Хранимые Бафометом

Первое, что увидел Ден, открыв глаза утром – плечо Карелина, остро выпиравшее под съехавшим воротником свитера. Он даже не стал вчера переодеваться, хотя Денис ему предложил – только скинул носки и светил теперь длинными ступнями, неловко свисающими с разложенного дивана. На лбу Славы проступали капельки пота, свитер наверняка был мокрый, сам Карелин возлежал в позе звезды, пытаясь подсознательно охладить организм – Ден досадливо покосился на закрытое окно и пожалел первый раз в жизни, что его квартиру так хорошо топят. Приподнявшись на локтях, он заглянул в отвёрнутое лицо Карелина, украшенное узором от сбившейся простынки. Слава спал – решив не будить гостя, Ден аккуратно перелез к краю дивана и, найдя пол, двинулся к кухне. Всё тело ныло от короткого сна, оставляя ощущение разбитости и бессилия, но за этими физическими неудобствами маячило чувство спокойствия и завершённости. Твёрдой рукой Денис поставил чайник, залив его в два раза большим количеством воды, чем обычно, а когда услышал шорохи и скрип дивана из комнаты – поставил на стол второй стакан из шкафчика. За окном висели утренние сумерки, и из открытого Деном окна веяло ласковой влагой и тленом осеннего Петербурга. Бременские музыканты прошлого вечера угомонились, машины замерли на парковочных местах, собирая росу на запотевшие стёкла, и какая-то дрожащая тишина рассеялась по двору, оседая на листьях деревьев и стряхиваясь под малейшим движением ветра. Грозно шаркая босыми ступнями по паркету, на кухню медленно вошёл Карелин, сонно натыкаясь на оба косяка многострадальной двери и беззлобно ругая узкий коридор. Мокрая чёлка липла ко лбу, а потемневшая кожа вокруг опухших глаз выдавала в нём одного из тех безбожных пьяниц, которые с годами после любых пробуждений – даже если не принимали ни капли в вечер до этого – выглядят на все две недели запоя. Едва перейдя порог кухни, он остановился, сонно блуждая взглядом по разномастной гарнитуре съёмной квартиры, пока наконец не сфокусировался на лице Дениса – тот привалился бедром к тумбе у плиты и, приподняв брови, рассматривал утреннего Карелина. Тишина, аккуратно перебирая тонкими лапками и звеня прозрачными крылышками, прокралась на кухню и разлеглась посередине комнаты. Слава накренился вперёд и медленно спросил куда-то в пространство, умудрившись не нарушить её покоя: - Что теперь? Денис пожал плечами громче, чем прозвучали слова Карелина - и почувствовал, как тишина вспорхнула с протёртого пола. - Не знаю. Чай или кофе, наверное. И действительно – закипел чайник. - Кофе, - облегчённо вздохнул Слава, двинувшись к столу и согнутыми пальцами зачёсывая волосы к затылку. Они тут же вновь легли на горячий лоб, не принося никакого облегчения. Усевшись на стул и направив лицо к окну, Карелин прикрыл глаза, - а душ у тебя рабочий? Потому что я, например, рабочий, мне на работу через два часа. Денис бросил по несколько ложек растворимого кофе в чашки и залил кипятком – тяжёлый запах разбежался по всей кухне, делая утро чуть больше похожим на день. Убрав чайник на плиту, Денис присел напротив Карелина, подхватывая свою чашку и морщась от высокой температуры, ударившей по ладоням – но недовольство это было скорее приятное, чем действительно доставлявшее хлопоты. - Конечно, рабочий. Я даже тебе одежду могу дать, если надо. Чтобы не очень маленькая была. - Не маленькая, а обтягивающая, - Слава вытянулся над столом, придвигая свою чашку и утыкаясь в неё носом. Разговор свернул куда-то на дорогу сонного обмена бессмысленными, но весёлыми фразами. - Ну да. Обтягивающая, - легко согласился Денис, поддерживая нелепую беседу и невольно цепляясь взглядом за расцветающее за окном утро. *** Карелин мылся шумно, то и дело сбивая душ со стойки и поскальзываясь на мокрой эмали ванны с каким-то особенно отчаянным и весёлым матом. Несколько раз он начинал зачитывать свои старые треки, но вода глушила его голос, и постепенно он прекращал сам, через несколько минут всё равно снова взрываясь словами. Денис слушал его краем уха, проверяя почту и сообщения – ничего срочного, ничего обязательного: за ночь не успело произойти никаких волшебных изменений ни в одном Датском королевстве его мира. За всем внешним спокойствием Денис всё-таки начал испытывать какое-то незначительное волнение, и подтверждение того, что ничего не успело поменяться в жизни, кроме одной незначительной детали, помогало это волнение задушить. Вода затихла одновременно с Карелиным. Слава натянул штаны и носки, накинул на плечи махровое зелёное полотенце, чтобы вода с волос стекала на него, и вошёл на кухню. Денис про себя отметил, что кофе и душ творят чудеса – Карелин выглядел, как адекватный человек. - А ты у нас сегодня не работаешь? – поинтересовался Слава, снова присаживаясь напротив и притягивая чашку с остывшим кофе. Ден приподнял глаза от экрана телефона и, поставив его на блокировку, отложил в сторону. - Гибкий график, я же элита. - Ааа, - Карелин усмехнулся, показывая передние зубы, и отхлебнул кофе, с отвращением морщась, - Ну ясно. Давай начистоту? На секунду Денис напрягся – скорее по привычке всё отрицать – но после, вспомнив, что было, что виделось и слышалось ему в последнее время, расправил плечи и поймал эту самую секунду в ладонь. Она тихонько щекотала его пальцы, вызывая желание навсегда себя запомнить и не отпускать никогда – потому что в будущем, наверное, уже не будет ничего важнее. Единичный случай. И Слава может сказать тысячу вещей и назвать тысячу причин, по которым это всё должно прекратиться – главное, что Денис понял для себя, с чего всё началось. Надышавшись мгновением, он кивнул: - Ну. - Это не очень нормально вроде, - Карелин заглянул в глаза Дениса, который – к своему удивлению – всё ещё совершенно не пытался заглушить разговор посторонними мыслями. Всё вокруг него – кухня, кофе, Карелин - были реальными, и эта реальность не провоцировала его на бегство в другие пространные рассуждения и темы. Первый план наконец-то оказался под фокусом, а второй занял своё положенное место вспомогательной декорации – и Дену этот порядок нравился больше предыдущего, - но мне как-то похуй. Ну типа мы же не в Америке, чтобы жениться, но и не в СССР, чтобы в тюрьму идти? - Ну да, - Денис с удивлением смотрел прямо перед собой – в горящие глаза Карелина – и не находил ни одного повода отвернуться или отвести взгляд, - не очень нормально. Я ещё пока похож на мужика, но вот ты на бабу – с натяжкой. - Ну блядь спасибо, хоть что-то хорошее, - Слава глухо засмеялся, отставляя кружку и слегка наклоняясь вперёд, - я не вижу в этом ничего страшного. Педиком мне пока нравится быть больше, чем наркоманом. - То есть, теперь мы педики? – приподняв брови, поинтересовался Денис, - недели две назад ты отрицал. - А ты соглашался, - резонно заметил Карелин, - ну мы сосались всю ночь, это как бы вводит в нашу жизнь определённые термины. - И то верно, - Денис кивнул – он понял, что для себя всё решил ещё вчера, когда догонял Карелина в коридоре, и сейчас это решение менять не собирался, - Слав, не будем демагогию разводить – всё, конечно, хуёво, но не до какой-то драмы и трагедии. Было – и было. Карелин улыбнулся. - А если будет ещё? - Будет – и будет. И хорошо даже, наверное, если будет. Карелин кивнул, отводя глаза к окну и не прекращая довольно улыбаться. Нос почти не болел – болели обветренные губы, но это было не смертельно. - Да. Согласен. Денис прищурился, рассматривая лицо Славы. Тот выглядел бледнее, чем обычно, из-за расплывающегося по улице полупрозрачного солнечного света. Вода с волос капала на потемневшее полотенце. Ден не умел ценить мужскую красоту – оценка даже женской внешности у него редко заходила дальше анализа фигуры – но не признать, что в Славе было что-то гипнотическое, он не мог. Какая-то стена обрушилась, и Денис дышал свободнее, громко думая о том, о чём ему думалось – и не пытаясь скрыть от самого себя своих мыслей. Всё стало предельно ясно – вот Слава, который вроде как тянется к Дену. Вот Ден, который с недавних пор тянется взаимно. Через десять минут Слава уже выходил из квартиры, попрощавшись с хозяином и заявив, что ещё придёт вечером после работы. Денис не возражал. Как оказалось, самая важная секунда в его жизни растянулась до неопределённого времени – времени, которое он, скорее всего, проведёт с Карелиным.