Ответ

      Солер привык к Анор Лондо, со временем.       К его башням и парящим галереям, к великолепным залам и пустынным часовням, к комнатам, которые будто бы застыли во времени с тех самых пор, как исчезли населявшие их люди. Все вокруг полнилось ароматом томительно-сладкого ожидания, все вокруг выглядело воспоминанием о былой любви. Казалось, само Солнце грустило в этом месте.       Какая-то потаенная часть души Солера помнила этот город. Глубоко внутри рыцарь знал, что они связаны, что именно здесь лежит ключ ко всему, что он потерял, став Немертвым, а может и гораздо раньше. И вновь он, в сопровождении старых друзей – Солнца и верного меча, — бродил по залитым золотистым светом проходам, думая о выбранном пути. О том круге, который пролетает мотылек над свечой прежде, чем загорятся его крылья.       Но день близился к концу; конечно же, в Анор Лондо солнечный свет не угасал никогда, однако чувство естественного хода времени не покинуло рыцаря и в таких условиях. Теперь, сидя у костра, он смотрел, как над человеческими костями пляшут языки пламени. И кто знает, сколько времени он бы так провел, если б не подошел еще один его старый друг и не отвлек его от тяжелых мыслей.       Немертвый. Несчастный даже имени своего не мог вспомнить, и Солеру ничего не оставалось, кроме как звать его этим словом. Сейчас он смотрелся куда лучше – в роскошных, расшитых золотом синих одеждах и сверкающих латах. Забрало шлема надежно скрывало лицо, и отнюдь не напрасно. От потрепанного Полого, что во время их первой встречи подходил к Солеру крайне медленно, с за душу берущей осторожностью, теперь мало что осталось.       Рыцарь обернулся поприветствовать его, широко улыбаясь под шлемом. Немертвый весело помахал ему и сел рядом к костру.       Он, этот Немертвый, всегда был неразговорчив. Если он и произносил пару слов, то лишь затем, чтобы поток болтовни Солера не прервался. Немертвый с искренним интересом слушал все, про что рассказывал рыцарь, но сам наотрез отказывался отвечать на все расспросы о своей жизни. Как понял Солер, его друг стыдился того, что не мог вспомнить ни единого мгновения прошлого, и рыцарь никогда не затрагивал больше эту тему. И все-таки, глядя, как Немертвый легко танцует вокруг Горгульи Колокола в одном из многих их совместных сражений, или как парой выверенных ударов отрубает хвост дракону, Солер чувствовал нарастающее любопытство. Что за жизнь оставил этот когда-то-человек?       Еще рыцарю казалось, что сам он как-то чересчур волнуется, всего лишь являясь на помощь по знаку призыва.        — Я смотрю, тебе нравится со мной болтать, верно? – рассеяно спросил Солер, — Не знай я тебя, подумал бы, что у тебя ко мне нежные чувства.       О, Боги, ну вот, приплыли.       Едва ли не в ту же секунду рыцарь возблагодарил всех богов, что лицо Немертвого не видно из-за шлема. Потому что его выражения в эту секунду Солер бы точно не вынес. Так оно все и кончится. Сейчас Немертвый встанет и уйдет, а может быть, вытащит меч, и кто его в этом обвинит…       Но он остался все так же сидеть, грея руки у костра, лишь повернув лицо за лишенным эмоций забралом в сторону Солера.        — О, что я несу! Сделаем вид, что тебе это послышалось! – рыцарь выдавил из себя смех.       Но Немертвый просто продолжил смотреть.       Солер глядел на него в ответ.       Рука рыцаря натолкнулась на прохладное гладкое стекло. Только тогда Солер вспомнил, зачем вообще пришел к костру, и осознал, что спасен.        — Взгляни, что я нашел в одной из комнат, — произнес он, извлекая бутылку с булькнувшей внутри темной жидкостью, — Ты бы поверил, скажи кто-нибудь, что тебе еще доведется вновь попробовать вино? Оно несколько… слишком выдержанное, на мой вкус, но, по крайней мере, оно меня не убило, — нервно посмеиваясь, он передал бутыль товарищу, — Выпей и ты, ведь все становится лучше, если разделить с другом, правда?       Вместо ответа, Немертвый снял шлем. Впервые Солер видел его с кожей гладкой и не тронутой разложением. И не с черными пустыми глазами, а с живыми, сияющими яркой зеленью. Взяв бутылку, он извлек пробку и, с любопытством вдохнув запах, поднес горлышко к губам и сделал небольшой глоток. И — что рыцарь тоже видел в первый раз – улыбнулся.        — Знаешь, — говорил Немертвый час спустя, одну руку беззаботно закинув на плечо Солера, а другой сжимая почти полностью опустевшую бутыль, — ты мне вполне нравишься и без шлема.       Щеки его раскраснелись, глаза лениво поблескивали, и вино сотворило настоящее чудо, развязав ему язык. А он очень неплохо выглядит, поглотив несколько Человечностей, осознал Солер. Нет, правда. Тонкие черты его лица навеяли воспоминания о дворянах Асторы. Странно, учитывая, что рыцарь не помнил, как выглядят представители Асторских благородных семейств. Еще немного Солер поразмышлял, почему ему пришло в голову сравнить Немертвого именно с Асторским дворянином. Затем решил переключиться на более интересный предмет для раздумий.        — А ты весьма хорош собой, — улыбнулся он, дружески потрепав товарища за плечо.        — …Так как, у тебя в Асторе осталась жена? – взгляд Немертвого скользнул по золотистым волосам рыцаря и остановился на голубых глазах. Он довольно улыбнулся, как кот перед миской молока, — Или возлюбленная? Наверняка многие девушки сражались за это звание.       Рыцарь покачал головой:        — Даже если и так, я не могу вспомнить. Странное это чувство, когда совершенно никаких воспоминаний не сохраняется, и все, что нам остается – двигаться дальше. Не знаю, как тебя, но меня это… освобождает.        — Освобождает? – Немертвый сейчас едва ли не светился, и Солер начал подумывать, не пора ли из-за этого насторожиться, — Так ты это имел в виду, когда спрашивал, нет ли у меня к тебе нежных чувств?       О, ну конечно, разговор еще не кончен.        — Что? Нет! Я просто хотел поддержать разговор. Маленькая дружеская шутка, неудачная к тому же. Я иногда откровенную чушь несу, наверное, поэтому…       Немертвый его поцеловал.        У Солера было лишь мгновение чтобы ощутить слабый привкус вина, чтобы запечатлеть в памяти, какие же мягкие у Немертвого губы, чтобы осознать, что да, это происходит на самом деле, прежде, чем тот резко отпрянул. Грудь его тяжело вздымалась, в глазах плескался испуг.        — Боги, — прошептал он, — Прости, мне жаль, мне так…       "Это все вино," – с отчаяньем подумал Солер, прервав Немертвого новым поцелуем.       Он чувствовал, как дрожит Немертвый, как его руки напряглись, будто бы он хотел оттолкнуть рыцаря… Но от него исходило тепло, и кожа на ощупь была такой горячей, такой настоящей, что Солер боялся даже думать, что все может закончиться. Немертвый ответил на поцелуй, его жаркие губы накрыли рот Солера, а пальцы зарылись в волосы, разрушая аккуратный хвост. Тело его, даже в доспехах, оказалось неожиданно гибким, и, Боги, сколько же времени прошло…        — Думаю, — выдохнул Немертвый, отстраняясь, — Вот и ответ на твой вопрос.       Новый жадный поцелуй; легкие укусы, переплетение их языков – все это вымело из головы Солера все до единой мысли, сейчас он знал одно: то, что происходит – хорошо и правильно. Он почувствовал руки Немертвого на завязках своей кольчужной рубахи, и сам помог тому избавиться от лат. Внезапно они оба оказались на полу, соприкасаясь открывшейся кожей, тепло от костра не шло ни в какое сравнение с жаром тела находившегося рядом живого существа. Без доспеха Немертвый оказался на удивление, почти по-женски изящным, несколько шрамов только подчеркивали его красоту. Ладони Солера скользили по его плечам, вниз по груди, затем по спине, очерчивая контуры мышц, проступающих под кожей костей. Дрожь, каждый сбившийся вдох глубоко отпечатывался в памяти рыцаря, по крайней мере до тех пор, пока Немертвый не разорвал поцелуй и не зарылся носом в шею Солера, оставляя на бледной коже следы укусов, доводя рыцаря до беспамятства.        — Я хочу тебя, — шепнул Немертвый, — Боги, как же я хочу тебя…        — Здесь небезопасно, — пробормотал Солер в момент просветления, — Неподалеку могут быть Полые, и мы окажемся в ловушке, если…        — Мы перебьем их всех вновь, обещаю. Прошу. Ради нас обоих.       Рыцарь нервно усмехнулся, изо всех сил пытаясь не обращать внимания, как от этого "прошу" у него усилилось напряжение внизу живота.        — Ладно, тогда другое — мы оба мужчины. И, поверь мне, я, честно, не уверен, как это должно происходить…       Во взгляде Немертвого уж чего-чего, а неуверенности не было точно. Куда там, этот взгляд горел такой решимостью, что в любой другой ситуации Солер испугался бы. Но не когда Немертвый, наполовину избавившийся от одежды, сидел у него на бедрах.       Впрочем, взгляд продлился совсем немного, так как вместо ответа Немертвый вновь поцеловал рыцаря в шею, как раз в то место, от которого по его нервам пробегали искры, а ловкие пальцы неожиданно спустились к завязкам на штанах Солера.        — Ох, да, — простонал рыцарь, когда Немертвый высвободил его из одежды, — О великое Солнце, да!...       К тому времени, как Немертвый избавился от собственных штанов, рыцарь уже весь дрожал, полностью вставший член сочился смазкой. И Солеру потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать крик, когда Немертвый беззастенчиво прильнул к нему, взяв оба их члена в руку. Затем он начал двигаться, капельки пота поблескивали на светлой коже, глаза прикрыты от удовольствия, с губ срывается только "Солер, Боги, Солер…", как если бы единственное, что он помнил – это имя рыцаря. Рука скользила все быстрее и быстрее между их переплетенными телами, вознося их на вершины блаженства, ногти Солера оставляли синяки на спине Немертвого, но никого из них это не волновало, а рыцарь чувствовал, что если не будет хвататься за плечи, он может потерять сознание, он может – О, боги!...       Солер выгнулся, кончая, приглушенно простонав в изгиб шеи Немертвого; тот достиг предела одновременно с рыцарем, их семя смешалось. Еще несколько бесконечных минут они до синяков сжимали друг друга в объятьях, и лишь затем разъединились, полностью удовлетворенные. Солер беззвучно засмеялся:       — Мы что, действительно сейчас...?       Немертвый лишь перевел взгляд на рыцаря, наблюдая, как свет костра одевал бледную кожу того в алое с золотом. Он кивнул, лицо осветилось чистым счастьем, как в давно забытые годы.       Они уснули в объятьях друг друга, кости все так же потрескивали в костре посреди города, выстроенного для павших богов.