Путешествие к свету.

Глава 5. Запретные чувства. Тэйто. Ночь прошла без особых происшествий и сегодняшний день я предпочёл провести в пещере, потому что раны Фрау ещё не затянулись. Конечно, он пытался убедить меня, что всё в порядке, но в этой ситуации я был непреклонен. Тем более, что мне было чем заняться: у меня же была книга, которую я так и не выпустил из рук на протяжении всего времени. Стоило мне открыть первые страницу, как я сразу понял, что это не книга сказок, а дневник. Отцовский дневник. И начинался он с того дня, когда я в первый раз попал в руки Фиа Кройцу. Если верить записям, то он первоначально знал, что отец заключил во мне око Михаэля, и он продолжил его дело, продолжая развивать мои способности. Каждый день папа делал записи о моих успехах и неудачах, придумывая новые тренировки для укрепления моей связи с оком. Так же, я нашёл ещё одну интересную вещь. Оказалось, что в детстве связь с Михаэлем была настолько сильна, что даже когда око находилось вне меня, я всё равно мог связываться с ним по невидимой связи, соединяющей наши души. Так же я всегда мог с лёгкостью определить, где оно находится и что с ним сейчас происходит. Узнав это, я тут же попытался настроиться на былую связь, но, увы, у меня ничего не вышло. Думаю, всё это было лишь потому, что я ещё не достаточно о себе знаю, да и сила моя не раскрыта полностью. А значит, я ещё не могу управлять оком на все сто процентов. Фрау всё это время молча наблюдал за мной, иногда проваливаясь в дремоту. С той ночи мы больше не сказали друг другу ни слова, что немного меня озадачило. Хотя, наше молчание не было напряжённым. Каждый был погружён в свои раздумья, вот только Фрау мог услышать мои мысли, а я его – нет. И вот это уже немного раздражало. Я прекрасно понимал, что знаю далеко не всё, а сам епископ молчит как партизан. Где он был, пока я находился в библиотеке? Что он там делал и почему так долго? Даже такие примитивные подробности не поддавались огласке. Мне не было обидно, нет. Просто я волновался за него. Его привычная весёлость по крупицам уходила в небытие и брови всё чаще были сдвинуты, что указывало на его серьёзные раздумья. Сейчас мне не хватало прямолинейности Кастора, хотя я всё ещё был на него зол из-за неудачной попытки изменения внешности. И слава Богам, что, как и было обещано, через сутки вся эта сущность сошла, возвращая меня в привычный облик. — Фрау, я нашёл кое-что интересное, — увидев в тексте выдержки о ящике Пандоры, я всё же решился подать голос; епископ начал вставать с камней, но я его опередил, ловко приземлившись на колени епископа: так куда мягче и теплее. — Надеюсь удобно? – усмехнулся Фрау, но против моего веса возражать не стал. — Вот, слушай, — зажав страницу между пальцев, я стал зачитывать некоторые абзацы, — «Не знаю, кому ещё можно доверять. Даже в землях Зиля появились свои лазутчики. Сегодня встретился с Эа. Она обещала помочь Тэйто в нужную минуту. Надеюсь, она выполнит данное им обещание.» «Встретился с Зехелем. Я не смог рассказать ему о своих планах, боюсь, он ещё не готов узнать обо всём. Взял с него обещание, о чём уже сейчас начинаю жалеть. Надеюсь, я всё же правильно поступил.» «Узнаю, что Барбургская империя хочет завладеть оком Михаэля. Не думаю, что глупое правительство причастно к этому. Есть предположение, что пробудился дух Верлорена. Хоть бы я ошибался. Времени больше нет.» «Тэйто готов. Я обучил его всему, что только можно дать наследнику Раггского королевства. Осталась только последняя деталь, которую мне ещё предстоит достать. Надеюсь, всё выйдет по плану.» «Итак, пора наведаться в седьмой район. Времени почти не осталось, мне срочно нужно достать ящик Пандоры. Если мне это не удастся, вся власть полностью попадёт в руки империи, я не должен этого допустить.» «Это моя последняя запись. Дело закончено. Воспоминания запечатаны частичками моей души. Но я совершил огромную ошибку. Надеюсь, Владыка Небес простит меня.» — Ты ведь уже хочешь об этом спросить, верно? – голос Фрау был задумчив и тих. - О чём же? – не понял я. - Об обещании, что взял с меня твой папа. Разве нет? – удивился епископ, настороженно смотря мне в глаза. - Слушай, Фрау… Я понял, что ты не хочешь об этом говорить. Так что не вижу смысла снова касаться этой темы. Давай договоримся, - я протянул ему руку, - если я сам всё вспомню, ты расскажешь мне правду, а до тех пор я не буду выпытывать у тебя эти воспоминания, договорились? - Идёт, - тихо сказал он, пожимая мою руку, голос его снова показался мне чем-то опечаленным. Стараясь сменить тему я переключился на другое, что сейчас меня заинтересовало не меньше: — Послушай, Эа ведь одна из семи Душ, верно? Не думаешь, что она может помочь нам? И ещё… Если папа украл ящик для защиты, нельзя называть его предателем церкви. Он лишь хотел спасти её! — Так-то оно так, но почему он хранил всё в тайне? Боялся предательства? Не скажу, что мы были лучшими друзьями, но в те времена он доверял мне. Думаю, что за этим скрыто нечто большее, нежели простая помощь. Между нами вновь повисла тишина. Фрау. Лучше бы это утро никогда не наступало. Вчерашний вечер слишком сильно повлиял на меня, и сейчас я чувствовал себя полным ничтожеством. Мысли крутились только вокруг одного, и сейчас я совсем не мог сосредоточиться на нужных мне делах. Так, нужно думать о том, что делать дальше. Да, думать именно об этом…об этом… «— Дурак ты, Фрау. Ты уткнулся мне в грудь, ведя безмолвную беседу. Тонкие запястья замкнулись за моей спиной, крепко сжимая в своих объятиях. Господи, только бы не сойти с ума. Раны от неудачного приземления, война с империей, — сейчас я был готов забыть всё на свете, и всё ради ещё одной секунды этой теплоты. Руки сами взметнулись вверх, прижимая столь хрупкое тело ещё ближе. Нет, я не должен был это делать, но уже поздно. Уже слишком поздно. А ведь ты даже не сопротивляешься… Возможно, просто не понимаешь, какие чувства заключены в моём сердце, и с какой силой мне приходиться их сдерживать. Особенно сейчас, когда ты сам идёшь в мои объятия, полностью доверившись. Колени подгибаются, но так даже удобнее, теперь мы с тобой одного роста. Губы тянутся к шее, желая прикоснуться к белоснежной коже с ароматом утренней росы, но я успеваю вовремя себя отдёрнуть, говоря ненужные слова: — Спасибо, — шепчу тебе на ушко, обдавая пылким дыханием, надеюсь, ты ничего не почувствовал. А после…давно обо мне никто так не заботился. Лёжа на твоих коленях, я не мог думать ни о чём, кроме тебя одного. Чувства буквально выплёскивались наружу, но я сдерживал себя как мог. Притворяясь спящим, я, как глупый мальчишка, наблюдал за тобой из-под полуопущенных ресниц, пока твой пристальный взгляд был устремлён в ночное небо. А потом…ты начал неосознанно гладить меня по волосам, пропуская белокурые пряди между своих пальцев. Ты делал точно так же в детстве, когда мы наигравшись, лежали на траве. Но сейчас ты этого конечно же не помнишь, а я тебе не расскажу… Пусть это будет моим проклятьем, которое разрушит меня изнутри. » Чёрт, это просто невыносимо! Этот малец явно не понимает, что сейчас творится у меня в голове. Так ещё и спокойно сидит на моих коленях, как ни в чём не бывало. А я мужчина, между прочим, причём в полном рассвете сил! Да и ещё это обещание… Рассказать правду, когда ты всё вспомнишь? Ха. Уверен, что если память о тех событиях к тебе вернётся, ты возненавидишь меня ещё похлеще обычного. Или, что ещё хуже, просто уйдёшь, не желая больше видеть меня. Что ж, если так случиться, то… Нет, не хочу об этом думать. — Ну, и что ты об этом думаешь? – подал голос Тэйто, отвлекая меня от самобичевания. — Ты о чём? – не понял я. — Фрау, может, уже обратишь на меня внимание? – я итак думаю только о тебе, — Мы, вообще-то, дальнейший план придумываем уже как целый час, а ты всё в облаках витаешь! Несильный удар в макушку немного привёл меня в чувство. Встряхнув головой, я сделал серьёзное лицо, начиная говорить на полном серьёзе: — И каков наш план? — О, Господи, — Тэйто наконец слез с меня, начиная мерить шагами пещеру, — ты бесполезен. Сейчас я не мог не согласится с этим. Мыслишки не те, да ещё и заживающая рана начинает ужасно чесаться. - Ладно, не злись, давай начнём всё заново: ты веришь дневнику отца, верно? – я получил согласный кивок, — но, думаю, начинать войну с «Чёрными Ястребами» не зная всех воспоминаний опасно, верно? – Тэйто снова согласился, — значит, у нас остаётся только одна зацепка. — Одна из семи Душ, общавшаяся с моим папой? — Именно, — улыбнулся я, — и осталось только её найти. — Найти? – переспросил малец, — но разве она не должна быть на своей территории? Наверняка она в одном из семи районов. — Так-то оно так, — задумался я, — но ты никогда не замечал, что в нашей церкви ошивается целых три Души, в то время как у двух других есть свой участок. — Что ты хочешь этим сказать? — А то, что мы можем перемещаться куда угодно, с целью избавления сего мира от тёмных сил. И я почти уверен, что Эа сейчас как раз путешествует где-нибудь…где-нибудь. Я сказал ему правду. Не стоит сейчас обнадёживаться лёгкими путями. Возможно, нам просто повезёт встретить на своём пути моего собрата, но это уже просто случай на удачу. Мы всё ещё не узнали, куда делся ящик Пандоры, и мне почему-то кажется, что именно Эа скажет нам правду. Если я не ошибаюсь, то она является «пробуждающим духом», так может у неё есть силы, чтобы пробудить все воспоминания Тэйто? Если бы Кастор и Лабрадор были рядом, думаю, они согласились бы с моими мыслями. — Сегодня ночью мы тоже останемся здесь? – неожиданно спросил Тэйто. — Скорее всего да, вот только… — я глянул на хмурившееся небо, — сегодня ночью будет явно холодно. Как я и говорил, к вечеру погода стала совсем пасмурной. С неба уже накрапывал мелкий дождь, а в пещеру то и дело залетали порывы холодного воздуха. Спать ещё не хотелось, да и при такой погоде не было никакого желания отдыхать, поэтому я просто смотрел на тлеющие угольки, которые уже отдали почти всё своё тепло. — Не холодно, Тэйто? – поинтересовался я, наблюдая, как малец обхватывает себя руками. Мне было привычнее находиться в таких условиях, а вот ему кажется было немного не по себе. — Нормально, — буркнул он, выпуская облачко пара. Да-да, я верю. — Тебя надо согреть, — улыбнулся я своим мыслям, которые уже начали уходить в нирвану. — Нет, не надо, — попятился Тэйто, косо смотря на меня. — А я и не спрашивал. Тихо смеясь, я в секунду настиг его, усаживаясь позади Тэйто. Мой плащ был достаточно широким, что позволило мне укутать и небольшое тело мальца. Сейчас мы были похожи на один большой кокон. — Ну и что это такое? – фыркнул парень, ещё не смирившийся с положением вещей, — я же сказал, что мне не холодно. — И мне нужно было дать тебе окоченеть за ночь? – да, именно так, у меня в голове лишь светлые помыслы, — ещё скажи, что тебе не уютно. Тэйто промолчал, начиная ёрзать туда-сюда, чтобы удобнее устроится. Он старался не потревожить меня, но непродолжительные касания всё же случались, заставляя меня на секунды задержать дыхание. Мне начало казаться, что в плаще стало слишком жарко. — Ты чего? – спросил Тэйто, наконец, найдя себе место по вкусу; и не трудно было догадаться, что мои ноги вновь стали для него мягкой подушкой. Что мне нужно ему сейчас ответить? Что у меня сердце в два раза сильнее забилось? Или то, то ладони ужасно вспотели? Сейчас я мог лишь дышать через раз, потому что опьяняющий запах от кожи Тэйто уже пропитал всего меня. Господи, и ведь я сам предложил эту идею. Хотя находясь вот так, рядом с ним, даже смертная казнь казалась бы блаженством. — Нет, ты просто тяжёлый, — соврал я, тяжело выдыхая; ещё немного, и мои руки снова сожмут его, прижимая ещё крепче. — Правда? А мне казалось, что ты уже привык к моему весу. Мне слезть? — Ладно уже, оставайся. Хоть кому-то из нас должно быть удобно. Держи себя в руках, Фрау, держи. Помни, что тебе говорил Кастор перед отъездом. Если он узнает, что ты с Тэйто чем-то непотребным занимался, он тебе голову оторвёт, да ещё и все последние радости жизни под замок упрячет. Мало ли чего тебе хочется… Тэйто вообще ни о чём таком не думает, вот и ты не думай. Бери с правильного мальчика пример. — Фрау, а у тебя были девушки? Я поперхнулся, начиная заливисто кашлять. С чего такие вопросы? — Нет, — усмехнулся я, — у нас в церкви столько работы, что сердечные дела даже как-то не особо заботят. Ты, Тэйто, исключение из всеобщего списка. — Значит, ты никого не любишь? Соврать — не соврать? Соврать — не соврать? Интересно, а это он из чистого любопытства спрашивает? Или что-то из прошлого вспомнил? Чёрт, я так взволнован, что даже в его мысли пробраться не могу. — Если человеку некого любить, это вовсе не жизнь, а жалкое существование. — Я понял. Ну и что он там понял? В целом, я ничего и не сказал. Да и вообще, сейчас не лучшее место и…поза, не для таких разговоров. То ли я, кретин, веду себя как подросток, то ли ты, дурак, совсем не замечаешь моего взвинченного состояния. — Знаешь что, Фрау, — Тэйто резко развернулся ко мне, что я даже не успел отреагировать; его лицо сейчас было катастрофически близко к моему, — я хочу ещё больше узнать тебя. — Вот как… зачем? – слишком близко, слишком жарко… — Ты мне стал очень дорогим человеком. Мне хочется знать о тебе больше, что в этом такого? — Нет, ничего… Я уже не мог сконцентрироваться на нашем диалоге. Весь мой взгляд был прикован к малиновым губам, находящимся в паре сантиметров от меня. Где-то по шее побежала испарина, и я чувствовал, что самообладание медленно ускользает из-под установленных рамок. Как не кстати, Тэйто решил облизнуть пересохшие губы, добивая меня окончательно. Сантиметр. Ещё сантиметр.. Ещё чуть-чуть… Стоп! Я резко вскочил, чуть не опрокинув мальца. Барабаны в висках стучали отбойным молотком, и я уже слышал мысленный позыв Кастора. Он явно учуял перемену в моём состоянии, или Лабрадор ему что-нибудь нашептал. — Пойду…прогуляюсь. Выскочив из пещеры, я быстро зашагал к ближайшему обрыву. Закинув руки за спину, я удобно лёг, позволяя себе любоваться волшебном звёздным небом. Но что ни говори, я видел лишь желанные губы и пронзительные зелёные глаза, давно сводящие меня с ума. Сейчас я желал и боялся своих чувств одновременно. В церкви я не мог себе позволять такой роскоши, но сейчас, на воле, все мои мечты полностью поглотили всё моё сознание. Я не знал, что делать. Но одна разумная мысль всё же поселилась в голове: мои чувства безответны, и совсем не нужны этому зеленоглазому парнишке.