Кошмар

К Энакину часто взывает Тьма. Днём или под покровом ночи — не имеет значения, она зовёт его всегда. Манит ребёнка тусклыми и яркими звёздами, завлекает к себе далёкими и неизведанными галактиками. Тёмными одинокими ночами она заставляет Энакина поднимать лицо вверх и подолгу следить за Вселенной, помогает чувствовать её пульсацию и вечное движение. Тьма обволакивает, зовёт за собой, но не принуждает, просто напоминает, что у ребёнка всегда есть выбор. От этого зова у Энакина кружится голова, он хочет пойти за Тьмой, но Свет имеет кое-что намного лучше, чем всё, что может предложить Тьма. Свет дает надежду. Надежду ещё раз увидеть чуть улыбающуюся усталую Шми, обнять её и увезти с собой. И показать всё то, что смог увидеть он сам: вечные огни неспокойного Корусанта, нескончаемые леса Эндора, разнообразие Набу… Маленькому Энакину хотелось затмить все годы рабства его матери на Татуине. Но Тьма всё ещё звала его. — Оби-Ван, Оби-Ван!.. Энакин часто врывается к Оби-Вану посреди ночи. Маленький ребёнок, гложимый страхами и запугиваемый Тьмой, ищет Свет в комнате своего мастера, Оби-Вана, который сам совсем недавно носил такую же косичку, как у Энакина. Энакин забирается под одеяло и, обнимая мастера руками и ногами, утыкается лицом в его спину, прячется. Прижатое к Оби-Вану тело бьёт крупная дрожь, ладони на его животе холодные и влажные от пота. — Ты опять видел кошмар, Энакин? — тихо спрашивает Оби-Ван, отказываясь пока от обычного «падаван». Энакин всхлипывает, мычит, прижимается сильнее и, никак не успокаиваясь, ничего не говорит — страх пережитого во сне ужаса ещё слишком велик. Оби-Ван тоже долго молчит, потом оборачивается и ласково гладит Энакина по коротким волосам.Осторожно, чтоб не напугать ещё больше, утирает слёзы со щёк. Джедай не должен плакать, но об этом они поговорят чуть позже. Когда Энакин перестает плакать и дрожать, Оби-Ван касается Силой его разума. Прежде он никогда этого не делал, оставляя мальчика наедине со своими страхами, но теперь он решился на отчаянные меры. Он пытается проникнуть в его разум и, к своему огромнейшему удивлению, натыкается на хрупкий, шаткий и ничтожно тонкий, словно картон, ментальный щит. Мальчик, снедаемый кошмарами и спящий в одной кровати со своим мастером, умеет ставить ментальный щит. Безусловно, слабый, но он есть. Если ребёнок так подготовился, то сам он не впустит Оби-Вана. — Не стоит, падаван, откройся. Я смогу помочь, — шепчет Оби-Ван, прижимая к себе горячее потное тело. Но Энакин ещё слишком напуган ужасом из сна, чтоб внемлить словам Кеноби. Он может только крепко жмуриться и жаться к Оби-Вану. Оби-Ван осторожно надавливает на щит Энакина и ломает его одним легким касанием Силы. Тело в руках Оби-Вана дрогнуло. — Не лезьте в мою голову, мастер, — стонет мальчик, почувствовав вторжение в разум. Боль от сломанного щита отрезвляет Энакина, отвлекает от страха и помогает осознать, что он уже в безопасности, рядом с Оби-Ваном, никто и ни что во Вселенной не сможет причинить ему вред в этой комнате. Так хотелось думать Энакину. — Расскажи мне, падаван, что тебя гложет? Ребёнок, не отпуская Оби-Вана, поднимает на него взгляд. — Я не хочу терять тебя, Оби-Ван, — боязно шепчет Энакин. — Каждый твой страх — это ещё один шаг навстречу Темной Стороне, — устало отвечает Кеноби. — К тому же, вот я, со мной всё хорошо. — Это сейчас. Мне снится, что тебя убивает чёрный монстр в маске. У него красный меч и тяжёлое дыхание. Этот сон я вижу снова и снова. А все мои сны сбываются, Оби-Ван. Энакин отпустил наконец Оби-Вана и сел на постели, детские ступни коснулись холодного пола. Мальчик не собирался больше говорить, он только грустно смотрел себе под ноги. — Зачем ты ставил щит против меня, падаван? — осуждающе спросил Кеноби. Мальчик пожал плечами. — Я хотел проснуться, как только ты попытаешься влезть в мою голову. Мне не хотелось, чтоб ты тоже увидел то чудовище. Оби-Ван встрепенулся. Энакин щитом не защищался, этот барьер был более колокольчиком, который оповестит мальчика о чужаке в сознании. Энакину только десять стандартных лет, а он, мало того, что сумел поставить ментальный щит без обучения, так он ещё и оказался способен построить план, который превращал бы его неопытность в привилегию. Оби-Ван поставил подобную защиту в пятнадцать лет, после недели тренировок с Квай-Гоном. И он не чувствовал крушения своего щита. Этот мальчик действительно был избранным. — Кто тебя этому научил? — ошарашенно спросил Кеноби. — Я не знаю. Сила хотела так, она долго меня просила, пыталась учить. Но я не хотел учиться у неё, только ты должен это делать. Мой мастер — ты. Обняв мальчика, Кеноби успокаивал его, легко покачивая в объятиях. — Не бойся, падаван, я буду рядом всегда. Энакин поник и отстранился. — Даже тогда, когда я стану рыцарем-джедаем? — Падаван… Мальчик тяжело вздохнул, не по-детски грустно посмотрел на Оби-Вана и забрался обратно к джедаю под одеяло. Горячие руки и ноги снова обхватили Оби-Вана, но уже не так крепко и отчаянно, как несколько минут назад, к плечу прижалась влажная щека. Энакин уснул. Теперь он дышал во сне свободно и спокойно, хоть ненадолго, но его кошмар побеждён.