Любовь к небу

Италия, особняк сильнейшей мафиозной семьи — Вонгола. День приближался к своему завершению. Лучи заходящего солнца заливали кабинет Савады Тсунаёши, который сейчас, впрочем, как и обычно, сидел за своим столом, разбирая многочисленные папки с документами. Папок этих к слову было столько, что зашедший в кабинет, естественно без стука, Хибари Кёя, не сразу увидел своего босса, поэтому он остановился у входа и решил понаблюдать за зверьком. Тсунаёши копошился в бумагах, смешно надувая щеки, от чего еще больше становился похожим на маленького хомячка. Длинные волосы выбились из наспех забранного хвоста и теперь падали на лицо. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, что позволяло Хибари увидеть острые ключицы шатена. Невообразимые глаза цвета янтаря, в которых плескалось пламя, были прикрыты линзами очков. Кёя любил наблюдать за Небом. Хранитель Облака имел очень интересное хобби — фотография, поэтому всегда носил с собой фотоаппарат, как настоящий профессионал. Вот и сейчас Кёя достал фотоаппарат, направив на Тсунаёши, с целью заснять столь милого зверька. Хибари очень трепетно относился к постановке кадра, выбору освещения, настройке и масштабированию, для того чтобы… Ну, это же Хибари Кёя, человек, который во всем любит порядок и аккуратность. Но в данный момент его педантичность сыграла против него. Пока брюнет занимался подготовкой, его босс все-таки обратил внимание на чужое присутствие в кабинете, подняв свои чудесные, но до боли усталые глаза. — Кёя, что ты делаешь? — спросил шатен, потирая пальцами переносицу и сладко потягиваясь. — Ты совсем не умеешь справляться со своей работой вовремя? — естественно, Хибари сохранял абсолютное спокойствие, полностью проигнорировав вопрос. Брюнет подошел к рабочему столу Тсунаёши, и его взгляд упал на стопку фотографий, на которых было запечатлено небо. Кёя узнал их. Он был их автором. Небо Вонголы проследил за взглядом Хибари и что-то непонятное промелькнуло в его глазах, возможно, это была грусть? — Зверёк, что это значит? — брюнет потихоньку терял спокойствие, ведь эти фотографии не могли оказаться у Тсуны, если только он не рылся в вещах Хибари. А такой наглости брюнет не мог простить даже своему зверьку. — Что именно? Фотографии? Мне они очень сильно понравились, ты настоящий профи… — и снова этот взгляд, наполненный грустью и, даже какой-то обречённостью. — Спасибо, конечно, босс, но откуда они у тебя?! — кажется, от Облака что-то скрывали и водили за нос, а это ему тоже не нравилось. — Ты сам оставил их на кровати сегодня утром, если ты забыл, — Тсунаёши удивила реакция брюнета, но он решил не обращать особого внимания, надевая очки и возвращаясь к работе. Кёя растерялся. Вся злость куда-то улетучилась, оставляя после себя недоумение и чувство вины перед зверьком. Тсуна, казалось, спокойно сидел, перебирал бумаги, кое-где оставляя свою размашистую подпись, но Хибари не первый год знает Тсуну и прекрасно видел, как он слегка покусывает нижнюю губу и с трудом держит ручку из-за подрагивающих рук. — Тсуна, — позвал Кёя, но, естественно не услышал ответа. Чувство вины становилось все больше, а картина почти плачущего шатена не добавляла уверенности. Хибари и правда сегодня утром так спешил на встречу с поставщиками медицинского оборудования для больницы при особняке, что забыл про эти чертовы фотографии! Тсунаёши вдруг почувствовал тёплые руки, что обвили его со спины и устроились в районе солнечного сплетения, слегка поглаживая. — Прости… — горячий шёпот обдал ухо Тсунаёши, отчего он тут же покраснел, будто ему снова пятнадцать. Одно простое слово от Хибари, но шатен знал, что оно значит намного больше дешевых спектаклей и молений. Савада расслабился, кладя свои миниатюрные ручки поверх больших ладоней Облака. Прошло почти одиннадцать лет со времен школы, когда они начали встречаться, но чувства нисколько не угасали, если не становились ещё жарче. — Кёя, а почему на всех фотографиях только небо? — Хибари прервал объятия и сел на подлокотник большого кожаного кресла, по правую руку от своего босса. — А как ты думаешь? — Кёя хитро улыбнулся, прищуривая и без того узкие глаза цвета расплавленного серебра. — Даже не знаю… Брюнет вновь взял в руки фотоаппарат и навел объектив на Тсуну, отчего тот засмущался. Послышался звук затвора, а через несколько секунд из аппарата вылезла фотокарточка. Кёя потряс её несколько секунд, а потом показал зверьку. Тсуна вышел очень смешным: волосы совсем выбились из хвоста, янтарные глаза азартно блестят из-за стекол очков, а на щечках заметен легкий румянец. — Кёя, зачем ты так сделал, ты же знаешь, что я не люблю фотографироваться? — Тсуна взял в руки фотографию. — К тому же я здесь выгляжу глупо, как пятнадцатилетний мальчишка… — Тсунаёши надул губки, отчего в голове у Кёи снова проскользнуло сравнение с хомячком. — А кто тебе сказал, что это не так? — брюнет скрестил руки на груди. Савада ничего не ответил. Облако достал из внутреннего кармана пиджака ещё насколько фотографий, на которых был Тсуна, и помахал ими перед шатеном. — Я начинаю думать, что ты маньяк какой-нибудь. Зачем тебе столько фотографий? — Хочешь знать? Потому, что я люблю небо, — Хибари оказался близко к лицу Тсунаёши, накрывая его губы своими и нежно целуя, — и не только то, что у меня над головой.