Холодное сердце

Костров усмехнулся, взглянув на Елизавету, которая удивленно смотрела на себя в зеркало. — Что-то не так, Лизочка? — улыбнулся он. — Почему ты так на себя смотришь? Ты в нем выглядишь так, как и должна выглядеть моя спутница на этот вечер, а также и в повседневной жизни, — спокойно произнес мужчина. — Тебе не нравится это платье, или есть какая-то другая причина? Оно же идеально на тебе сидит, а ты смотришь в зеркало так, будто бы тебя что-то пугает и смущает. — Оно мне нравится, но что-то в нем не то, отталкивает что-то, — неуверенно произнесла Елизавета, боясь признаться, что ее пугает цена этого платья. — Мне кажется, это платье не подходит мне, какое-то оно не такое… Елизавета прекрасно понимала, как глупо все это выглядит со стороны. Она пытается показать, что это платье ей нравится, хотя все с точною да наоборот, и она понимала, что мужчина видит, что она врет. Это платье действительно ей нравилось: черное, без рукавов, до колена, оно идеально подчеркивало фигуру и не открывало ничего лишнего. — Лиз, я же вижу, что оно тебе нравится. Причина в другом. Говори правду, — серьезно произнес он. — Не нужно мне врать, хорошо? Знаешь же, что враньем только хуже сделаешь. Дмитрий догадывался, в чем дело, но он хотел услышать это от девушки, потому что нужно любыми способами попытаться наладить с ней отношения, хоть он и понимал, что это будет непросто. И, возможно, именно таким образом у него могло это получиться. Ему казалось, что для начала нужно начинать с малого, а уже потом, быть может, что-то да получится. — Это платье… оно дорогое, очень, — призналась брюнетка, считая, что лучше будет сказать правду. — Оно мне нравится, правда, но… Но я не могу принять его. Давайте попробуем найти платье в других магазинах, где цены другие, не такие… — неуверенно произнесла Романова. — Я же вроде говорил, что ты можешь не смотреть на цену и брать все, что тебе понравится. Сегодня я готов побыть добрым и щедрым папиком, — усмехнулся мужчина, а девушка взглянула на него. — От тебя требуется всего лишь хорошее поведение на выставке, не более. Костров хотел показать Елизавете, что он в состоянии купить ей все, что она захочет, и ему казалось, что именно так он сможет наладить с ней отношения — купить все, что она захочет. — Папиком? — удивленно спросила Елизавета. — Вы не очень похожи папика, извините. Романова не понимала, почему Дмитрий так с ней разговаривал, но в этот момент ей захотелось дать ему отпор, показать, что она способна колко парировать каждую его фразу. Но в глубине души она прекрасно понимала, что у нее все равно ничего не получится. Слишком слабая. — И на кого же я похож? И как в твоем понимании должен выглядеть папик? — усмехнулся шатен. — Мне интересно услышать твое мнение. Вдруг ради этого придется меняться, чтобы тебе угодить. Ему нравилось, что в какие-то моменты девушка была искренней, хоть и пыталась это скрывать, но он все равно видел ту настоящую Лизу, с которой он познакомился с самого начала. Тогда девушка была другой, и именно та Лиза ему понравилась, зацепила его. А вот сейчас… Сейчас перед ним стояла девушка, которая старалась спрятаться под маской, которая ей совершенно не идет, но она почему-то все равно с каждым разом старается спрятаться от этого мира, не понимая, что этим делает только хуже. Костров хотел, чтобы девушка была настоящей, не пряталась, но он осознавал, что сам своим поведением делает только хуже, но по-другому он не мог. — Не знаю. Но точно не на папика, — ответила Елизавета и вновь взглянула на мужчину — теперь уже он удивленно смотрел на нее. — Для меня папик — это седой, возможно, лысый пузатый дядя за пятьдесят, который может кончить даже от одного вида женского тела. У него есть жена, но также он может быть с ней в разводе, взрослые дети, свой бизнес. Вроде все хорошо, но они постоянно пытаются найти новые приключения на свою пятую почку и на свой член. И чаще всего они пытаются найти «силиконовых кукол», и им это нравится. А я не понимаю, что такого в этой искусственной красоте, увы. Но именно это их возбуждает, и они готовы тратить на пластические операции своих кукол огромные деньги, им же это выгодно. Чем сиськи и жопа больше, тем больше шансов кончить. Все просто, — ответила девушка, наблюдая за реакцией Кострова. — А Вы больше похоже на избалованного мажора, который хочет, чтобы все было так, как ему хочется, который уверен, что в этом мире все покупается и продается за деньги, — продолжила брюнетка. Елизавета понимала, что не может точно ответить на вопрос мужчины, но понимала, что нужно дать хоть какой-то ответ, пускай даже не совсем правильный, и ей казалось, что нет правильно ответа, так как каждый видит так, как он хочет видеть, и у всех разный взгляд на те или иные вещи. — Я, конечно, не знаю, какой ответ Вы хотели услышать, но я вижу папика именно вот так. — Хм, интересненько, — улыбнулся он. Ему нравилась ее точка зрения, ему всегда было интересно услышать ее мнение, узнать, как думает она, потому что прекрасно понимал, что Елизавета может мыслить не так, как остальные. — Знаешь, и молодые могут кончить от одного вида женского тела. Например, какой-нибудь ботаник, а может, и бабник. Тут уже такое, как повезёт, — произнес Костров. — Но логика в твоей версии есть, да, — согласился мужчина. — Кстати, а ты бы хотела, чтобы у тебя был папик? А то я под твое описание совсем не подхожу. — Зачем мне папик, если есть Вы? — неуверенно спросила девушка. — Вы относительно молодой, симпатичный. С Вами не так противно, как с другими. Хотя мы спали всего один раз, и я не могу сказать, что мне все понравилось, но это гораздо лучше, чем с другими клиентами, — призналась Елизавета. Мужчина усмехнулся. Ему было приятно, что Елизавета такого мнения о нем, и он понимал, что сейчас девушка говорит правду, и ему нравилось, что хоть где-то Романова была по-настоящему искренней. — А мне понравилось, — мужчина притянул девушку к себе за талию и заставил посмотреть ее на себя в зеркало. — Ты хоть и шлюха, Лизочка, но в тебе осталось что-то еще такое, что отличает тебя от остальных. Мне нравится, что в тебе нет ни ботокса, ни силикона, ты натуральная, — улыбнулся он. — Посмотри на себя, Лиза, — девушка посмотрела в зеркало. — Ты бы хотела в себе что-нибудь изменить? Губы, грудь, быть может, нос? Если ты хочешь, я могу помочь тебе в этом, только хочу предупредить, я не люблю, как ты выразилась, «силиконовых кукол», я люблю натуральную красоту, именно поэтому ты мне нравишься. «Только мне не нравится, что ты постоянно прячешься под маской шлюхи, хотя на самом деле ты совершенно другая. И не знаю, каким образом можно выбить из тебя эту дурь, — подумал мужчина, но вслух не произнес. — Но Вы все равно спите с Виолеттой, — тихо произнесла Елизавета. — Ревнуешь? — усмехнулся мужчина и резко повернул девушку к себе, заставляя смотреть в глаза. — Насколько я помню, поводов для этого я тебе не давал, Лизочка. А Виолетта просто хорошо выполняет свою работу, не более. — Нет. Не ревную. По этому поводу можете даже не волноваться, — ответила брюнетка. — Не хочу подцепить от Вас какую-нибудь болячку. Да, Вы следите за своим здоровьем, но все дело в том, что неизвестно, следит ли Виолетта за этим. — Можешь не переживать, солнышко. Она тоже следит за своим здоровьем и бывает у специалиста чаще, чем ты думаешь, — мужчина посмотрел на Романову, понимая, что она волнуется за свое здоровье, но он хотел ей объяснить, что делать этого не стоит. — К тому же, если бы у Солнцевой что-то было, она бы давно уже не работала в клубе. — Но Вы же помните, что если я от Вас что-нибудь подхвачу, то Вы мне будете должны выплатить компенсацию, — улыбнулся девушка, надеясь, что сейчас настанет именно тот момент, когда она сможет вывести Кострова из себя. — Помню, Лизочка, помню. Будь уверена, ты ее не получишь, я здоров как бык, — спокойно произнес мужчина, понимая, к чему клонит девушка. — Или тебе так не терпится получить от меня лишнюю пачку денег? — усмехнулся он. — Мне пока что хватает, — с уверенностью ответила Елизавета. — Но кто знает, что будет потом, кто знает. Быть может, мне понравится, что у меня столько денег, и я буду просить у Вас деньги каждый день на какую-нибудь очередную мелочь, которая стоит, как это платье. Хотя, если так посчитать, то моя зарплата за день почти такая же, как и это платье, но все равно чуть-чуть не хватает, — продолжила она. — Все зависит от твоего поведения, помнишь? Если ведешь себя хорошо, то у тебя и денег, и, как ты выразилась, мелочей, хоть отбавляй. Если же ты будешь показывать свой характер с обратной стороны, то будь готова остаться без средств к существованию, — он говорил это так, будто бы Лиза была маленькой девочкой, которая не понимала по-другому. Но он все равно прекрасно понимал, что девушка будет дерзить ему. — Но, я надеюсь, что ты помнишь, что ты сама подписалась на то, чтобы все было именно так? — усмехнулся он. — Да, — коротко ответила Елизавета. — Но ты все равно мне дерзишь, и мне это нравится. Ты пытаешься казаться сильной, молодец. Это мне тоже нравится. Но меру тоже нужно знать, — улыбнулся Дмитрий. — Так, ладно, хватит лишних разговоров. Тебе еще туфли нужно купить, а мне костюм, — продолжил он. Костров не хотел продолжать их разговор, все равно на данный момент ничего не изменится, и все будет так, как есть. — Ну, что, платье берем, да? — Куда я денусь, — Романова пожала плечами. — Мне нравится это платье, правда нравится, но оно дорогое, очень дорогое. Я понимаю, что это платье идеально подходит для мероприятия такого рода, но… Но это слишком дорого, правда. Можно найти похожее платье в обычном магазине, и будет это раз в десять дешевле. Мужчина не понимал поведение Елизаветы: то она ведется на деньги, то пытается показать, что ей не нужны дорогие подарки. И что-то ему подсказывало, что настоящая Лиза вот такая — обычная девушка, которой не нужны ни деньги, ни дорогие подарки. И чтобы понять это, нужно просто понаблюдать за ее поведением дальше. — На ценник можешь не обращать внимание, хорошо? — девушка кивнула, понимая, что Костров все равно останется при своем мнении. — Вот так бы сразу, — улыбнулся он. — Как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в какой-нибудь ресторанчик и перекусить? — спросил шатен. — Я не против, ибо проголодалась, — согласилась Елизавета. — В какой ресторан хочешь? — улыбнулся мужчина. — А мой ответ играет какую-то роль? — усмехнулась Елизавета, не понимая, почему Костров решил узнать ее мнение. — Я думала, Вы все будете за меня решать, — буркнула брюнетка. — А тут оно вот как получается, Вы даже соизволили спросить, в какой ресторан хочу. Магия какая-то. — Если я спрашиваю, значит, играет. Логично? — улыбнулся мужчина. — Ну, раз так, тогда давайте в ресторан итальянской кухни, — ответила девушка. — Хочу попробовать пасту Карбонара. — Никогда не пробовала? — удивленно спросил Костров. Девушка кивнула. — Серьезно? — усмехнулся он. — Да, — спокойно ответила Елизавета. — И я не понимаю, почему Вас это так удивляет, будто бы в этом есть что-то сверхъестественное. — Да нет, все в порядке, просто это немного неожиданно. Но если хочешь попробовать, то хорошо, я не против. К тому же, давно не был в итальянском ресторане, — согласился Костров. — Давай переодевайся, и пойдем. Буду ждать тебя около кассы. — Хорошо, я скоро подойду. Мужчина вышел из примерочной, а девушка облегченно вздохнула. Она не понимала, почему именно сейчас ей было как-то не по себе, находясь рядом с Костровым, и хотелось, чтобы это побыстрее закончилось, и она наконец осталась одна. И вот сейчас это произошло, хоть и не надолго, но это те спасительные минуты, когда она сможет хоть немного подумать о том, что произошло, и, возможно, принять решение, как вести себя дальше. — Господи, когда же это уже закончится? — тихо прошептала Елизавета, смотря на себя в зеркало. — Хотя это только начало, и самое худшее только впереди.