Моменты

Магнус устало откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Дети радостно кричали во дворе, мелкий снежок падал время от времени. На часах пять вечера. Он привык работать в праздники, все же его работа не подразумевала устойчивый график. Первый черновик своей второй книги он закончил сегодня, в Сочельник, и ему нужно как-то отдать копию своему редактору. Проблема лишь в том, что Алек Лайтвуд обожает Рождество и сейчас, скорее всего, поглощен праздником в кругу семьи. Магнус побарабанил пальцами по столу и зашел на почту. Он отправит Алеку файл, а тот уже решит когда его просмотреть. Да, определенно лучшее решение. Так он и поступит. Когда через полчаса все не было ответа, Магнус засомневался, что Алек получил файл. Он всегда отписывался, всегда. Магнус, проклиная собственную назойливость, набрал редактора, но у того было занято. Чертыхнувшись, он уселся в кресло и врубил телек. По телевизору шла какая-то рождественская комедия, он продержался минут пятнадцать и вырубил. Налил в бокал любимого вина, сделал глоток и руки сами запорхали над клавиатурой. Он и не заметил как оказался на YouTube, на мониторе мелькали рождественские рекламные ролики, а Магнусу чуть ли не рыдать хотелось от собственного одиночества. Конечно же, он сам виноват. Он нашел в телефоне фото Алека. Это была вечеринка по поводу публикации его первой книги, Алек сиял гордостью будто это он издался, а не Магнус. На фото Магнус стоит в кругу друзей и что-то рассказывает, в руке бокал с шампанским. Алек стоит немного в тени, улыбается и смотрит на него. Магнус каждый раз ругал себя за то, что видит то, чего нет. Но в этот раз он позволил себе помечтать, что этот холодный, сдержанный и охренительно красивый парень мог действительно чувствовать что-то к нему. Фото с вечеринки сменилось на фото Алека, точнее его сэлфи, которое он сделал, когда украл у Магнуса телефон, чтобы он не прокрастинировал и писал. Магнус даже не сразу сообразил, что это входящий звонок. Он быстро отставил бокал и провел пальцем по экрану. — Магнус? — сказал Алек и где-то на фоне раздался детский смех. — Ты звонил? — Да, дорогой, прости, не хотел тебя отрывать. Проверь почту, как будет минута, я сбросил тебе первый черновик. — Да, конечно, я… Ай, Джек! Прекрати! Мне еще нужна эта рука! Прости, племянники атакуют. — Да, все нормально, возвращайся к семье. Алек немного помолчал. Магнус проверил несколько раз не закончен ли разговор. Наконец, тихий голос послышался из трубки. — Ты не хотел бы… Я не знаю… Если у тебя нет других планов… Конечно, здесь полно детей, а ты не любишь детей, и… — Александр, дыши. На том конце послышался вздох. — А теперь медленнее. — Если у тебя нет планов, ты не хотел бы к нам? У нас тоже может быть весело. — Я с радостью, Алек. И я люблю детей, с чего ты взял что не люблю? — Ты любишь, когда они на мне виснут или разрисовывают мне лицо. — Не могу отказать себе в удовольствии. Кажется, он даже услышал как Алек краснеет. Весь последующий вечер прошел в семейном кругу Лайтвудов. Магнус познакомился с каждым детенышем Изабель, сестры Алека, очаровал Мариз, наслаждался фирменным печеньем Алека, его румянцем, когда он открывал подарок Магнуса, его смущением, когда пришлось спать в одной постели, потому что диван в гостевой нещадно скрипел, его губами, когда они обнаружили омелу над головой (нужно будет отправить Изабель букет в благодарность). В этом году у него на телефоне появилось их новое совместное сэлфи, где было видно лишь кусочек счастливого лица Магнуса, когда Алек прижался губами к его виску.