Пора воплощать сны в реальность

Узкая, теплая ладонь скользит по его голой спине, вызывая мурашки, сухие, горячие губы касаются его подбородка. Тишину ночи нарушает судорожный вздох, и Рори слишком поздно понимает, что он слетел с его губ. Губы Доктора касаются его, дразняще, изучающе, не спеша целовать, и Уильямс сам подается вперед, целуя его уверенно, дерзко, жадно, как человек, нашедший в пустыне воду. Он – как спасательный круг в штормующем море, как надежда в самый темный час. Он – Его Доктор. И держа его в своих объятиях, Рори сам себе завидует, а еще ненавидит себя за то, что не смог понять и принять дар, который всегда мог получить, в самый же первый день их встречи. Они целуются долго, то медленно, смакуя вкус друг друга, то с большей интенсивностью, как будто желая насытиться, хотя оба знают, что это невозможно. Обнимаются, прижимаются друг к другу, пытаясь навечно запечатлеть в памяти каждую секунду, каждый вздох, каждое касание губ, неповторимый вкус и запах друг друга. Рори чувствует, что скучал, невероятно скучал по нему, но не может понять в чем причина, ведь они вместе каждую ночь, каждый удобный момент, украденный у судьбы. И лишь тогда, когда доктор Уильямс просыпается в своей постели, рядом со своей женой, он понимает, что здесь, в скучных, далеких пятидесятых нет Доктора. Они так пусты, бессмысленны без его присутствия. Как будто время остановилось без него, и Рори проживает не свою, а чужую жизнь, как смотрит кино. Доктор Уильямс, у которого красавица жена, хорошая работа. Доктор Уильямс, который всегда знает, кто победит на следующих выборах, когда будет следующий финансовый кризис, какое открытие будет сделано в следующему году. У него все хорошо. Почти отлично. И этим «почти» наполнена вся его жизнь, которую доктор Уильямс с радостью отдал бы первому встречному. Он так и не смог заполнить чем-то настоящим ту пустоту, которая осталась после Него, и порой, глядя на свою грудь, Рори почти может видеть там зияющую рану. Почти-жизнь, вот что у него есть после того, как они потеряли Доктора. *** Прохладный ночной воздух стер все остатки сна, стоило ему выйти на улицу. Наверное, было глупо делать это в три часа ночи. Рори не мог сказать точно, как и не был уверен в том, что сейчас бодрствует, потому что размеренный гул ТАРДИС уже четвертый год являлся ему лишь в снах. - Это всего лишь сон, - произнес он, глядя в лицо Доктору-который-никогда-не-должен-был-вернуться, а он просто улыбнулся ему своей глуповатой, ребяческой улыбкой, лишь пожимая плечами, - Ты не можешь вернуться… - Я не могу изменить зафиксированную точку во времени. Помешать вам умереть в назначенное время в прошлом, - Доктор говорил бодро, обыденно, как будто не было этих четырех пустых и бессмысленных лет без него, без его глупого лепета и сумасшедших идей, четырех лет, лишенных смысла, полных бессонных ночей и отчаяния, невыносимой тоски, - Но я могу иногда навещать вас. Конечно, я не смогу взять вас в путешествие, так что наши встречи будут лишены приключений. Просто чаепитие с друзьями, с которыми… Рори не позволил ему закончить, стремительно сократил расстояния между ними и со всей силы ударил таймлорда в лицо, вложив в этот удар всю свою злость, все свое отчаяние, всю свою… любовь, и черт с тем, что он, возможно, сломал нос этому идиоту, который все никак не может настроить свою машину времени на правильную дату прибытия. - О, поверь мне, будет тебе и чаепитие, и радушный прием, - нервно рассмеялся Уильямс, уже предлагая руку повелителю времени, который с некоторой опаской принял ее, поднимаясь с земли. Глупая улыбка вновь появилась на его вечно юном лице, не очень гармонируя с кровью, что текла у него из носа. А Рори было не жаль, совсем не жаль, он был так счастлив, - Я скучал по тебе, - Четыре простых слова и поцелуй в губы со вкусом крови. И черт с тем, что Рори Уильямс никогда раньше не целовал Доктора наяву. Пора воплощать сны в реальность.