And they lived happily ever after

— Папа, расскажи мне ещё раз ту сказку. Про храброго лучника. Поправив одеяло и открыв дверь, Джеймс оборачивается на сонный детский голос. Серые любопытные глаза блестят в бледном свете ночника, но уже слипаются. И Джеймс снова прикрывает дверь. Боги видят, что сил снова рассказывать об этом у него нет, но сын скоро уснёт, поэтому можно присесть у кроватки и просто недолго поговорить. — Ты ведь знаешь её наизусть, — Джеймс наклоняет голову и улыбается, приглаживая взъерошенные русые волосы. — Ну и что, всё равно хочу. — Сейчас уже поздно. Все спят, твои брат с сестрой спят, даже солнышко спит, и ты должен. А то утром опять будешь клевать носом в кашу. — Каааааша, — тянет сынишка, натягивает одеяло выше носа и прячет под него плюшевого мишку. Подальше от ненавистной каши. — Ну, ты же хочешь стать сильным, как дядя Стив? — Может быть, нет. — Как так? — Может, я хочу быть метким, как лучник из сказки. Или быстрым, как его друг, скороход. У дяди Стива скучная работа, а я тоже хочу спасать прекрасных рыжеволосых принцесс и возвращать им их рыцарей. Может, я хотел бы быть, как ты, но у меня нет железной руки. Джеймс грустно улыбается. Он снова поправляет одеяло, дотрагивается указательным пальцем носа мальчика и думает, что ему сказать. Поведать во славу овсяной каши, что дядя Стив — тоже сказочный герой? Так чуть позже сын узнает про сыворотку, и упрекнёт Джеймса во вранье. И откажется питаться здоровой едой. Возразить, что приключения лучника и скорохода были слишком опасными? Интерес только сильнее вспыхнет. — Давай, спи, — тихо просит Джеймс. — Если уснёшь сейчас, расскажу тебе завтра новую сказку. — Про стрелка и скорохода? — Конечно. И про прекрасную Лорелею. Ты же хотел узнать, жили ли они со стрелком долго и счастливо. Сын кивает. Укладывает мишку рядом на подушке, прижимает плюшевую мордочку к своей щеке. Сонно улыбается Джеймсу и закрывает глаза. Джеймс вздыхает с облегчением. — Пап, — на пороге Джеймсу приходится обернуться снова. — А ты мне купишь лук, как у Соколиного Глаза? — Куплю, — со вздохом говорит Джеймс. — Спокойной ночи, Натаниэль Пьетро Барнс. *** На кухне ночью тихо и пусто. Наташа, в домашнем платье, уставшая за день, сидит за столом, читая книжку. Окна открыты, и с улицы всё ещё пахнет скошенной вечером травой. Джеймс заходит, плотно закрывает дверь и садится напротив. Наташа запоминает страницу без закладки и берёт Джеймса за руки. Заглядывает в глаза. — Не могу больше, — бормочет Джеймс. — Не могу больше, Наташа. Когда я рассказываю ему эти сказки, мне кажется, будто я краду у него отца. И мать. Наташа качает головой. Гладит ладони мужа. — Ты помогаешь нашему сыну уже сейчас понять — он родился в семье чудесных людей и назван в честь самых смелых и достойных героев. — Он не наш сын, Наташа. Они не наши дети. Мы не можем заменить им Лору и Клинта, — в голосе Джеймса натягивается струной отчаяние. — Джеймс, — тихо и нежно говорит она. Когда она называет его по имени, это всегда прибавляет сил. В этот раз — тоже. — Джеймс, судьба не дала нам своих детей. А у них отобрала родителей. Но теперь мы есть друг у друга. Мы — семья. И не думай, что неправильная. Ведь старшие всё давно приняли и поняли. Клинт был моим лучшим другом. Мы говорили об этом тысячу раз. Случилось ещё что-то? Джеймс молчит. Внутри него ледяной водой плещется страх. Наташа права, Наташа права во всём. После проклятой войны, смешавшей на время все миры и забравшей слишком много жизней, прошло уже почти два года. Он привык. Барнс даже перестал винить себя в том, что не смог спасти Клинта хотя бы ценой собственной жизни, и почти научился быть отцом. И теперь Джеймс впервые ощущает, как страшно будет вырастить сына-героя и однажды подобрать на поле боя его оружие, как подобрал он когда-то лук Клинта. Наконец он говорит: — Нат хочет лук. — Купим, — Наташа вдруг соглашается с этим совершенно спокойно и решительно. — Пусть учится. Клинт был бы рад этому, точно тебе говорю. — Но… Договаривать не нужно. Она видит его насквозь. Сжимает крепче живые пальцы правой руки и накрывает её ладонью. — К тому времени, как он вырастет, нам просто нужно сделать так, чтобы войн больше не было. И лёд, который пусть и редко, но всё ещё угрожает сковать сердце Джеймса, отступает перед взглядом Наташи снова.