шорты, заставляющие лидера дышать чаще и глубже, хватать воздух, словно рыба. Всё это произошло случайно, и никто этому не посодействовал, нет, точно нет: крышка сама укатилась так, чтобы Сокджин выпячивал задницу прямо перед ним.

***

У Чон Хосока проблема, и имя ей — Ким Тэхён. Ну да, был у них однажды перепих, этого никто не отрицает, но ведь это по пьяни, как никак. А так он чистой воды натурал, только по бабам и никак иначе, фансервис, дружеская мужская любовь между ними семерыми и прочее, не более. Но вот только двусмысленные выходки Тэхёна в сторону одногруппников не могут остаться незамеченными, заставляя Хосока ёжиться и чаще прикладываться сухими губами о холод стеклянного горлышка, раз за разом повторять какие-то давно заученные оправдания для самого себя, срываясь на истерику где-то внутри, медленно вытаскивая её из себя. «И всё равно, что Тэхён был трезв и в ту ночь не взял в рот ни капельки алкоголя, — вновь размышлял Хосок, давясь безвкусным импортным вином, — зато попробовал держать во рту кое-что поинтересней бухла» И вот, сейчас, когда они вновь активно выпивают в общежитии по доброй сокджиновской воле весь их запас спиртного, Хосок снова, как и в ту роковую ночь, понимает, что Тэхён слишком красив, чтобы оставаться незамеченным горячим прожигающим взглядом парня-натурала. У Чон Хосока в голове множество причин, почему всё так, а не иначе, и почему сейчас он таращится только в ту сторону, где на мягком диване расположился объект его глубоких размышлений. С каждым глотком он придумывает обоснований всё больше и больше, понимая, что влип, а утопает не только в литрах алкоголя, которые он влил в себя за остаток этого вечера, но и в чужих глазах напротив, которые бегают туда-сюда по комнате, не соизволив остановиться ни на одном предмете интерьера в их крохотной гостиной, обставленной всевозможным стаффом. Шоколадные радужки переливаются в свете от искусственного источника, играя новыми аккордами, доселе неизвестными; тёплая странная улыбка Тэхёна не сходит с лица даже тогда, когда Чонгук всё так же сидит рядом и нашёптывает ему что-то, видимо, известное только им. Интимное, заставляющее краснеть и вздрагивать. А Тэхён будто и не помнит ничего: ни тёплых прикосновений, под которыми он таял, обжигаясь; ни ярких низких стонов, которые выбивал из него Хосок, в очередной раз задевая простату; ни мокрых простыней и слов «это ведь что-то значит?». «Совершенно ничего не помнит» — думает Хосок, делая последние глотки из небольшой тары, прежде чем та опустеет. И ведь даже не смотрит в его сторону, наглый прохвост. Только улыбка становится шире, а взгляд так и бегает по комнате, не желая остановиться. Да и незачем. Хосок понимает, что всё, аут, пришло его время вновь дать о себе знать и напомнить Тэхёну о бурной ночи именно тогда, когда Чонгук по глупости и неопытности своей кладёт руку на тэхёново бедро, поглаживая складки на одежде. Макнэ пытается не спугнуть своего хёна, иначе бы не стал тратить время на разговоры и неловкие прикосновения, чтобы подготовить Тэхёна к приставаниям и не шокировать его таким поведением. Вот тут-то у обоих Чонов и сносит крышу: у Чонгука от возбуждения, ещё до Тэхёна переполняющего его, а у Хосока от ревности, которую он не принимает. А объект страданий Чонов всё сидит, притихнув, глупо остановив свой взгляд на чужой руке, пытающейся властно сжимать его бедро. И не дёргается даже, будто не замечает пристального взгляда на себе со всех сторон. — Так, блядь, — Хосок направляется к дивану, на котором, по его авторитетному и самому правильному в мире мнению, происходит недопустимое непотребство, в которое определённо стоит вмешаться. — Голубки, вы не прихуели случаем? Чонгукова рука, ещё минуту назад лежавшая на обтянутом тонкой тканью бедре Тэхёна, приземляется на спинку. Не сама, конечно же: Хосок ей любезно помог, оказывая помощь, как джентльмен чужой даме. Сказать, что Чонгук в ахуе — ровным счётом ничего не сказать. То есть, мать твою, с каких пор Тэхён занят кем-то? Или что это вообще за двусмысленные выходки хёна? А Хосоку похуй на оправдания, на размышления, а, тем более, на пустые разъяснения кому-то, поэтому он хватает Тэхёна под руку, невзирая на всеобщее возмущение обеих сторон, и тянет в комнату, предварительно кинув в сторону Чонгука что-то типа «не дорос ещё, иди дрочи». — А мне что теперь делать? — возмущённо кричит Чонгук в уже плотно закрытую дверь. — Дрочить, тебе же всё сказали, Чонгук-ки. Чимин недовольно вздыхает, смотря в сторону недомачо, потому что небольшая сценка с примесью драмы, ревности и недотраха закончилась, так и не успев начаться. А ведь он только что открыл новую бутылку и был готов лицезреть сие представление дальше... Чонгук слишком активен не там, где надо. Это не может не расстраивать. — Может, тогда поможешь, раз из-за того, что сам же и отшил, мне пришлось к недотроге Тэхён-хёну лезть? Чонгук недовольно ёрзал на диване, косясь на причину всех его бед, пытаясь серьёзно разобраться во всём этом. По-привычному язвить и показывать свою дерзкую сущность можно, конечно, но не в его положении. — Раньше надо было думать, когда сам меня игнорировал, — Чимин демонстративно раскинул руки, заранее отложив алкоголь подальше, чтобы ненароком не задеть. — Фрэндзона за фрэндзону, недотрах за недотрах. — Тогда я к Юнги-хёну пойду, раз всё так обернулось. Чонгук, конечно, кинул это в шутку, на самом деле не собираясь никуда идти (пока что). Хотя он уже давно настраивался морально, что ему снова придётся проходить через несколько кругов ада, чтобы подкатить хоть к кому-то, потому что его правая подружка не вечно будет удовлетворять его. Из размышлений его вывела знакомая рука, которая оказалась в районе паха, поглаживая бугор, начинающий выпирать. — Мне не нравятся твои крайние меры. Уговорил, поганец, — Чимин шипел в самое ухо, опаляя кожу ровным дыханием. — В следующий раз пеняй на себя, если будешь так нагло меня игнорировать. И ни рука, ни резиновая кукла в подарок от Бан Шихёка тут не помогут. Чонгук ничего не ответил: он лишь откинул назад все свои мысли и протянулся к полным губам в нескольких сантиметрах от него, перехватывая инициативу. «Бери, пока дают» — звучит в его голове, когда он чувствует мягкие поглаживания тёплой ладони на своём члене.

***

— И что за нахуй тут творится? Теперь время охуевать пришло к Тэхёну, который глупо хлопал глазами перед разгневанным Чоном, якобы непонимающе смотря на то, как медленно закипает Хосок, достигая нужной температуры для того, чтобы расплавиться. Ну, или хотя бы просто для истерики. Ведь поломаться — это святое, он не мог оттолкнуть Чонгука просто так, причём без видимой на то причины. Ребёнок и обидеться может. — Какого хуя к тебе лез Чонгук? Ему жить надоело? Что конкретно делать в этой ситуации Тэхён не понимал. Искренне, с долей наивности, он так же и не догадывался о истоках такого бурного поведения своего хёна, который появился откуда не возьмись, да ещё и с претензиями. Что Тэхён не так сделал-то? Где провинился? Он ведь думал, что Хосок-хён ни разу не гей. Один раз у них был, и то по пьяни, и то, потому что обоим нужна была разрядка. И пятое, и десятое, и ещё сотня мутных причин, которые в случае чего помогут им безболезненно разойтись. Разговор явно не налаживался, поэтому Тэхён натянул свою самую странную улыбку, которая у него была, и, бася, спросил: — Что-то не так, хён? Этим он сделал всё ещё хуже. «Всё не так, блядь, — хотелось взвыть Хосоку от комичности данной ситуации. — Я, вроде, не гей, но всё равно хочу тебя» Хосок приложился лбом к плечу Тэхёна, с силой вжимаясь в далеко не хрупкое и явно не девичье тело. Тэхёну оставалось лишь вздохнуть, притягивая того за талию к себе. «Ну вот, вроде! Я теперь ещё и колеблюсь. Пить меньше надо, дебил» — Хён, ну ты чего? — Тэхён по доброте душевной нежно погладил Хосока по спине, всё так же бася ему в ухо, пытаясь успокоить переволновавшегося старшенького. Трезвый Джей-Хоуп и Хосок подвыпивший — два разных человека, и это никого не устраивает чуть более, чем совсем. — Заебался, вот чего. «Самое время» — думает Тэхён, наспех прикладываясь к чужим мягким губам, теперь уже вплотную прижимаясь к впередистоящему горячему телу, хватаясь за его корпус. Хосок поначалу не понимает настолько явного посыла-согласия, хотя и сам затащил его именно сюда для особых целей: лишь смазано отвечает на поцелуй и ласки, медленно проводя языком по припухшей нижней губе, пытаясь расслабиться и на секунду забыться. Он мягко мажет мимо губ, касаясь раскрасневшихся щек и выступающих скул. Но когда тэхёновы сильные руки накрывают его ягодицы, всё встаёт на свои места: им обоим сейчас срочно нужен физический контакт. У Хосока рука дёргается и дыхание сбивается, когда Тэхён полностью берёт инициативу на себя, будто это он тут актив и нагибать будет он, а не его. Прохладные тонкие пальцы проходят под тёплой стрейчевой футболкой, слегка надавливая подушечками пальцев в районе рёбер. Контраст горячего тела одного и холодных конечностей другого создают неповторимые ощущениях у обоих. Тэхён, конечно, любит нежности и что-то такое неземное, но сейчас для него всё это будет лишним, да и вообще не к месту. Он не собирается на этом останавливаться: Тэхён прекрасно понимал, почему Хосок затащил их именно в эту комнату, а не в одну из соседних двух. Из маленькой тумбочки около намджиновой кровати выуживаются и смазка, и презерватив, любезно оставленные им без присмотра после недавних игр с Сокджином. Там ещё чисто случайно находятся различные игрушки, но Хосок решает не трогать их сейчас, оставляя их на лучшие времена (если, конечно, парочка, часто остающаяся тут ночами, разрешит им арендовать их). «Слишком легко и уж точно неинтересно» — промелькнуло в мыслях Хосока, когда Тэхён остановил ласки и стал открывать тюбик. Поэтому пришла очередь Хосока: зря что ль он всю неделю ходил сам не свой, налево и направо матеря всех подряд, срываясь на порой привычный истеричный смех? Повалив Тэхёна на намджунову кровать, он стал медленно целовать зону ключиц, попутно отбирая у того посторонние предметы из рук. Тихо что-то промямлив, Тэхён всё же свыкся со своим положением снизу, наконец-то полностью отдаваясь в руки Хосоку, не пытаясь быть активом. — Намджун убьёт нас, когда узнает, чем мы тут занимались, — шепчет Хосок, устраиваясь у Тэхёна между ног. — Хорошо, что хоть Чонгук постоянно зависает в нашей комнате. Ему, походу, будет совсем всё равно. — Тебе не кажется, что легче вытурить Чимина из нашей комнаты, чем... ох, — Тэхён прервался на полуслове, когда Хосок приподнял его, попутно стягивая узкие джинсы. На этом разговоры на время закончились, потому что это было последним, чем оба сейчас хотели заниматься. Хосок в сотый раз пожалел, что в этой комнате очень тусклый свет, ведь именно поэтому не может нормально разглядеть выражения лица партнёра, отдавая себя в руки фантазий и представлений о его привычных чертах лица. Запустив руку под резинку трусов Тэхёна, Хосоку оставалось только и ориентироваться на приглушённые стоны да вздохи. Односпальная постель явно была для них слишком мала: у Тэхёна ноги свисали и уже грозились отвалиться, а Хосок постоянно придерживался за спинку кровати, чтобы не свалиться. По обоюдному согласию было решено сместиться на холодный пол, чтобы предотвратить дальнейшие мучения. Они уже минут пять точно ёрзали по полу в поисках подходящей позы, но все были неудобными, либо слишком странными. Хосок, заставляя Тэхёна облокотиться о намджунову кровать, а спиной встать к нему, приподнялся с пола, чтобы удобно устроиться позади, плотно вжимаясь в партнёра. — Может, наконец, стянешь и с себя трусы? — гневно прошептал Тэхён, чувствуя, что дело не идёт: то ли Хосок перепил и теперь не понимает, что и куда совать, то ли слишком трезв, поэтому до него доходит осознание того, что сейчас он нагибает не красивую молодую девушку, а, хоть и не менее красивого, чем представительницы женского пола, но всё же мужчину. — Тебе с такой скоростью только в порнухе и сниматься, — Тэхён ахал, всё так же язвя, чувствуя, как влажные от смазки пальцы проникают ему в кольцо мышц, пытаясь подогнать их под нужный для Хосока объём. Чон, благо, имевший очень короткие ногти, стал растягивать Тэхёна, но, поняв, что растяжки не требуется, очень удивился. Впервые они занялись любовью где-то неделю назад, за это время оно явно не должно было остаться настолько растянутым. Тут что-то нечисто: либо у Тэхёна кто-то на стороне, и за неделю он уже кого-то удовлетворил (что очень и очень сомнительно, учитывая сегодняшнюю историю с Чонгуком), либо... — Ты сам себя растягивал? — скомкано спрашивает Хосок, зубами разрывая упаковку любезно одолженного у Намджуна презерватива. — Неожиданно. Всегда бы так. Тэхён ничего не ответил: лишь толкнулся назад, когда почувствовал, как Хосок членом мажет по чувствительному анусу, стараясь раздразнить. Когда Хосок вошёл наполовину, часто дыша, Тэхён лишь сильнее вжался в постельное бельё, ногтями впиваясь в него, одной рукой пытался ласкать свой половой орган. Надавливая на плечи, Хосок хотел, чтобы партнёр сильнее выпятил ягодицы, чтобы насадиться и дальше, однако Тэхён лишь привставал, не давая Хосоку нормально толкнуться, мешая получить удовольствие по полному. Тогда Хосок перевернул Тэхёна, кладя его поперёк намджуновой кровати. Теперь стало удобней, и он попытался толкнуться вновь, а, услышав довольный стон, стал двигаться быстрее, не забывая придерживать Тэхёна за задницу, чтобы тот ненароком не упал. Другая рука плавно двигалась по чужому члену, стараясь двигаться в такт всему процессу. У Тэхёна крышу сносило, когда иной раз Хосок входил в него во всю длину, заваливаясь сверху. Когда толчки стали глубже, а Тэхён всё чаще и чаще стонал, выпуская изо рта какие-то нечленораздельные звуки, понятные только ему, а постельное бельё практически в тряпьё, Хосок понял, что разрядка наступит очень скоро, поэтому попытался двигаться плавнее, чтобы и Тэхён смог быстро и безболезненно кончить.

***

— Не знаю, от кого нам первым попадёт, — сказал Хосок, сбивчиво дыша. — Но то, что точно попадёт, я не сомневаюсь. Он всё так же плохо видел, хотя глаза и привыкли к блеклому свету, лишь на ощупь чувствуя, что Тэхён кончил ему на живот, заодно испачкав постельное бельё. Благо, что у Намджуна есть всё, чтобы исправить это. — Спасибо Намджун-хёну, — отзывается Тэхён, вытирая влажными салфетками следы их недавнего преступления со своего тела, попутно протягивая открытую упаковку с ними Хосоку. — А мне сказать спасибо не хочешь?

***

— Хёны, вам бы потише быть, — мямлил Чонгук, забирая в холодильнике свежее молоко. — Поспать даже не дали нормально, как кролики, ей богу. — Вы оба должны мне теперь четыре презерватива и тюбик смазки, — кричал из гостиной Намджун. — Я теперь секс-машиной буду считать не его, — Сокджин кинул в сторону гостиной двусмысленный жест, забирая у макнэ коробку из рук, — а Хосока. — Да хватит, и без того тошно, — вопил Хосок, прикладываясь к холодной бутылке с водой. — Больше не пью. — Это значит, что... — вмешался в разговор Тэхён, но его перебили. — Что он и трезвым нагибать тебя будет, Тэхён-а, — Чимин не удержался от того, чтобы не подколоть друга, и разразился смехом. Лишь только Хосок смущённо отводил взгляд на окно, давясь таблетками от похмелья и холодной водой.