make out

Чонгукова слаженная система работает уже очень долгое время. Он живёт по распорядку, который всегда его устраивал - просыпается в одно время, ложится всегда вовремя и требует тишины после этого, причём это относится и к принятию пищи, и все уже должны быть за столом. Тэхён, конечно, часто опаздывает. Первое время - Господи, прошёл уже месяц, - и приносит за стол то цветы, которые увядают прямо на глазах, то книги, потому что явно зачитывается и не успевает даже отнести их в библиотеку. Чонгук начинает ощущать присутствие Тэхёна, как и всего остального в царстве. Правда, куда слабее - Тэхён живой, и потому у Чонгука нет над ним никакой власти. Мысль о том, что что-то не так, однажды нарушает сон Чонгука. По ощущениям, скоро рассвет - конечно, Чонгук никогда не видел его. Он и сам не понимает, что случилось, пока не чувствует, что Тэхён не в покоях, а гуляет один. В груди тяжело и давит, а Чонгук собирается быстро, не думая даже пригладить выбившиеся пряди, конечно же, собираясь высказать всё, что он думает о глупом мальчишке. - Говорил же ему:гулять только после того, как я проснусь. Сначала разговор со мной - и потом свобода, что здесь сложного! И ночью ни шага из дворца! Это ему не сады, - ворчит Чонгук, пока следует за едва уловимым запахом середины весны и майского тепла, который уже становится ближе к лету. Конечно, Тэхён в порядке - Чонгук чувствует, и это единственное, в чём он уверен, потому что прочитать Тэхёна трудно в принципе. Находится он быстро. По столпотворению адских существ, которые его обожают и не пугают(к огромному сожалению Чонгука, ведь он недооценивает ласку, и всё же Тэхёну опасно с ними водиться) - конечно, где ему быть, как не у Стикса. Чонгук довольно улыбается, когда видит Тэхёна - полураздетого, в одной белой шёлковой рубашке до колен, и направляющегося к берегу, представляя, как оттаскивает его за шкирку, как нашкодившего котенка. Он прогоняет всех существ, недовольно шипя на них, и застывает. Тэхён оборачивается, на губах его всё ещё улыбка, и за улыбку его - ту самую, искреннюю и утреннюю, рассветную и цветочную, Чонгук цепляется снова и снова. Он чувствует себя странно, зная совершенно точно, что если коснуться шеи Тэхёна языком, то пахнуть будет цветами и теплотой, которая забирается в нос и в лёгкие, и щекочет, которая стопорится и потом растекается внутри мёдом. Теплотой, которую Чонгук узнал благодаря Тэхёну. Тэхён неловко вздрагивает - пугается, - а после внезапно бежит, чтобы прикрыться одеждой - только он мог выйти в пижамных штанах и рубашке. Чонгук отводит взгляд, понимая, что пойман с поличным - выглядит так, словно он подглядывал. Но он быстро берёт себя в руки, вспоминая, что он всё-таки у себя дома, и вообще Тэхёну запрещено гулять так рано и где ему вздумается, а ему самому - владыке подземного царства - не положено смущаться. И всё же. Чонгук поворачивается, когда Тэхён непослушными пальцами застегивает последние пуговицы блестящего пиджака. Его щёки привычно алые, ресницы опущены - Чонгук на секунду позволяет себе слабость и думает, что по утрам так любимое Тэхёном солнце могло путаться в его волосах. И все эти мысли - пахнущие ванилью и жасмином, будто и не его вовсе, Чонгук от себя отгоняет. За них хочется себя бить по щекам, чтобы прийти в себя. - Значит, теперь ты за мной следишь, - цедит Тэхён. На Чонгука он не смотрит. Смущённый и недовольный. - Что ты удумал опять. Не слежу, а чувствую, когда кто-то меня не слушает, - холодно отвечает Чонгук. - Ещё нет и пяти, а ты уже гуляешь сам по себе. Мог бы разбудить Намджуна раз меня так не хотел. - Чтобы принять ванну? - Фыркает Тэхён. - Ты мог принять во дворце, как и все. И всегда, - Замечает Чонгук. Тэхён не выдерживает: - Ну почему бы тебе вообще не запереть меня в комнате? - Хорошая идея, - невозмутимо кивает Чонгук. - Тогда ты точно научишься меня слушать и никуда не уйдешь. Злость улетучивается, он уже беззлобно улыбается. Тэхён вздыхает: - Ты невозможный. Чонгук кивает, преодолевая расстояние между ними. Он, оказывается, успел так сильно испугаться, что это просто затмило его сознание. Кажется, он сильно грубил. Следующие слова он говорит уже мягко, пытаясь донести до Тэхёна свою правоту: - Ты не знаешь? По Стиксу перевозят души, и если они выпьют воду из неё, то навсегда лишатся памяти. А, ещё говорят, она настолько опасна, что может легко отравить человека.* Тэхён хмурится. Недоверчиво так, с опаской. Что значит чонгуково "говорят" и почему он сам изъясняется загадками? Господи, он правитель всего здесь, и знает всё обо всём, даже о Стиксе. - Разве Ахилла не окунали в Стикс, чтобы он был неуязвимым? - Неуверенно спрашивает Тэхён. Чонгук улыбается уже совсем по-доброму, но молчит. - Ты!...Ты невозможный, - повторяет Тэхён. Что ещё ему сказать? Чонгук снова соглашается, а после берет Тэхёна за руку - привычно и естественно, - и тянет за собой. Первый раз сам Тэхён переплёл их пальцы, пугаясь темноты царства и ища защиты, но если у него это происходит обычно и порывисто, то у Чонгука это всегда происходит осознанно. - Пошли, переоденься и покажу кое-что. Вернее, познакомлю с кое-кем, всё равно есть время. *** Души никогда не спят, и потому на полях Чонгук видит их сразу. Под его взглядом все привычно тушуются, даже не замечая того, как тот меняется и смягчается, когда смотрит на своего спутника. Тэхёну любопытно, и, пусть он цепляется за чонгукову руку, ему совсем не страшно в этот раз. Чонгук видит в его глазах понимание и жалость. Души не могут причинить ему боли, и потому Чонгук оставляет его на время, пока ему нужно отправляться на дела. В то время, как Чон возвращается, Тэхён уже сидит на земле и смеётся, слушая чужие истории. В руках у него асфоделии. Когда Чонгук зовёт его, Тэхён встает непривычно медленно. Видно, что ему не хочется уходить так скоро, но всё же он берёт букет и позволяет Чонгуку взять себя под руку. Они гуляют долго, и оба молчат. Чонгук в принципе говорит не много, и молчание всегда комфортно обоим, даже несмотря на то, что обоим нравится разговаривать друг с другом в равной степени. И слушать чужие истории, и открывать сердца, и рассказывать что-то самому. Сейчас Чон ждёт, пока Тэхён откроется и скажет наконец то, что его так сильно задело. Тэхёновы ладони леденеют, Чонгук только тогда замечает, что на нём больше нет пиджака. Ну, конечно, "потерял" - почему бы не оставить одежду душам, которым она ни к чему, обычные идеи Тэхёна. Чонгук даёт ему свой пиджак, который немного великоват в плечах, куда темнее его, серебряного, но такой же сверкающий. - Это странно, - наконец говорит Тэхён. - Я столько историй сегодня выслушал. И...Не знаю, вокруг меня всегда было много людей, и я всегда был рад узнать часть их жизни, но...Жизнь здесь останавливается для них, верно? Чонгук задумывается;он чувствует, что его слова способны разрушить что-то прекрасное. - Думаю, да. Что-то вроде этого. Это тяжело, нет? Думаешь, сможешь часто навещать души? Тэхён улыбается, но эта улыбка, которую Чонгук желал бы не видеть. Грустная и печальная. Они подходят к дворцу и останавливаются. Чону нужно отправляться на вечерний обход, а Тэхёну на отдых, но оба почему-то заходят внутрь. - Им одиноко, но они привыкли. Я уже и так всё здесь переворошил - не хочу ещё больше поворачивать всё вверх тормашками. - "Ты же уже, уже, уже, уже всё изменил", проносится у Чонгука в голове, "кажется, слишком поздно." - Так что редко. И...Вот, дикие тюльпаны. Тэхён протягивает Чонгуку единственные цветы, которые здесь уживаются, не считая сухих и васильков самого Тэхёна. Чонгук застывает в нерешительности, заглядывая в чужие блестящие глаза. - Внезапно мне совсем разонравились тюльпаны. Может, тебе они подойдут больше. И, конечно, Тэхён не имеет ничего плохого, он просто искренен и порывист, как и всегда. И всё же, когда Чонгук опускает взгляд и смотрит на цветы, ему тоже становится грустно. Сейчас для него они даже не говорят о конце**, не говорят и о вечности, они выражают сожаление. Наверное, их обоих. - Спасибо, - Чонгук принимает цветы, треснуто улыбаясь. Тэхён оборачивается, и Чонгуку кажется, что он так далеко, хотя тот даже не успел сделать и шага. Появляется утренний страх - потерять - и Чонгук действует так, как велит ему сердце. - В следующий раз...Я принесу тебе сухих цветов, и они будут означать счастье, а не печаль. Тэхён улыбается, Чонгук просто уверен, откуда-то он это вдруг знает. Он оборачивается, чтобы Чон увидел счастье в его улыбке, хихикает и оставляет у Чонгука в волосах васильки, которые теряются и между его прядями чаще всего. Чонгук любит порядок, и слаженные системы, и слушать разум, это чистая правда, и так будет всегда. И всё же он провожает взглядом тэхёнову спину в его пиджаке, влюблённо улыбается и с этого дня даже сбои в этой самой системе кажутся ему хорошими, и любые ураганы.