Часть 1
5 июля 2016 г., 00:34
До определенного момента Марк уверен, что большим наказанием, чем чуть распахнутый ворот Югёмовой рубашки, обнажающий обворожительные ключицы, и несчетные черные джинсы в облипку на стройных длинных ногах, от которых в своих становится тесно стоит чуть отпустить фантазию, быть не может. Но при слове «юбка» в контексте их мирового концертного тура у Туана начинает нервно дергаться глаз.
В день финальной примерки проклятущих платьев даже закушенная до крови и ноющая щека не отвлекает от мыслей, что не будь сейчас вокруг добрых два десятка людей из стаффа, задорно скачущий по всему периметру Югём уже был бы разложен на любой подвернувшейся горизонтальной поверхности, а эта окаянная пышная красная юбка с кучей белых подкладок была бы порвана в клочки к чертовой матери, как любое вселенское зло, подлежащее уничтожению.
Марк честно пытается думать о чем угодно, да хоть о папашке Джипе и его пробирающей до дрожи безжалостной ню-фотосессии, лишь бы сбить непрошеное нарастающее возбуждение. Но все тщетно, ибо мелькающие то тут, то там родные голые коленки намертво притягивают жадный взгляд. И не один. Перехватив масляный взгляд Джексона, Марк демонстративно сжимает кулак, кивком отправляя слишком активного китайца к его Ендже, который выглядит в платье если не совсем хреново, то по крайней мере глупо, на его взгляд. Но умильное смущение несчастного вокалиста и жалкие попытки стянуть сиреневую юбку ниже делают свое черное дело, и Джексон уже стреляет глазками в сторону ничего не подозревающего солиста.
А Марку хочется выть, когда неугомонный макнэ решает сольно прогнать злополучный танец прямо в примерочной.
После первого концерта Марк с трясущимися руками и сумасшедшими глазами с надеждой ждет вердикта о прекращении этого балагана с переодеванием в женские шмотки, но в результате становится лишь на шаг ближе к нервному срыву, получив стопроцентный отказ.
Следующий концерт Марк встречает с диким желанием повеситься на этих блондинистых и совершенно нелепых хвостиках, обрамляющих улыбчивое любимое лицо, ибо даже они, вкупе с уродскими черными шортами, торчащими из-под пресловутой юбки, не могут отвлечь от похабных воспоминаний о заветных коленях на собственных плечах.
Черные джинсы во время перелета в Шанхай кажутся манной небесной, хоть глаз и продолжает дергаться.
Жирной точкой в терпении Марка, уводящей все здравомыслие в свою черноту, становится отсутствие видимости этой самой черноты из-под треклятой юбки одного конкретного мелкого демона. Дурные хвостики заменены милыми косичками, но это ничуть не спасает, потому что болтающийся сзади хвостик от бантика из желтого пояса ненавистного фартучка, как красная тряпка для быка, привлекал Марка, заставляя отслеживать его перемещения невменяемым взглядом. Хотя чего уж мелочиться, красная тряпка была растянута на всю площадь вожделенного объекта.
И на несколько секунд Марк все же срывается. Сам идет навстречу и подхватывает макнэ на руки. Вес желанного тела в руках, запах знакомого парфюма вместе с неповторимым запахом тела и… Мозг клинит, потому что руки так и не ощущают плотную ткань гребанных шортов через груду газовых подкладок. Все оставшееся время в голове взбесившейся агасэ истерически бьется о черепную коробку одна единственная мысль медленно, но верно выклевывающая здравый смысл из разума: «Они там вообще есть?!»
Парни спускаются в темноту кулис. Джексон даже в юбке Джексон, Ендже обаятельно неуклюж, Джуниор устало стягивает парик, а БэмБэм вертляво скачет через три ступеньки. Югём спускается очень аккуратно — ремешок на туфле неисправен.
— Золушка, блин, — думает Марк и, швырнув кому-то из стаффа свой парик, за шкирку тянет Югёма в сумрак коридора.
— Мы в уборную.
Макнэ что-то неразборчиво верещит и смешно жестикулирует в ответ на удивленные провожающие парочку взгляды всех остальных.
И вот дверь, хлопок, замок, щелчок. Югём вжат в бледно-голубенький мелкий кафель. Холод стены приятно контрастирует с тяжелым горячим дыханием на собственной шее и ключицах.
Марк молчит, упирается лбом в плечо любимой дылды и осторожно кладет ледяную руку на разгоряченное колено, чувствует как по податливому телу волной расходятся мурашки, заставляя содрогнуться. Длинные пальцы легко скользят вверх по бледной, чуть влажной коже, срывая тихий вздох с алых губ, и резко замирают, сильно сжимая ни в чем не повинную ножку, не ощущая в положенном месте идиотских шорт.
— Ты их вообще надел?!
Глаза распахнуты в ревностном возмущении. Но все, что получает Иен в ответ, это неожиданно хитрая улыбка макнэ. Марк звереет и, рыча, сильнее сжимает пальцы.
Барабанящий по ту сторону двери по деревяшке Джексон орет, что если они, голуби, сейчас же не вылетят из гнезда, он лично им бошки против резьбы поскручивает.
Марку приходится действовать быстрее. Фартук, юбка, подкладки — все одним махом летит вверх, открывая обзор на короткие, подчеркивающие все мышцы бесподобных ног и ягодиц, а так же не детское достоинство Югёма, черные шортики. Разум отказывается возвращаться, а инстинкт опускает Иена на колени.
Югём чувствует легкий поцелуй на самой границе ткани и охает, когда тут же острые зубы чувствительно прикусывают нежную кожу. Ноги подкашиваются, но от падения его удерживает уже поднявшийся Марк. Он прижимается всем телом и тянет зубами многострадальную сережку. Язык пошло проходится по ушку, и мысли предательски разбегаются.
— Я сожру тебя, — жаркий шепот и тихий смешок. Марк хищно улыбается, секунду наблюдая за ничего не соображающим, расфокусированным взглядом макнэ и, быстро отстранившись, выходит.
Джексон еле успевает отскочить от двери, чтобы не получить ею в лоб. Довольный Марк с еще не потухшим полностью пламенем в глазах вызывает кучу вопросов, но отвечать Джексону никто не собирается. Иен лишь подталкивает его впереди себя в спину в сторону гримерок, объясняя, что мелкий придет чуть позже.
Югём медленно сползает по стенке, а по лицу блуждает нечитаемая улыбка в предвкушении очень интересного вечера в их с Марком номере. И пусть этот парик жутко колется, в платье неудобно, а туфли жмут — оно явно того стоило.
