Записки сумасшедшего

Приторно-сладкий запах её духов все ещё оставался на постельном белье василькового цвета. Казалось, вся моя квартира сохранила её, такой родной запах. С каждой минутой я понимал, что скучаю, скучаю безбожно. Такие пустые слова о том, что мы не проживем друг без друга, всплывали в моей памяти ярче и отчётливее. С каждым днём я вспоминал все большие подробности нашей совместной короткой жизни. Казалось, если попросить меня сейчас воспроизвести весь этот период в подробностях, я сделаю это, особо не напрягаясь. Вот уже два дня я ложился спать просто потому что надо ложиться. Две ночи напролёт я лежал, уставившись воспаленными глазами в потолок, где тускло мерцали пластмассовые звезды. В моей голове мигом всплывали метафоры, лежавшие на поверхности. Например, о том, что наше счастье было ненастоящим, искусственным, пластмассовым. Мы жили в розовом мирке, где все было хорошо, и всем было хорошо. Пусть мы жили недолго, но счастливо. Как в сказках не бывает. Долго и счастливо — слишком сложно и заезжено. А кто в нашем мире ищет лёгких путей? Явно не я. А что выбрали бы вы? Долго и несчастно или недолго и счастливо? Естественно, сколько людей, столько и мнений. Ответ на этот вопрос зависит от многих факторов: от вашего склада ума, вашего восприятия этого мира, воспитания, отношений в социуме. Я реалист, прагматик. Но с её появлением я стал непонятно кем с непонятно какими целями и перспективами. На протяжении трёх лет я работал программистом в одной конторе и шёл на повышение, но забил на работу, когда встретил её. Мы не думали о будущем, а жили настоящим. В один прекрасный день я возвращался из бара с полупьяной девушкой, которую подцепил там же. Личности противоположного пола испытывали симпатию ко мне очень часто. Поэтому мне не составляло труда найти подружку на одну ночь, так, для поддержания здоровья. Проходя мимо придорожного кафе, которое вовсе недружелюбно помигивало полуразвалившейся вывеской «У Михалыча», я увидел её. Она сидела прямо на асфальте, глядела куда-то в пустоту, затягиваясь сигаретой. Её светло-русые длинные волосы развивались на ветру, а губы шевелились, выдавая неслышные фразы. — Девушка, вам помочь? — я быстро подбежал к ней, придерживая одной рукой нетрезвую брюнетку из клуба за талию. — Без сопливых обойдёмся. Иди куда шёл, пожалуйста. — Какая вежливая девушка. В наше время очень непросто встретить такую. Да ты прямо находка! — Я с вами, молодой человек, на брудершафт не пила. И не собираюсь. Поэтому берите свою подружку и валите, — девушка была настроена явно недружелюбно. — Очень странно обращаться к ровеснице на вы. Уж извини, — я нахмурил брови и быстро подошёл к трассе. Затем выставил правую руку, чтобы поймать машину. Достаточно быстро для этого спального района около меня остановился жёлтый автомобиль с шашечками. — Девушку до дома не подбросишь? — вежливо улыбаясь спросил у водителя. — Довезу в лучшем виде, брат, — водитель кавказской национальности сверкнул в темноте золотым зубом и проворно вышел из машины, чтобы помочь посадить туда брюнетку из клуба. — Так может не откажешься от помощи? — галантно спросил я, расправившись с подружкой. — Окей, — вяло повернув голову в мою сторону, девушка наконец адекватно среагировала, — в чем хочешь помочь? Может снимешь мне квартиру? Или нет, может хочешь оплатить мне учёбу в универе? А стой, подожди-ка, помиришь меня с парнем? — Слишком много просьб, дорогая. Сигаретку одолжишь? — Одолжу, а ты вернешь? Ведь одолжить означает дать на время, с возвратом. В нашем случае корректнее употреблять выражение «Сигаретки не найдётся»? — произнесла девушка, доставая из кармана Ричмонд с вишней. — Филолог? — улыбнулся я, нехотя беря из её рук сигарету. — Ага. — Сигареты с ароматизаторами отстой. — Есть такое. Но, извини, что осталось. — Курить вредно, — наконец произнёс я, затягиваясь сигаретой и вдыхая больше воздуха в лёгкие. — Жить вредно. — О, это мы проходили. Но ты же будущая мать, там, чья-то жена. — Ладно, последняя и все, — с усмешкой произнесла девушка. — За базар отвечаешь? — в тон ей произнёс я. — А как же. Вокруг нас не было ни души. Напряжённую тишину ночи разрушало лишь дыхание. — Так тебе негде жить, ты говорила? — я затушил сигарету о стену кирпичного дома. — Говорила. — Поехали ко мне, живу один. Хата, конечно, однокомнатная, но в тесноте, да не в обиде, да? Девушка задумалась буквально на секунду, затем сразу же взяла коричневую дорожную сумку, которая все это время была скрыта под покровом ночи, и встала с бордюра, попадая при этом в свет уличного фонаря. Перед моим взором предстала невысокая блондинка с весьма заурядными чертами лица. С этого момента она стала для меня всем. Я поражался изменениям, происходящим во мне. С того самого дня у меня пропало всякое желание знакомится с другими девушками, мне вполне хватало её общества. Мне нужно было просто видеть её, чувствовать тот самый запах её тела. Она же, казалось, прекрасно обходилась без меня. Пару раз даже порывалась заплатить за квартиру, получив зарплату на новой работе в кафе быстрого питания. Но я был непреклонен и денег не брал. Спустя два месяца крепость была взята, а я был счастлив, как никто, да и она не уступала мне по количеству испытываемых чувств. Мы любили друг друга больше, чем Ромео и Джульетта, смотрелись лучше, чем Ди Каприо и Уинслет, получали больше кайфа друг от друга, чем от наркотиков. Целыми выходными днями мы не вылезали из кровати, разговаривая и просто наслаждаясь обществом друг друга. Это была любовь, как в сказке. Если бы я сам не испытывал такое чувство — не поверил бы даже самому проверенному человеку. Но каждой сказке приходит конец, как правило, счастливый. Но, как известно, из каждого правило есть исключение. Наш конец был поистине концом, концом всего. Мы расстались друг с другом, не попрощавшись. Я был виноват сильно перед ней. Я изменил, насколько это можно было назвать изменой. Непонятно было, простил бы я сам ей такой же проступок, но она не простила. На новогоднем корпоративе я почти занялся любовью с коллегой. Я так и не понял, как она почувствовала это. Лишь только гипюровая кофточка полетела с сотрудницы, как моя Юля позвонила со слезами в голосе и просила опровергнуть её слова. Но я не мог. Просто не мог соврать ей. И тогда она бросила трубку, а я пьяный сел за руль и помчал с бешеной скоростью домой. На улице была самая тёмная ночь, которую я когда-либо видел. Ни одной звезды не было на небе, лишь пластмассовые аналоги так и сверкали там в нашей квартире над двуспальной кроватью, где сейчас она собирала вещи во всю ту же коричневую сумку, вытирая дрожащими руками слёзы. Фонари по обеим сторонам дороги почему-то не светили. Видно, коммунальные службы вновь забыли, зачем они существуют. За окном моей машины барабанил дождь. Несясь по мокрой трассе с бешеной скоростью, я просто-напросто не справился с управлением и врезался в столб. Мне безумно повезло, что меня не вынесло в реку, находящуюся за ограждением. Я был доставлен в городскую больницу с многочисленными переломами и сотрясением мозга. На несколько недель я выпал из реальности: жил в больнице без связи, общаясь лишь с мамой и лучшим другом. Я спрашивал у друга про неё, но он молчал, грустно глядя в пол. Я просил телефон, чтобы позвонить ей, но друг не давал аппарат, ссылаясь на то, что мне нельзя воздействовать волнами на мозг. Все эти бредовые отговорки до жути раздражали, но я не мог ничего поделать. Однажды, я даже подумал о том, чтобы сбежать к ней. А потом понял: « А куда?» Она сто процентов ушла, а я даже не знаю, куда она могла пойти. Врачи говорили, что несколько раз приходила девушка и сидела под дверью палаты, не решаясь зайти. А когда я спросил, давно ли это было, они ответили, что неделю назад. И тогда я понял, что всему пришёл конец, это было без шансов. Она не вернётся, не придёт ко мне, не попросит помощи больше никогда. Я упустил свой единственный шанс быть счастливым. Вскоре меня выписали из больницы. Я пришёл в пустую холодную квартиру — она забыла закрыть окна, уходя, выстудив каждый квадратный метр. Я зашёл в единственную комнату, служившую спальней, увидел её домашнюю футболку, которую она обронила, в спешке убегая из дома. Я сел на кровать и вдохнул её запах, достал из кармана Ричмонд с вишней, так ненавистный мной, но так любимый ею, как оказалось позже. Я отдал бы все миллионы мира сейчас за то, чтобы она зашла в комнату и начала бы кричать про бардак. Я отдал бы жизнь за то, чтобы она просто позвонила мне, просто написала сообщение, что с ней все хорошо. Но она сменила номер, а телефон, купленный ей мной в подарок лежал рядом с золотой подвеской, которую я купил в годовщину знакомства. Она не желала больше иметь со мной ничего общего. Она была слишком гордой, не могла простить такой проступок. Это было предательством для неё. А я в свою очередь предал себя. Я убил себя не физически, а морально с её уходом. Я любил её больше жизни, а она готова была на смерть ради меня. Она полюбила меня сразу, как только увидела еле плетущегося с пьяной девушкой. А я полюбил её заранее, ещё не видя. Я предчувствовал нашу встречу ещё утром того дня. Встреча была предначертана судьбой, а дальнейшее развитие событий было предначертано нами. Мы выбрали не тот путь.