Самообман - идеальная ложь (Self-deception - perfect lie)

— Вы пьете? — Что, простите? — Глаза бегают по сторонам: от старого телефонного аппарата до сертификатов в позолоченных рамочках на стене. Что он здесь делает?       Грей неожиданно получил передачу от Майклсона и попытался закинуть мяч со штрафной позиций, но блок Зеро едва не остановил его. Фуллбастер быстро уворачивается в сторону, пользуясь своим преимуществом — ловкостью и дает пас Редфоксу, который успешно попадает в кольцо. — Вы в последнее время употребляете спиртные напитки? — Да… Дайте подумать, вчера. Я был на деловой встрече. Две бутылки темного.       Несмотря на это, Грей до сих пор не может понять, почему счет не двигается с места и разрыв с командой противника в пятнадцать очков никак не уменьшается. Он, Гажил, остальная команда отлично справляются с обороной противника или нет? — Вы злоупотребляете им? — Алкоголем? Нет. Я никогда не пил выше дозволенного.       Вот Гонщик быстро обводит вокруг пальцев их блокирующих и передает от куда ни возьмись выпрыгнувшего за их спинами Брейну мяч, который не успевает перехватить Гажил, громко приземляясь на свои двоих, стукаясь локтем об пол площадки и рыча от досады, что победа в матче ускользает из-под их пальцев, как мяч, который отбирает противник и использует в контратаке трехочковым. — Вы водили машину в нетрезвом состоянии? — К чему эти вопросы, доктор? — Мистер Фернандес, не переводите тему.       Грей не понимает, почему, после свистка, обозначающего конец первой четверти, на них набрасывается Скорпио с криками и глазами полного негодования. Грей всего лишь пытается понять, что он сделал не так? Почему он не может подобраться к кольцу? Почему тренер лишь стонет от досады, разочаровуясь в своих подопечных? Почему Гажил стоит на месте и ничего не предпринимает? Грей просто пытается понять. В голове полная каша. Они ведь не могли недооценить соперника? Или же соперник переоценил их? Что же бы сказала Эльза? Отшутилась и попросила продолжить так, чтобы от соперника остались одни щепки?       Грей лишь слышит недовольства с трибун. Он слышит смех своего не первого провала.  — Нет, не водил.  — У вас есть проблемы со сном?  — В последнее время я плохо сплю, беспокоюсь за жену. Она сейчас в командировке на другом конце страны. Я не могу не волноваться. — Конечно же Жерар ты беспокоишься из-за другого. Вдруг она в Нью-Йорке снимает мальчиков на одну ночь?       Начало второй четверти более удачное. Команда Фейри Тейла стала вести себя более агрессивно и даже неопытность молодняка не портит впечатления. Пробежка — ничего страшного, отберем мяч. Двойное ведение — с кем не бывает? Боевой настрой поднимается у всей команды, чему не может не радоваться Фуллбастер. Даже на трибунах перестали выкрикивать ругательства.       Счет 46 — 52 не в пользу фей.  — Хорошо, Жерар? Вы когда-то чувствовали себя бесполезным?  — Абсурдный вопрос, доктор. Люди во мне нуждаются всегда больше, чем я в них.  — Мы говорим не об этом, мистер Фернандес.       Вторая и третьи четверти — сплошное месиво. Грязная игра со стороны соперника не прельщает. Кажется, будто судья смотрит в противоположную сторону поля, на трибуны, где на последнем ряду две горячие барышни целуются друг с другом. Грей устало поводит плечом, раздраженно приводя себя к тому, что они проиграют. Поражение столь очевидно и неизбежно, хотя только-только во время первого спорного броска он был более чем уверен, что победа у них в руках. Хах, держи карман шире, Грей.  — Я говорю вам о том, что в данный момент у вас есть признаки депрессии.  — Депрессии?       Происходит замена, все кроме Грея, который чудом еще держится на ногах и расстроенного Гажила, идут на скамью и их заменяют два парня с четвертого курса и один третьекурсник. 63 — 66 и Грей будто бросается в горячку. Адреналин зашкаливает. Движения отточенные и тем не менее рисковые просто сносят соперника. Гажил завелся не на шутку, а свежая кровь команды успешно прикрывает тыл, когда Редфокс закидывает очередной трехочковый.       Последние минуты.       Борьба за последний мяч. — Бледность, вялость, усталость, мешки под глазами, которые вы попытались скрыть от меня в начале сеанса, мистер Фернандес. Во время разговора вы то и делаете, что отмалчиваетесь, смотри вдаль и бессвязно отвечаете на заданные мною вопросы. Вы не способный, а данный момент, сконцентрироваться лишь на нашей беседе. Вас раздражали настенные часы, которые я после выключил. Ангедония*.  — Депрессия? — Еще раз повторил мужчина, будто впервые услышав диковинное слово.       Да! Да-да! Сладка победа, Грей, не так ли? Чем больше усилий прилагаешь, тем ценнее и приятней становится результат. Кому бы ты ее посвятил? Не себе ли любимому? Быть может сестре, которая с утра прислала тебе смс-ку с пожеланием удачи в первом твоем матче? Или же синеволосой красавице, которая неожиданно расшевелила ледяное сердце, которое, казалось бы, всегда будет принадлежать твоей сестре? А может быть проще отдаться чувству эйфории и забыть об остальному лишь на это сладкое мгновение? Да, так и поступишь ты, когда твои сокомандники закричать от радости, а с трибун будут звенеть аплодисменты. Забудешь обо всяких земных бременнах в виде женщин, отцов и сыновей, отпустишь все физические земные привязанности и дашь своей еще не полностью обледенелой душе пойти в пляс.       Пой, давай, тебя никто не останавливает! Забудь об ее взгляде, об ее устах, не дай мороку ее страстных слов превратиться агонию! Теперь ты не будешь смотреть на нее со всепоглощающей рассудок и здравый смысл привязанностью. Нет смысла и нужды делать аккорды тише, краше, как ее желанно. Она не властна над тобой! Не здесь, не сейчас. Отдайся другому, Жерар. Отдушина рядом, всегда была с того дня, просто молча ждала, пока ты обратишь на нее свое внимание! Безумие вместе с тобой ходит по тонкому лезвию, просит и желает, чтобы ты его поймал, обнял, зарылся в сладостно пахнущие волосы и сказал, как же любишь его.       Безумие, мать его, ты делаешь выбором, Жерар.       Только не возмущайся, платить все равно придется за твой триумф, малыш.       Ты ведь всегда платил по счетам, Фернандес?       Пятница       Нацу чувствует себя навеселе, даже поникшая за последние дни Люси сегодня улыбается и шутит в компании вернувшейся Лисанны. Штраус с охотой поделилась рассказом о поездке с братом, а Драгнил красочно ей поведал об отстойной победе фей, хотя на это и были свои причины. Грей сидит рядом с ним, не в силах возмущаться, но самое главное — все позади.       Окей, возможно розоволосый просто не догоняет, но ее чувства к Штраус-младшей настолько очевидны, насколько то, что Ким Кардашьян перекачана ботексом, не в обиду светской львице сказано, но других сравнений на этот момент у Люси — будущей писательницы, не нашлось. Нацу всеми силами пытается исполнить любое желание пепельноволосой «как друг». И если дальше продолжать перечислять, что он еще делает «как друг», то от этого «как друг» распухнет голова и лопнет под натиском розовой ванили, запах которой витает вокруг него и Лисанны, как только они увидят друг друга. Что здорово в данной ситуации, так это то, что Лис испытывает схожие чувства к парню. Конечно, она не настолько окрылена любовью, в виду того, что она девушка и может рационально мыслить, когда ее голова подзабивается назойливыми мыслями об одном розоволосом чуде. Единственное, что по ее мнению стоит между ними, так это то, что Нацу — Драгнил. Она знакома с Эльзой, она видела ее влюбленной лишь один раз, в итоге, как оказалось, она лишь играла чувствами той девушки. И Нацу похож на тогдашнюю сестру. Штраус боится, что он также поступит и с ней.       С одной стороны это страх обоснованный, но с другой… Она ведь сама знает, что брат и сестра непохожи. Да, в них прослеживается общая черта — вспыльчивость, но всем отпрыском Игнила она присуща. Эльза — темная. Она яркая, но ее свет происходит не из человеческого тепла, как у брата. Нацу более жизнерадостный и гуманный, в нем нет ее цинизма и эгоизма. Он готов прийти любому на помощь, бескорыстно. Таким она видит его. И она не хочет разрушать эту розовую картинку.       Нацу закидывается луковыми колечками, в то время как его друзья едят нормальную еду. Столовая гудит словно улий набитый битком пчелами.  — Вкусно, фьюх! — С набитым ртом воскликнул Драгнил. Грей, сидящий рядом, поморщился и отпил колы.  — Не размахивай руками, мясная башка.  — Заткнись, холодильник.  — Хэй, мальчики, спокойствие. — Люси усмехнулась и поднесла ко рту кусочек авокадо, как ей пришла смс-ка.  — Какие-то планы на выходные есть? — Нацу непосредственно обращается ко всем за столом, но Фуллбастер и Хартфилия знают, что его вопрос адресован только одной девушке.  — Нет, я ничего не успела придумать.  — У меня тоже: Уртир в командировке, хотя и обещала, что мы пойдем в кино. — Грей конечно же знал, что нужно было поддержат разговор. Люси же посчитала это неуместным, предпочтя словами, переписку с каким-то неизвестным, что ярко отображалась на лице девушки.  — Родители позвали на выходные меня, сказали, чтобы я брал друзей с собой.  — Прям таки и сказали? — Грей доедает свою картошку и потягивается.  — Ага. У меня нет выбора, не составите мне компанию? — Конечно же в глубине души Нацу хочется, чтобы за ужином были только они с Лис, но он сильно сомневается в своем самообладании, поэтому поддержка в виде друзей ему не помешает.  — Я «за». — Тут же произносит Люси и вскакивает с места. — Ну, я пошла. — Девушка по-дружески дебоширит рукой по прическе Грея и, цокая каблуками, направляется к выходу из столовой.       Ребята обалдело смотрят в ее сторону, не понимая, что же могло быть такого написанного ей в мессенджере, что она так подорвалась, при том, что с ее лица не сползала ни на минуту улыбка. И только у Нацу появились какие-то проблески сомнения, но они тут же были прерваны фразой Лис.  — Я тоже не против, все равно нечем заняться.       Слова Лисанны осчастливили парня настолько насколько это возможно. Опустив всякие розовые сопли в голове головешки, можно сказать, что троица уже условно договорилась встретиться в девять во дворе колледжа, а Лисанну Грей еще и попросил передать об этом Хартфилии, что неожиданно и негаданно ускакала прочь.

***

      Люси не знает, что творит. Не понимает, зачем она ответила на провокацию, и сейчас мчится по коридорам в сторону старого крыла, где в это время почти не проводится ни одного занятия. Она покусывает губы от нетерпения до такой степени, что они начинают саднить. Ей без разницы, что некоторые студенты удивленно смотрят ей вслед, не понимая, куда она торопится. Ей плевать, что она кинула друзей, не объяснив, почему не собирается проводить окно вместе с ними. Ее тошнило от Нацу и Лисанны, ей не хотелось сидеть с Греем, а неожиданная смс-ка стала отличным вариантом.       Конечно, ее тошнит от самой себя. Она злится на себя за то, что продолжает вестись на удочку, позволяет ей целовать себя, оставлять засосы и укусы на своем теле и, вчера, когда они лобызались на задних трибунах, ей так не хотелось, чтобы их кто-то заметил, увидел руку под леггинсами и то как длинные пальцы назойливо пробираются ей под резинку трусов…       … и в то же время это так возбуждает. Эта грязь, этот секс с пьянящей девушкой, которая очень неожиданно проявила к ней интерес. Эта сторона Люси ненасытна и от одной мысли, что ее нагло прижмут к стене и будут брать силой, начинает возбуждаться. Язычок проводит по сухим горячим губам. Хартфилия не может не сдержать стона, когда представляет себя в позе раком под горячей и пьяной шатенкой, поцелуи которой в ней зарождают непонятного рода страсть, после которой чувствуешь себя обвалявшейся в дерьме. И в этот момент она едва не сталкивается со Скарлет.       Алая тоже спешит. Об этом говорят ее приоткрытые губы, резко вздымающаяся грудная клетка и резкие движения, когда она одним махом не дает Люси врезаться в себя.  — Ой.  — И тебе не хворать, куда-то торопишься? — Люси не знает, видит ли Эльза, что та изнемогает от желания? Но увидев ее, все мысли о шатенке испарились и в ее пошлых фантазиях появилась она.  — Д-да, немного, прости, — девушка скидывает с себя руку баскетболистки. Та просто пожимает плечами, поудобней перехватывает подмышкой папку с бумагами и идет дальше вперед.       От одного прикосновения Эльзы по ней прошелся табун мурашек. От баскетболистки пахло чем-то цитрусовым с древесными нотками. Ноги Люси едва держат, когда она выбегает на улицу и в нее дует прохладный ветер. Когда она доходит до места встречи, ее грубо перехватывают и заталкивают в первое попавшееся помещение — подсобку. Люси понимает, что пока ее будут иметь, она будет представлять Эльзу вместо Альбероны. И от одной такой мысли хочется взвыть. Она течет как сучка и просто не может остановить себя, отвечая на поцелуи Каны.       Ей определенно нужна разрядка.