Шикарный план 2

Миса. Ф-фух, кажется, я пела неплохо. Сидеть в обтягивающем лайковом костюме не очень удобно, но от пережитого волнения меня ноги не держат. - Халли, что скажешь? Как думаешь, я пройду в полуфинал? Лиднер невозмутима как всегда. Мы с ней пьем чай в гримерке после выступления, и я так нуждаюсь в комплиментах. Она наблюдательна и замечает это с ходу. - Все было прекрасно, хоть мне и трудно судить об этом объективно. - Спасибо, Хал. Только бы шоу транслировалось в Англии! - Я уже узнавала в пресс-центре. Да. Трансляция идет на Америку и западную Европу, включая Англию. - О! Отлично! - от радости срываюсь на писк и кидаюсь на шею, пачкая гримом ее щеку и ворот белой рубашки. - Значит, он может меня увидеть! - Кто? - Рюзаки. То есть L. Он расследовал дело Киры в Японии, и там мы с ним познакомились. Он меня подозревал. Но это дело прошлое, - беззаботный жест ручкой. После этого у меня сразу повышается настроение. - Хал, ты же работала в ФБР, ты должна знать про него все! Расскажи мне! Если она и удивилась, то никак не выдала этого внешне. - Вряд ли я смогу рассказать про него очень много. Даже в ФБР он - человек-легенда. Ни одно сложное дело не обходилось без его участия. Три с половиной тысячи успешно раскрытых дел, и при этом ни одной ошибки, ни одной осечки. Я, затаив дыхание, впитываю крупинки информации о человеке, которого так мало ценила, пока была рядом. Оказывается, я ничего про него не знала. - Говорили, был в Интерполе, во французском офисе, сыщик, который долго считался лучшим в мире. Его звали Денёв. Однажды они с L заключили пари, и Денёв с треском проиграл. Был вынужден уйти из полиции, и, в конце концов, спился. - А ты его видела? - Кого? Денёва? - Да нет же! L! - Нет, мисс Миса. Его никто не видел, даже высшее начальство. Работать с ним и под его началом мечтает каждый агент. Это как знак отличия, почти гарантированное повышение. Но до сих пор это удалось только одному, одной... Как раз здесь, в Лос-Анджелесе. Ее звали... - А хочешь, Хал..., - невежливо перебиваю я ее. Мне неприятно сознавать, что не я одна была той особенной, кто видел L вживую и работал с ним. - Хочешь, я расскажу тебе, как выглядит L? - Нет, - смесь грусти и долга в ее глазах. - Не надо. Пусть легенды остаются легендами. Ватари. По приезде в Лос-Анджелес мы с мальчиками отправились посмотреть город, пока L медитировал на шоколадный бисквит, а техники оборудовали наш люкс в "Хилтоне" всей необходимой электроникой. Голливуд нас разочаровал своей фальшивой бодростью, но мы взяли от него все, что могли. Ниа старательно и важно катался на всех аттракционах, а Мелло норовил выпасть из экскурсионного автобуса и напоследок таки оторвал на память кусок резинового Чужого. Заехали и в "Hollywood & Highland" приобрести кое-какую экипировку и поесть. Поскольку предстояло много перемещений по незнакомому городу, я решил купить мальчикам телефоны с навигатором, чтоб не потерялись. Прицениться к ним отправился Ниа, пока мы с Мелло перекусывали в фаст-фуде. - Извините, - спрашивает вежливый Ниа возле витрины с разнообразными гаджетами, - в чем отличие между вот этим и этим телефонами? - В том, что это - mp3 плеер, а это - фотоаппарат, - невозмутимо отвечает продавец под аккомпанемент дикого хохота Мелло из-за спины. Бедняжка Ниа, Мелло теперь ему этого до смерти не забудет. Но маленький гений в долгу не остается. - Чего еще можно ожидать от человека, который даже не знает, что такое точка сингулярности, и не узнает ее, даже если это та, что у него в заднице, - ответствует он и гордо удаляется. А я наблюдаю немного вытянувшееся лицо примолкшего Мелло. Рюк. Я добыл интереснейший трактат по психиатрии. Полистаем-ка, вдруг найдем там что-нибудь полезное для Лайта. - Послушай, вот что тут пишут: "Если в период раннего средневековья психически больных направляли в монастыри, и монахи лечили их заклинаниями, то уже в шестнадцатом веке суды святой инквизиции признавали их одержимыми дьяволом, и больных сжигали на кострах". Ой, извини, извини, Лайт.. Кто-нибудь... Помогите! Есть у кого-нибудь нашатырь? Лайт приходит в себя на полу, минут через пятнадцать. - Сестра, - жалобно зовет он, - сестра-а-а! - Кнопка, есть кнопка! - кричу я ему. На зов прибегает сестричка, хорошенькая такая. - Что-то случилось, Ягами-сан? - У меня галлюцинации, помогите мне! Вы видите бога смерти? Он вон там сидит и читает мне медицинскую энциклопедию, сначала про гастрит, а потом как лечили сумасшедших... в шестнадцато-о-ом веке-е-е, на костра-а-ах, - и начинает реветь. - Так и есть, - пожимаю я плечами - про гастрит - это же интересно. Я думал, тебя это развлечет. Энциклопедию я предусмотрительно сунул в шкаф. - Ну, успокойтесь. Сейчас все пройдет, выпейте вот таблеточку. Ягами-сан, что у вас на лбу приклеено? Дайте-ка отлеплю. Не трожь!!! Я специально наклеил, чтоб он меня видел. Еле лейкопластырь у вас нашел. Приходится срочно валить в стену, чтоб и она не легла с ним рядом. Я так на этого блаженного всю тетрадь изведу в лоскуты. Свою собственную, между прочим. Миса. - Раз-два-три, пошла, Миса! Выхожу на сцену, под лучи разноцветных софитов, как это делала много раз до того, но этот раз - особенный. Я мечтаю, я верю, что где-то, в этой огромной толпе народа, Он. Вдруг, незаметный, в сопровождении своего верного Ватари, он пришел посмотреть на меня сейчас? В безумной надежде оглядываю первые ряды, но не узнаю никого. Или там, далеко, за холодным океаном, он пьет кофе, заедая бесчисленными печеньками, и глядит на меня по телевизору? Быть может он вдруг захочет нарушить свое инкогнито и наберет мой простенький номер? От мысли об этом тепло наполняет меня тысячью нежных лепестков, приносит восторг и сладкий трепет. Я сейчас не помню о членах жюри, которые сидят прямо перед сценой, готовые поймать малейший мой промах, не помню о тех, кто голосует за конкурсантов, о том, что это прямой эфир. Мне не хочется думать ни о чем. Все это не важно сейчас. Лишь одно имеет значение. Гитарист играет первые такты, я медленно подхожу к микрофону, мое кружевное платье красивым облаком стелется по полу. Все прожекторы, все глаза и все камеры сейчас направлены на меня. Вдохновение затапливает до кончиков пальцев, ведь это моя любимая песня, медленная и нежная. Когда я исполняю ее, я всегда думаю о нем. Вспоминаю каждую секунду того короткого вечера, его руки, бережные и сильные, тихий шепот в темнеющей комнате, прикосновение страстных губ. Песня сама собой пронзает воздух, голос, стократ усиленный мощным микрофоном, звучит нереальной чистотой и яркостью. Музыканты на сцене, заразившись энергетикой моего исполнения, обволакивают зал россыпью хрустальных нот. Почти взлетев над сценой, перед замеревшей многотысячной толпой, я пою для него. Ватари. - Уа-ха-ха-ха, Ниа, ты кретин! Индекс голубых фишек повысился! Насдаг закрылся в плюсе, а ты что говорил? Да что ж ты такой балбес, ты даже пальцы свои подсчитать не можешь! - через комнату кричит Мелло из-за ноута. Рюзаки иногда дает им задачки на аналитику, например эту - проанализировав все экономические новости и котировки, предсказать колебания фондовой биржи. Он считает, что умение играть на бирже даст им возможность не остаться без куска хлеба в будущем. Ниа невозмутимо продолжает собирать робота Lego на ковре, и только чуть нахмуренные брови выдают его огорчение. Но таков уж наш Мелло. Когда интуиция побеждает, он не сдерживает себя. - Нужно быть уважительным по отношению к своему товарищу, - мягко говорю я, хоть и не вижу в этом особой пользы. - Ты старый зануда, Ватари! - тут же откликается он. Дзыньк! Золотистые волосы взлетают над макушкой. Незаметно подошедший Рюзаки легким подзатыльником восстанавливает покой в нашем обиталище. Хорошо, что этот чертенок Мелло хоть кого-то слушается. От L он готов стерпеть хоть сто затрещин. Ниа с ковра хихикает в ладошку. - Ты должен пересмотреть свое поведение, - флегматично говорит Рюзаки, но Мелло все равно доволен произведенной бучей. - Мелло, Ниа, пойдемте, у меня для вас есть задание, - говорит L, и обращается ко мне. - Попроси, пожалуйста, подать нам чаю, Ватари, мы будем работать. Мальчишки бросают свои занятия и бегут за L в его комнату, набитую мониторами. Сейчас ему важно собрать всю информацию по убийствам, пусть даже из новостей. Он усаживает мальчиков перед экранами, на которых идет полтора десятка спутниковых каналов и велит им записывать любые сведения, касающиеся этого дела. Я вношу поднос с чашками и сладостями. - Это скучно! Я не хочу быть детективом, - тихонько возмущается Мелло. - Я хочу быть музыкантом! - И детектив из тебя хреновый и музыкант тоже, - негромко подначивает Ниа, - не отвлекайся, у тебя сейчас пойдут шестичасовые новости. Новости начинаются с репортажа о конкурсе "Битва талантов", который идет сейчас в Лос-Анджелесе. Слышу, как Мелло тишком убеждает Ниа составить ему компанию и сбежать на гала-концерт фестиваля. И тут на весь экран показывают, кого бы вы думали? Мису, ту самую Мису, которая так помогла нам в японском деле. Оказывается, Миса - участница конкурса, мы наблюдаем в рамках новостей фрагмент ее выступления. Я перевожу взгляд на Рюзаки. Он, аж вытянувшись в сторону экрана, не моргая, смотрит коротенький сюжет, держа чашку чаю на отлете и совершенно о ней забыв. И Ниа и Мелло мгновенно замечают необычную реакцию L на какую-то японскую певичку. Не зря L так тщательно тренирует их в наблюдательности. Я засекаю, как Мелло пихает Ниа локтем в бок, а тот хитро ему улыбается, и делаю себе заметку поставить камеры в комнатах мальчишек, чтоб они не натворили какой-нибудь ерунды. Рюк. Какая все-таки интересная наука эта психиатрия. - Послушай-ка Лайт, вот тут, кажется, про тебя. "Вторая сущность может появиться, когда человек переживает тяжелое для себя событие. Нерешенная проблема или травмирующая ситуация может годами сохранятся в бессознательном иногда принимая формы психического расстройства”. Каково, а?! В твоем случае, Лайт, я бы сказал, это насильственное вытеснение из сознания - ты просто забыл, что был Кирой, когда тетрадь сожгли. И теперь силишься хоть что-то вспомнить. Твое бессознательное и создало этого второго Киру. Забытые воспоминания мучают тебя. Короче говоря, это банальное раздвоение личности. И вроде оно лечится. Вот смотри, что советует нам мэтр Пинель: «Чтобы предупредить рецидив, прописывают больному энергичное лечение клизмами и тут же пускают ему кровь». После этого эксперт советует лечить пациента музыкой. Хошь спою?