Дьявол кроется в деталях.

Дьявол кроется в деталях Все должно было быть не так. Атлас знал это также точно, как и простой факт того, что у игральных карт четыре масти. И Джокер. Джокер, который не относится ни к какой из них. Дэниель сидит на полу, ладони плотно прижаты к лицу и он находится в секунде от того, чтобы заорать. Все должно было быть не так. Просчет. Где этот чертов просчет в идеальной схеме. Где этот смеющийся ему в лицо джокер. Атлас медленно опускает руки, и открывает глаза. Черный паркет перед ним расчерчен в схему, с пометками нервного почерка, а остатки мела практически размазаны рядом, словно кто-то отчаянно вдавливал их в изъеденное жизнью дерево. Дэнни еще раз медленно прошелся взглядом по всей схеме. Воссозданная по памяти карта их действий, где римскими цифрами указана последовательность. Где. Этот. Чертов. Момент. Когда. Все. Пошло. Не. Так. - Мне не в первый раз умирать, Атлас. - Главное, чтобы не в последний. Жилет на тебе? - Да, на мне. Хочешь проверить самостоятельно? Мне снять рубашку? - Я просто хочу быть уверенным, что все идет по плану. - Все идет по плану, Дэниель. Скрип двери прорезает тишину комнаты, и Дэнни резко оборачивается. Это МакКинни. Он в неизменной шляпе, в черном костюме, а из петлицы выглядывает красный платок, ярким пятном расцветая у груди телепата. Он входит с подносом в руках, где стоит высокий стакан молока и тарелка с какой-то сдобой. Атлас отрицательно мотает головой и возвращается взглядом к карте. - Ты бы хоть переоделся. Мэррит произносит это тихо, ставя поднос рядом с Дэнни на пол. Атлас молчит. Незримое присутствие напарника больше давит, чем помогает. - Ты ни в чем не виноват, Дэниель. - Спасибо за молоко. Выйди. Мэррит задерживается на пару секунд, шелест его «не виноват» отбивается от стен и возвращается к Атласу, и он крепко зажмуривается. Когда Дэнни открывает глаза, никого в комнате уже нет. - Джек! - Порядок! - Какой нахрен… - Просто действуй по плану, я догоню! - Да блять. - Мэррит, забери его! В следующий раз дверь в комнату открывается многим позже. Лула тихо заходит в «логово» Атласа, сжимая в руках плед. Дэниель лежит на полу, его наконец-то сморило сном. Рядом стоит нетронутый поднос с молоком и булочками, за которыми девушка бегала днем. Иллюзионист лежал в неудобной позе, и его тело наверняка затекло. Лула присела рядом, вглядываясь в лицо Дэнни. Даже во сне он хмурился и то, что он видел, явно не приносило ему облегчения. Не сдержав порыва, девушка аккуратно коснулась лба Дэниеля, невесомо поглаживая. - Ты не виноват… Атлас нахмурился во сне сильнее. Лула подавила в себе тяжелый вздох и плотно укрыла Дэниеля пледом – по полу тянуло. Дьявол кроется в деталях. Дэниэлю нравилось это выражение, и он часто любил его повторять. Каким бы ни был план, и как бы тщательно ты его не продумывал, всегда есть возможность, что какая-то маленькая деталь поведет за собой череду событий, которые приведут к совершенно другому результату. Опоздание на одну минуту, потому что манжет рубашки застегнулся не с первого раза. Украденный поцелуй равный тридцати секундам перед началом, как ему сказали, «на удачу». Оборванная связь по вине оператора сотовой сети, спутника или еще черт знает чего. Всего пара минут тишины без единого шороха, а в следующий момент хрип, но отнюдь не из-за неисправности сети. Просто трудно выговорить хоть что-то, когда в твоей грудной клетке застряла пуля. И как только Уайлдер додумался упасть на спину. Упади он как-то иначе – кровопотеря иссушила бы его раньше, чем хоть кто-то бы подоспел. А самое паршивое. Этой настоящей пули не должно было быть. Ее не должно было быть. Но она была. Можно было бы даже попросить хирургов оставить ее на память. Память о деталях, о которых всегда нужно помнить. И все было бы возможно проще, если бы всадники могли свободно дежурить в коридоре больницы. Пить дрянной кофе из автомата, дергать врачей и медсестер снующих мимо. Как нормальные люди. Только вот они в розыске, а Джек лежит, подключенный к приборам, с другим именем и легендой, выдуманной наспех Диланом при значке. Вас еще не посетило желание что-нибудь разъебать от отчаянья? - Обещай мне, что если мы не справимся, то… - В смысле мы не справимся? - Просто обещай мне, что если что-то пойдет не так, то ты не свихнешься на почве вины или что ты там еще себе выдумаешь, договорились? - Уайлдер, ты себе льстишь. Просто делай все точно, как обговаривалось. - Обещай. - Обещаю, доволен? Двери больницы разъезжаются, как только Атлас подходит к ним. Он натягивает капюшон поплотнее, и проходит мимо приемного покоя незамеченным. Конечно же, он останется на камерах, и по-хорошему сонной медсестре нужно было бы сделать втыкон. Но сейчас это как нельзя кстати. Атлас твердым шагом идет по коридору, цепляя взглядом номера палат. Нужная ему нашлась в самом конце. Прежде чем открыть дверь, Дэнни долго смотрит на белую гладь и эти черные цифры 7654. Почему-то он думает о том, что если к этим цифрам добавить 3, то получится стрит-флеш. Еще он думает, что, наверное, он скажет об этом Джеку. Как только откроет дверь. Уайлдер чувствовал себя чуть хуже, чем хуево. Откровенно говоря он был до отвращения жив и это несло в себе многие неудобства. Его заштопали, приказали не двигаться, ходить в туалет приходилось с помощью кого-то из персонала, в ванной его вообще купали, словно младенца. Он ведь не был парализован, о чем неустанно твердил каждому, кто выполнял свою работу, чуть ли не кормя его с ложечки. Невероятно раздражало. Но не так, как факт того, что ему здесь еще торчать минимум неделю. Изолированному, с идиотским именем Роберт и вынужденному по утрам есть это отвратительное подобие овсянки. За окном барабанил дождь, сон все не шел, и Джек многое бы отдал, чтобы иметь возможность хоть встать и подойти к окну без капельницы с обезболивающим. Это конечно правильно, но Джек втихаря все равно уменьшал дозу наркотических веществ. Пусть лучше болит. Болит – значит живой. А еще Джек знал, что он придет. Поэтому, повернув голову на звук открывающейся двери, он ничуть не удивился. Только слишком резко сел в кровати и зашипел от боли, которая учтиво прошила его грудную клетку насквозь. - Почему ты не можешь сидеть на заднице ровно, Уайлдер? Атлас прикрыл за собой дверь, и собрался с силами, чтобы обернуться на Джека. Выглядел тот, мягко говоря, хреново. - Как тут усидишь, когда к тебе посреди ночи пролезает сам Джей Дэниель Атлас? Джек устало улыбнулся, но в этой типичной для этих двоих пикировке скрывалось «я рад,что ты в порядке» и «как же я рад, что ты пришел». Дэниель прошел вглубь палаты, подтащил стул из угла и сел рядом с кроватью, прикрыв глаза. - У тебя счастливая палата. Стрит-флеш. - Знал, что ты заметишь. - Угу. Атлас хотел бы сказать, что все эти дни он не приходил, потому что искал брешь. Атлас хотел бы сказать, что он испугался до ледяного ужаса, который сковал его, и казалось, что он даже прекратил дышать. Атлас хотел бы сказать, что Джек чертов кретин и идиот, и чтобы он так больше не делал. Атлас хотел бы, чтобы Джек не лежал на больничной койке, а лежал дома. Но вместо этого Атлас только бурчит «ложись спать», и Джек слушает его, аккуратно принимая лежачее положение и закрывая глаза.